Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

Практик. Отметим, что Триффин озвучил ситуацию публично, но не вызывает сомнений, что участники Бреттон-Вудской конференции отлично эту коллизию понимали еще за 15 с лишним лет до откровения профессора. Просто от многие знания — многие печали, зачем простым людям объяснить про коллизии во власти? Но если доля экономики США в 1944 году составляла более 50 % мировой, то к 1960-му она сократилась примерно до 40 %, и всем было очевидно, что процесс снижения будет продолжаться (сейчас, как мы уже отмечали, она составляет меньше 20 %). Так что финансисты снова попытались вытащить проблему на свет божий, причем уже с использованием приемов публичной политики.

Теоретик. Не прошло и нескольких лет, как прогноз Триффина стал сбываться. Возрастающие запасы долларов в резервах европейских банков привели к естественному желанию обменять их на что-нибудь более ценное, например на золото. В феврале 1965 года президент Франции Де Голль объявил о намерении конвертировать национальные долларовые резервы в золото и направил в США французский военный флот — для вывоза изрядного количества слитков. Следствием стал резко выросший спрос на золото, и регулировавший его продажу Лондонский пул столкнулся с необходимостью задействовать национальные резервы. Золотой запас основного участника пула — США — за несколько лет уменьшился вдвое, с 20 000 (1958) до 10 000 тонн (1966). Нетрудно было предсказать, чем все в итоге закончится; в марте 1968 года свободная продажа золота по фиксированной цене наконец была прекращена. Цена на вторичном рынке быстро превысила фиксированные 35 долларов за унцию, и из «бумажного золота» доллар превратился в обычную бумажку. Отменив «золотое содержание» доллара в 1971 году, Никсон лишь привел формулировки законов в соответствие с фактическим положением дел: к этому времени уже никто не воспринимал доллар как 1/35 унции золота.

Читатель. Когда я учил экономику, мне всегда объясняли, что США в XX веке дефолтов не объявляли… А то, что вы рассказываете, очень напоминает дефолт…

Практик. Ну, демократия, как всем известно, — это власть демократов. А либерализм — власть финансистов. Вы же либеральную экономическую теорию изучали? Не будут же финансисты в своей собственной теории, руками собственного шлейфа (обычно ученые во властные группировки не входят, за редким исключением) объяснять всем, что они допустили дефолт? Так во Власти не бывает.

Теоретик. Но что же происходило в это время с международными расчетами? Почему предложение столь точно предсказавшего долларовый кризис Триффина не было принято еще в начале 1960-х? Где та мировая валюта, которую он предлагал создать? Почему она до сих пор (57 лет спустя!) остается в планах экономистов, а не лежит в каждом банке, как евро? Можно догадаться, что в очередной раз верх взяли политические соображения; но как именно это происходило? Как реагировало международное сообщество на приближающийся крах «золотого» доллара?

Отреагировало оно в полном соответствии с олигархическим устройством Власти — созданием новых организаций, способных сформулировать новые решения и стать ресурсом, обеспечивающим их выполнение. В 1962 году десять крупнейших стран Запада (США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Япония, Бельгия, Канада, Нидерланды, Швеция) подписали кредитное соглашение, создав для МВФ дополнительный финансовый резерв в 6 млрд долларов (при действовавших тогда фиксированных валютных курсах единственным способом «закрыть» платежные дефициты являлся кредит МВФ; так в 1964 году был «спасен» от девальвации фунт стерлингов). Представители образовавшейся «Группы десяти» (Group of Тen) стали регулярно собираться на собственные и совместные с МВФ встречи, чтобы обсуждать дальнейшие шаги по реформе мировых финансов. Поскольку в группу входили все хоть сколько-нибудь влиятельные страны мира (подобно нынешней G20), подготовленные внутри нее решения гарантированно стали бы новыми правилами игры; однако их еще нужно было придумать и согласовать.

