— Верунчии-и-ик.
— Да-а-а… — Прошептала Вера. Потянулась под курткой. Извернулась. Открыла глаза. Вытянула губы для поцелуя. Улыбнулся я ей ответно. Коснулся нежно мягких ее губ.
— Вставай, пора нам.
— Ну, я еще немножко. Мо-о-ожно?
— Вставай, давай. Тело больше положенного все равно не примет.
— Ну и ладно! — Притворно обиделась Вера, и села на постели. Теплая, сладкая. Я даже зажмурился — так мне хорошо было на нее смотреть.
— Вот буду плестись за тобой сонная, ты меня, где ни-будь на уровне и потеряешь — Вера прислонилась спиной к стойке нар и пошевелила плечами.
— Что? — Расхохотался я. — Крылья режутся?
— Не твоя забота, бесстыдник. — Показала мне Вера язык. — Пялится, без совести на голых девушек, да еще глупости говорит. Может и правда Крылья. А вот у тебя нет. Оденусь вот сейчас. Будешь на свою куртку грязную смотреть вместо меня. Понял?
— Да понял я, понял! — Улыбнулся я Вере снова.
— А ну-ка повернись.
— Вот еще! — Фыркнула Вера и прижалась спиной к стене.
— Покажи, говорю. — Начал я ее тормошить. — Покажи. Может — поранилась. Здесь даже царапину вылечить нечем. Кожа целой должна быть.
— Да нету там ничего. — Отбивалась Вера. — Нету.
— А вот и есть! — Насупил я строго брови. — По норам, в которых люди на верхних уровнях живут — черви такие ползают. Длинные красные. Их еще водяными называют. Они за водой охотятся. Им еды совсем не надо, а вот воду они хоть где находят. — Вера смотрела на меня круглыми глазами, и то ли, от страха, то ли от интереса, то ли по лукавству своему женскому даже приоткрыла рот.
— И вот если находят они спящего человека, то дырку в нем грызут и кровь сосут. В ней тоже воды много. А вот у тебя на спине как раз такие водяные черви и присосались. Я даже хвост одного видел. — Я демонстративно отвернулся.
— Хочешь с ними иди. Но воды больше положенного я тебе не дам.
— О-о-ой! — Взвизгнула испуганно Вера. — Самсончик, милый. Посмотри что у меня там. Чешется же правда. А вдруг они уже в меня целиком забрались?
— Вот, что за порода такая девичья? Воды-еды нет — не страшно, а червяков боятся.
— Ну, ладно, поворачивайся, давай — Снизошел я до медпроверки.
Я придвинул пузырь со Светляками ближе и стал внимательно осматривать кожу. Никаких червей на ней, разумеется, не было. А вот легкое покраснение и шелушение в основании шеи было действительно заметным. Что это такое я не знал.
Может быть, просто увлекшись друг другом, мы не рассчитали жесткости ложа, может быть какая ни — будь реакция после простуды. Может быть, какая, ни будь зараза Последников осталась в этой норе.
Не, даром же у Гаста все руки обожжены.
Но, если бы Вероника чем, либо заразилась, то болели бы оба.
Я прислушался к собственным ощущениям. Вроде бы ничего особенного со своим телом я не заметил.
— Все у тебя хорошо, Верунь. — Сказал я, а сам призадумался. Надо было и себя проверить. Я снял пояс, стащил через ворот рубашку и повернулся к Веронике спиной.
— У тебя там просто пятно красное. Натерла, должно быть. У меня глянь, нет ничего? — Вера вытянулась на нарах, вглядываясь в мою спину. Коснулась шеи тонкими, чуткими, холодными пальцами.
— Как будто бы мозоль, Самсон. Правда, мозоль. Я и не думала, что на шее мозоли могут быть. — Она поцеловала меня в спину, и я бы не сказал, что мне это не понравилось, но нужно было идти.
— Мозоль так мозоль. Что нам мозоли? В первый раз что ли? Дойдем до Крыши. Обязательно дойдем.
— Одевайся, Верунь. Пора нам. Я уже и рюкзак собрал. — Я нырнул в рубашку и туго затянул пояс. Повесил на него кирку и страховочную веревку. Пара карабинов и крюков тоже нашли себе место на поясе.
Конец ознакомительного фрагмента.