— Понимаю…
— Хороших поступков недостаточно для того, чтобы знать наверняка есть ли в его груди Тепло, есть ли в его сердце Свет.
— Но… Отец. Может быть, я плохо его слушал? Может быть, с твоей помощью, я смогу отыскать у Самсона Тепло, и тогда нам не придется возвращать их обратно? — Уиллисис отвел взгляд. Минуту думал, потом снова обратился к сыну.
— Сколько у них еды и воды? — Ландгрувер встал со стульчика и выпрямил спину.
Он был достаточно высок, чтобы смотреть высшему Храмовнику в глаза без подобострастия.
— Тим был запасливым Изгоем. Они могут без труда вернуться в Город, если пожелают. Самсон хорошо знает эти уровни. Он хороший проводник и замечательный следопыт. Вероника не станет ему обузой.
— Путь они вернуться, младший. Они уйдут на Крышу в следующем году. Вероника к тому времени окрепнет, оправится от болезни. Возможно, за это время Самсон проснется и у него появится Тепло.
— Самсон не проснется, учитель. — Качнул головой Ландгрувер. — Он не проснется в Городе. Ему уже двадцать три года. Он еще ни разу не просыпался.
— Для того, чтобы появилось Тепло — ему нужна Дорога, Мечта, Вера. Его гнетет Город. Он не находит в нем себе места.
— Как и любого из Изгоев, младший. Им не должно быть в Городе хорошо. Их не должны любить здесь. Не должны! Как только у них пропадет желание иметь Крылья — Город погибнет!
— Почему? — Ландгрувер, похоже, был по-настоящему удивлен.
— Я и так сказал тебе слишком много, сын. — Уиллисис устало присел на свой маленький трон. Нежно погладил замысловатый сосуд со Светляками. Те ответили ему радостными оранжевыми искрами.
— Давай дадим им день. Если Самсон проснется, мы не будем уговаривать их вернуться в Город. Идти им на Крышу или нет, они будут решать сами. Если завтра ты… — Он указал длинным корявым пальцем Ландгруверу в грудь. — Не увидишь в его груди Тепла, то мы приложим все усилия для того, чтобы они вернулись. Это приказ Королевы.
— Я поручусь! — Звенящим голосом проговорил Ландгрувер. — Я готов поручиться за Самсона! — Пальцы Уиллисиса, на пузыре со Светляками, дрогнули.
Он повернул морщинистое лицо так, чтобы видеть сына. — Твоя жизнь против того проснется Самсон или нет — слишком большая цена.
— Но, я готов! — Ландгрувер стоял навытяжку перед троном верховного Храмовника и, кусая губы, смотрел ему в глаза. Смотрел, не отводя взгляда.
Но, я не готов, Ландгрувер. — Уиллисис качнул головой.
Я в своем праве, отец.
— Нет…
— Ты не имеешь права мне запретить. Я могу сам. Я смогу сам поручится перед Династами за Самсона.
— Хорошо, Ландгрувер, младший храмовник, ученик и сын. Если завтра ты не увидишь в груди Самсона Тепла, то мы поговорим о твоем Поручительстве. Ты согласен?
— Да…
— Ждем?
— Хорошо, отец.
— Самсо-о-он… — Это уже из яви. — Самсо-ончик… Самсон! — Я открыл глаза, и едва не рухнул с нар. Стойка больно ударила в надбровье.
Слепо шаря вокруг руками, я попытался сообразить — где нахожусь.
— Кто здесь? — Меня обступила темень, лишь, где то далеко-далеко теплился неяркий в сеточку огонек.
— Самсончик, ну как тебе не стыдно. — Раздался знакомый голос. — Я тебя зову-зову. А ты все спишь и спишь. — Это Вероника. — Сообразил я. — Значит я на верхних уровнях. Мы в норе. Светляки в рюкзаке.
— Мне тут сон приснился, Верунь. — Отозвался я. — Я Ландгрувера видел. И Уиллисиса. — Я не к месту хихикнул и пожал плечами
— Мне приснилось, что Ландгрувер — сын настоятеля Храма, вот — дела! Да?