В 1963 году у трех американских профессоров — уже знакомого нам Роберта Триффина и его коллеги Уильяма Феллнера из Йеля, а также Фрица Махлупа из Принстона, — возникла идея регулярных международных конференций, на которых независимые экономисты представляли бы свои идеи «Группе десяти» (на встречах которой, по понятным причинам, они не могли присутствовать). При поддержке фондов Форда и Рокфеллера Махлупу удалось уже в декабре 1963-го провести первую конференцию в Принстоне, собрав звездный состав из 32 лучших мировых экономистов. По-видимому, результаты этой встречи очень понравились спонсорам, и следующая конференция состоялась буквально через месяц, в январе 1964 года, в курортном городке Белладжио на озере Комо в Италии. Так в истории мировых финансов появилась Bellagio Group, а у «Группы десяти» — целый набор предложений «от лучших мировых экономистов». Bellagio Group регулярно проводили встречи вплоть до января 1974 года (то есть до окончательного перехода международных расчетов к плавающим валютным курсам).

Между тем кризис в международных расчетах становился все очевиднее, и «Группе десяти» пора было принимать какое-то решение. Как мы уже знаем сегодня, итогами многолетних обсуждений вместо единой мировой валюты стала резервная корзина валют в виде «специальных прав заимствования» (SDR), а затем, когда ее размеры оказались совершенно недостаточными для стабилизации нарастающих дисбалансов, — и переход к плавающим валютным курсам. Но откуда взялась идея «прав заимствования» и почему она оттеснила идею «мировой валюты»?

История обсуждений в «десятке» хорошо задокументирована на официальном сайте МВФ, поэтому мы без труда можем узнать, как все это происходило. Первоначально казалось очевидным, что реформа будет заключаться в переходе к новой резервной валюте (вместо доллара), и нужно лишь определиться, как эта валюта будет создаваться и распределяться. Вышедший в августе 1964 года доклад группы Bellagio суммировал основные варианты создания резервов:

Официальные круги «десятки» хорошо понимали недостатки вариантов 1 и 3, но совершенно не были готовы отпускать валюты в свободное плавание (в 1964-м «десятка» как раз занималась «спасением» британского фунта). Оставался единственный выход — создание новой резервной валюты; однако передавать МВФ возможность печатать «бумажное золото» (до сих пор находившуюся в руках ФРС США) американские и британские представители наотрез отказались. Они выдвинули более хитрый план: совместить варианты 2 и 3, создав резервную валюту на основе корзины валют крупнейших стран мира. Выпуск такой валюты находился бы в руках стран, формирующих корзину (не дали исходных валют в корзину — не появилось и резервной), и их центробанкам не пришлось бы бояться конкуренции. Новая резервная валюта получила название CRU — composite reserve unit — и именно ее в разных вариантах и обсуждали в 1963–1964 годах официальные лица «десятки».

Как видите, замена «мировых денег» (которые печатает соответствующий международный банк) на «расчетную единицу» (формируемую сложными бюрократическими процедурами) произошла еще в самом начале переговорного процесса по созданию «новой резервной валюты». Тем не менее даже столь безобидная (для доллара) единица еще долго согласовывалась. В июне 1964 года «десяткой» была создана «Исследовательская группа по созданию резервных активов» под руководством директора Банка Италии Ринальдо Оссолы. В мае 1965 года группа представила доклад, лишь перечисливший разные варианты создания «резервов», но не содержавший никаких конкретных рекомендаций. В январе 1966 года американская делегация на саммите «десятки» представила план создания SRDR — «специальных резервных прав заимствования», являвшихся развитием уже упомянутой выше CRU. С ноября 1966 года «десятка» заседала уже в расширенном составе (добавив к постоянным представителям руководителей центробанков, министров финансов, а также чиновников МВФ), проведя к августу 1967 года четыре такие встречи и согласовав огромное количество спорных вопросов. Наконец, в сентябре 1967 года в Рио-де-Жанейро была принята резолюция, фактически создавшая современную «валюту» МВФ — Special Drawing Rights, SDR. Еще два года ушло на согласование технических вопросов (размер и порядок взносов, доли стран и т. д.), и 28 июля 1969 года МВФ наконец утвердил обязательную для всех своих участников поправку к Уставу МВФ, официально создавшую SDR:

Точно так же, как безналичный доллар США когда-то (всего лишь 50 лет назад) мог быть обменян на золото, современные SDR могут быть обменяны на любую из международный валют по официальному курсу МВФ. Страны — участницы МВФ приняли на себя обязательства поддерживать ликвидность SDR (подобно тому, как правительство США некогда обязалось поддерживать золотой стандарт доллара). Однако, в отличие от доллара, эмиссия SDR возможна лишь с согласия квалифицированного большинства участников МВФ, и почти за 50 лет их существования проводилась лишь трижды — в 1970, 1979 и 2009 годах. В результате SDR так и не стали полноценными деньгами, оставшись — как и предлагали США еще в 1964 году — условной расчетной единицей. План Триффина, как и план Кейнса, потерпел неудачу.

