— Как вот только еще не знаю. Придумывать надо. Тоже задача не простая.
— А действительно. Вот был бы у нас свой Город? Чтобы мы тогда делали?
— Ой! — Вера, танцуя, сделала несколько кругов вокруг нар, присела мне на колени, обвила тонкими руками шею и прильнула горячими сладкими губами к моей чумазой роже.
— Ты такой славный, Самсончик… — Шептала она мне в ухо. А я сижу дурак дураком, только ком кислый в горле стоит, и плакать хочется.
— Я тебя увидела, когда еще совсем маленькая была. Ты уже тогда на других не походил. Не только от остальных отличался, но даже среди Изгоев был особняком. Все думал о чем то. Все сам да сам. Все по себе да по себе. И никого рядом с тобой не было. Совсем не было. — Я нерешительно обнял девушку за талию.
— Вера… — Прохрипел я.
— Не получилось обычного голоса. Нет, не получилось.
— Ты больна еще, девочка… Это болезнь… Не надо так…
— Как не надо? — Вскинулась Вера. Вскочила с моих колен. Сломала гневно брови.
— Как?
— Так… — Сухо прошептал я. — Я… Я, не готов Вера. Не готов… м… м…
— Ну, скажи… — Сложила она руки перед собой.
— Моя, Вера — Прошептал я, совершенно не понимая ни, что говорю, ни что делаю.
— Вот! — Захлопала Вера в ладоши. — Вот-вот-вот! Я им говорила! — Она погрозила куда — то своим маленьким кулачком.
— Я им всем говорила! Самсон не ничей! Самсон мой! А они мне не верили…
— Смеялись только… А ты мой, Самсончик. Только мой! Правда?
— Вера — Попытался я ее остановить.
— Вера. Я всегда был один. Всегда был один одинешенек. — Вера насторожилась. Присела рядышком. Посмотрела мне в лицо раскосыми черными глазами Изгоя.
— Мне на себя надеяться лучше, Вера. Ты пойми. — Я придвинулся ближе.
Она придвинулась ближе. Взяла меня за руку, а я и не воспротивился.
Продолжал нести всякий бред. Вроде и мои это мысли и слова, а вроде уже и не мои. Верил в них всегда. На себя только надеялся, а тут Вера.
— Для меня Дорога важнее всего, Верунь. Ты пойми. Не могу я в Городе оставаться. Не могу больше. Не хочу!
— Есть где то и другой мир. Он большой и светлый.
— А может он и смертельно опасный. Может быть, там черви с меня величиной и с зубами. Может быть, они человечиной питаются.
— Может быть за Крышей ни неба, ни воздуха нет. Все может быть. А для меня, Вера, только это и осталось. Иду я к Крыше, уже в который раз иду, и все равно ведь приду. И, хотя и не верю я в Крылья, но, по другому, то ведь, нельзя?
— Не могу я как Гаст палкой железной трясти да про жизнь свою рассказывать. Тошно мне будет, если я ни разу не попробую на Крышу подняться… — Я замолчал. Только пальцы дрожали. А потом сказал главное.
— И Город свой построить хочу. Понимаешь, Вера? Город! Это же не просто за Крыльями на Крышу лезть. Это… Это…
— А возьми меня с собой, Самсончик. А? — Я скосил глаза.
— Думал, что напугается, а она ничего. Только глаза блестят
— Крамольные слова я ей сказал. Страшные. Только Династы могут Города строить. Их это дело и ничье больше. Услышал бы меня сейчас Уиллисис сразу бы к Химикам отволок.