— Даже может быть и сам. Даже, может быть и Солдат бы не стал звать. И подперло у меня дыхание. Слова больше сказать не могу. Только глазами хлопаю.
— Было пусто рядом всю жизнь. Было пусто годы и годы. Привык я к этой пустоте, и уже и не плохо мне было. А вот села Вера рядом. Посмотрела мне в глаза, и стало мне уже не одиноко.
— Стало мне почти хорошо. Тревожно, но хорошо.
— Верунчик… — Шепнул я. — А ты не боишься?
— Не боюсь, Самсон. — Она забралась мне руками под локоть. Прижалась крепко — Правда не боюсь. Ты мне только иногда ласковые слова говори. Ладно?
— Ладно. Не, трудно тебе ласковые слова говорить. Просто теперь совсем.
— А, давай, мы прямо сейчас на Крышу пойдем? Давай? — Я взял ее лицо в ладони и немного отодвинул от себя. Проговорил внятно и веско.
Теперь я имел на это право. Хотя может и не имел, но все равно сказал серьезно и важно.
— Мы завтра на Крышу пойдем, Верунь. Ладно? Если дойдем — и они вырастут — сообразим, что с ними делать. А если не вырастут — вернемся в Город и всем расскажем, что не бывает никаких Крыльев! Враки!
— Ладно?
— Ладно. С тобой Самсончик — все ладно.
— Только нам поесть и поспать надо, а то и десять уровней не пройдем. Хорошо?
— А сахар у нас еще остался, Самсончик? — Вера смотрел мне в лицо упокоенно, словно долго думала о чем то и, вдруг, все для себя решила.
— Остался, Верунь, конечно же, остался. — Я полез в рюкзак и вытащил прозрачную баночку.
— Давай, я тебе водички согрею, и ты еще две таблетки Тимошиного лекарства съешь. Сахар — вкусно, конечно, и для головы хорошо и для желудка, но все равно это не еда.
— Мы, Самсончик, мы… — Остановила меня, Вера.
— Что, мы? Верунь?
— Мы, Самсончик. Была я. Был ты. А теперь — мы, понял?
— Мы, лекарство съедим, и воды попьем с сахаром, понял?
— И поедим, мы и на Крышу пойдем, мы. — Я пожал плечами. Нахмурился.
— Неловко как то, а вроде и правильно. Теперь не я и не она. Теперь — мы.
Я быстро согрел воды. Высыпал остатки сахару и пили ее теперь мы, вдвоем. Один глоток я пью, другой — она пьет. И хорошо обоим. И мне хорошо и ей хорошо и нам хорошо.
Вера начала клевать носом. Взяла меня под руку и привалилась к плечу.
— Набоялись мы с тобой, Самсон. Наговорились. Теперь как старики старые — только не седые, да зубы целые. — Я вздохнул.
— Много всего передумалось — Это правда.
— Давай спать. Завтра будем на Крышу собираться. Ничего не забыть надо и чтобы голова работала и, чтобы ноги ходили. Далеко идти.
Вера собрала с пола тряпье. Одежду. Вытряхнула из них пыль. Расстелила аккуратно на нарах. Мою куртку скатала в тугой валик и положила в изголовье. Я с завистью посмотрел на ее постель, и стал устраиваться на своем жестком, лежаке.
Запахнулся рубашкой потуже. Засунул руки в подмышки и свернулся калачиком. Была мысль еще одну шашку в реактор бросить, но потом передумал. Будет жарко — не выспимся.
— Светляков пригаси. — Прошептала Вера. Я, не поворачиваясь, положил фонарик со светляками себе за пазуху. Теплее им там будет. Тоже твари живые — тепла им надо.
— Самсон. — Снова позвала Вера. Я развернулся к ней лицом.