Мы уделили истории SDR так много места по двум причинам. Во-первых, она хорошо иллюстрирует скорость, а точнее, медленность решения серьезных международных вопросов (понадобилось 5 лет от первых предложений CRU до их воплощения в жизнь). Во-вторых, она прекрасно демонстрирует разницу между «спикерами» (лицами, выступающими с теми или иными проектами) и «функционерами» (лицами, реально готовящими решения). Триффин, Махлуп, Оссола, 32 участника Bellagio Group нам хорошо известны, но их предложения так и остались на бумаге. Авторы проекта SRDR, превратившегося в SDR, давно и прочно забыты, но результаты их невидимой работы до сих пор с нами. Публичность и анонимность тесно связаны с властным статусом: у кого Власть (кто принадлежит к господствующей коалиции), тот способен продавить свою волю административным путем, без какой-либо огласки; а кто лишь претендует на Власть, вынужден публично призывать к созданию новых коалиций. Задействовать спикеров — признак слабости, а не силы; но это единственный способ для слабых усилить свои позиции.

Итак, SDR можно интерпретировать как очередное (уже второе после Бреттон-Вудса) поражение группировки, выступавшей за создание «мировых денег». В истории SDR эта группировка приобрела знакомые нам (по теории Власти) очертания: для продвижения определенного проекта был сформирован новый ресурс — организация Bellagio Group, ее финансирование обеспечили фонды Форда и Рокфеллера, а публичными лицами стали известные экономисты (прежде всего Триффин и Махлуп). Конкретный проект группировки — свободно эмитируемая МВФ мировая валюта — не увенчался успехом, и в 1974 году Bellagio Group прекратила существование. Но означает ли это, что стоявшая за ней группировка (на первый взгляд международная, но использовавшая в своих интересах американские фонды Рокфеллера и Форда) отказалась от своих планов?

Читатель. Представляю, как можно было бы конспирологически обыграть эту ситуацию: Ротшильды победили Рокфеллеров!

Практик. Или «черный интернационал» Ватикана победил евреев-банкиров! Вариантов тут много, из-за чего нам и нужно так тщательно изучать документы. В реальности мы имеем вполне понятный международный процесс, причем практически полностью, в содержательном виде, во всяком случае, повторяющий аналогичный процесс, произошедший в начале XX века в США. Да что там в начале века, аналогичные процессы происходят в любых странах при попытке продавить спорный законопроект, любой депутат или лоббист вам это подтвердит. И конспирологии в них нет ни на йоту.

Теоретик. В теории Власти известно, что в условиях олигархии правильной реакцией на поражение является создание еще более сильной коалиции. Для этого нужно задействовать новых спикеров, привлекая с их помощью дополнительных сторонников. Проявлять такую активность приходится именно проигравшей группировке — победившая не нуждается в агрессивной рекламе своего господствующего положения. Происходило ли что-нибудь подобное после истории с SDR? Подтверждают ли дальнейшие события наше предположение о существовании группировки, ведущей долгосрочную игру по созданию «мировых денег»?

Вооружившись двумя уже упомянутыми статьями[6] и добавив к ним вышедшую в 2006 году монографию, целиком посвященную истории «единой мировой валюты»[7], можно составить достаточно подробную хронологию дальнейших событий. Уже на следующий год после создания SDR член Bellagio Group и будущий (1999) лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Манделл выступил перед Экономическим комитетом Конгресса США с презентацией «План мировой валюты», в которой недвусмысленно заявил: «Мы должны создать новую мировую валюту». Призывами к конгрессменам Манделл не ограничился и в период с 1971 по 1977 год регулярно собирал международные конференции, посвященные мировым финансам в своем замке Villa Santa Colomba неподалеку от Сиены (Италия).

В 1970 году по поводу мировой валюты и выпускающего ее мирового центробанка высказался Уильям Мартин, руководивший ФРС США с 1951 по 1970 год. В своей лекции, опубликованной позднее в виде брошюры, «На пути к Мировому центральному банку», он обрисовал основные функции будущего мирового ЦБ и выразил уверенность, что его создание уже не за горами. В 1976-м идею «мирового центробанка» поддержал влиятельный в те годы Римский клуб: в третьем докладе Клуба, Reshaping the International Order, его автор, голландский экономист и нобелевский лауреат Ян Тинберген, обосновал появление World Treasury Agency, создание которого могло бы стать ответом на глобальный финансовый кризис.

В 1984-м году идею «мирового центробанка» конкретизировал гарвардский профессор экономики (успевший, помимо прочих государственных должностей, в течение одного дня побывать госсекретарем США) Ричард Купер. В своем выступлении на конференции Федерального резервного банка Бостона он предложил создать общую валюту для всех индустриально развитых демократий с единой денежной политикой, проводимой совместным Эмиссионным банком (Bank of Issue). Прекрасно понимая сложность продвижения столь масштабной реформы, Купер отводил на ее реализацию 25 лет, относя появление Bank of Issue на 2010 год. Предложение было довольно благосклонно встречено другими участниками конференции, а летом 1984 года статью Купера под названием «Денежная система будущего» опубликовал влиятельный журнал Foreing Affairs (публичный орган небезызвестного Совета по международным отношениям, CFR, который среди конспирологов принято считать «мировым правительством»). Любопытно, что уже после этого выступления, в 1990–1992 году Купер занимал должность председателя Федерального резервного банка Бостона; как видите, приверженность идеям «мировой валюты» ничуть не мешала карьере в ФРС США, занимавшейся эмиссией американского доллара.

В 1987 году свой скромный вклад в продвижение идей «мирового центробанка» внес еще относительно малоизвестный миллиардер Джордж Сорос («атака на фунт», сделавшая его знаменитым, состоялась только в 1992 году). В своей книге «Алхимия финансов» он выдвинул новаторское предложение: создать единую мировую валюту, обеспеченную нефтью. Сорос пишет, что впервые такая идея возникла у него еще в 1982 году, но тогда ни один журнал не принял его статью к публикации, поэтому он включил ее в состав книги. Сорос подробно объясняет, как следует сформировать резервный запас нефти, как выделять квоты на ее потребление и как на основе такого «мирового Госплана» легко может быть создана единая мировая валюта. Предложение Сороса не снискало особой популярности (напомним, в те годы он был обычным миллиардером, а вовсе не главным финансистом всех «оранжевых революций»), однако в свете дальнейших событий упомянуть его просто необходимо.

Читатель. Какие же они оказались упорные!

Теоретик. Подождите, то ли еще будет! В 1988 году очередной номер журнала The Economist выходит с обложкой Get ready for the world currency; на страницах 9-10 содержится редакционная статья, предсказывающая появление единой мировой валюты (под названием Phoenix) к 2018 году. Поводом к появлению статьи становится очередной «кризис» — «черный понедельник» 19 октября 1987 года, когда фондовый индекс Доу-Джонса обвалился за один день сразу на 22 %. Чтобы избежать в дальнейшем подобных (или еще худших) кризисов, редакция Economist предлагает национальным государствам поступиться денежной независимостью и перейти к единой мировой валюте, «фениксу». Выпускать этот феникс предлагалось новому центральному банку, созданному предположительно на основе МВФ, а переход с доллара на феникс — производить эволюционным путем, как на самую надежную и защищенную от инфляции валюту.

Практик. Обратите внимание: любой повод используется для того, чтобы добиться результата. Это как раз показатель высокоорганизованной властной группировки (или даже согласованная работа нескольких таких группировок), которая внимательно следит за ситуацией в мире и способна запустить соответствующие сигналы с самых разных сторон.

Теоретик. Несмотря на влиятельность The Economist, пророчество о «фениксе», попирающем доллар, не получило широкой поддержки, и больше 10 лет о мировой валюте всерьез никто не вспоминал. Это и естественно, «западная» экономика получила мощный ресурс за счет ограбления бывшего СССР. Но к концу 1990-х этот ресурс закончился, и новый цикл продвижения «единых денег» начался в январе 2000 года, когда в своей колонке в International Herald Tribune финансовый тяжеловес Пол Волкер (главный архитектор политики «рейганомики») заявил: «Если у нас действительно глобальная экономика, единая мировая валюта имеет смысл». Цитата тут же разошлась по многочисленным пересказам, трансформировавшись в конечном счете в более короткий и куда более безапелляционный вариант: «Глобальная экономика требует глобальной валюты».

Уже в ноябре 2000 года МВФ провел конференцию «Один мир, одна валюта: цель или заблуждение?» с участием недавно ставшего нобелевским лауреатом Манделла. Обсуждение желательности (или нежелательности) единой валюты на столь высоком уровне означало возврат темы в повестку дня и послужило сигналом всем ее сторонникам. Но настоящий старт новой кампании состоялся четырьмя годами позже.

3 августа 2004 года в британской газете Financial Times была опубликована колонка Мартина Вулфа (не знаменитого, а просто достаточно известного журналиста, шеф-редактора экономического отдела) «We need a global currency». Повторив старый как мир аргумент про нестабильность, неизбежно вытекающую из наличия многочисленных валют, Вулф выразил надежду, что его дети или даже внуки будут жить — нет, не при коммунизме, но с единой мировой валютой, которая решит наконец проблему «валютных кризисов». По-видимому, колонка не осталась незамеченной среди экономистов — не прошло и трех недель, как (23 августа) Вулфу ответил известный американский экономист Нуриэль Рубини. В своем комментарии «Единая мировая валюта? Ни в ближайшее время, ни в долгосрочной перспективе, в которой мы все умрем» в блоге на EconoMonitor он сформулировал целых восемь возражений против «глобальной валюты», сводящихся в сущности к одному: введение единой валюты ничуть не помешает правительствам создавать бюджетные дефициты и набирать безнадежные долги, а инвесторам — маниакально тащить деньги на перспективные рынки и панически забирать их с проблемных. По этому «глобальная валюта» сама по себе никакой проблемы не решит, следующим шагом неизбежно станет и политическое объединение всего мира в одну страну с единым законодательством.

Практик. Очень интересный момент! Дело в том, что через несколько лет (после кризиса 2007–2008 годов) пресса США активно начнет раскручивать Рубини как «предсказателя» кризиса. Если учесть, что он выступал против планов «мировой валюты», может быть, он как раз представляет часть экономического истеблишмента США, который ориентируется на американских «патриотов» (условно, будущих «трампистов»)?

Теоретик. Фактически Рубини открытым текстом изложил реальные планы сторонников «мировой валюты» (напомним, что создание единой европейской расчетной валюты в 1979 году привело к появлению в 1992 году фактически единой страны — Евросоюза — с общим законодательством). Однако сам факт, что ему зачем-то понадобилось публично высказать эту точку зрения, наводит на мысль о серьезности ситуации в подковерной борьбе вокруг «единых денег». Дальнейшие события, на наш взгляд, подтверждают это предположение.

В 2006 году выходит в свет и становится бестселлером (2 млн экземпляров) книга нобелевского лауреата по экономике (2001 год, за асимметричные рынки, вместе с Акерлофом и Спенсом) Джозефа Стиглица «Making Globalization Work». В девятой главе, посвященной реформе мировых финансов, критикуются недостатки доллара как резервной валюты («Долларовая система, возможно, не единственный источник финансовой нестабильности…» — ну как же без «нестабильности») и предлагается создание новой мировой резервной системы, выпускающей «global greenback», направляемый (ну конечно же) на решения проблем беднейших стран мира.

[6] «Финансовый кризис: Гордон Браун призывает к “новому Бреттон-Вудсу”» и «Финансовый Новый Мир: путь к глобальной валюте и мировому правительству».

[7] Morrison Bonpasse. The Single Global Currency — Common Cents for the World.