Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

Практик. В заметке о предложении Брауна, опубликованной 13 октября в британской The Telegraph, мы находим примечательную фразу:

Судя по заключительной декларации саммита G20 в Вашингтоне, в которой МВФ прямо предписывалось «расширить усилия по регуляции и контролю», а также ставился вопрос о «пересмотре объема ресурсов», имеющихся в его распоряжении (понятно, что в сторону увеличения), желание премьер-министра Великобритании нашло понимание у остальных членов «Большой Двадцатки». Что же подумается, и возрастание роли МВФ, и (в конечном счете) проект по созданию новой мировой валюты — инициатива не столько Саркози, сколько Брауна?

То есть, скорее всего, мы видим активную работу мировой финансовой элиты (вряд ли Браун и Саркози принадлежали одной властной группировке), в которой премьер-министры и президенты являются лишь исполнителями. Здесь это уже видно невооруженным взглядом.

Теоретик. Сделаем на основании слов Практика еще одно теоретическое отступление. В теории власти описываются две принципиально разные формы организации верховной Власти — монархия и олигархия. При монархии борьба между группировками ведется исключительно за внимание верховного сюзерена (буквально за «доступ к телу»). В случае же олигархии изменение положения той или иной группировки зависит от ее способности сформировать коалицию из других, менее могущественных, но играющих самостоятельную роль группировок. Публичные призывы к тем или иным «реформам» обычно свидетельствуют о начале кампании по формированию такой коалиции. Однако совершенно необязательно, чтобы публичный призыв исходил от подлинного инициатора кампании; куда безопаснее (вдруг коалиция потерпит поражение, и прилетит «ответка») использовать для этого одного или нескольких младших союзников.

Таким образом, из публичной активности Брауна и Саркози преждевременно делать вывод, что Браун возглавлял формирующуюся коалицию, а Саркози к ней присоединился. Смена руководства МВФ произошла за несколько месяцев до начала кампании «Бреттон-Вудс 2», и хотя в результате именно Саркози поставил туда «своего» человека, далеко не факт, что тот же Саркози убедил Родриго де Рато подать в отставку. Больше похоже, что и Браун, и Саркози действовали в рамках более широкой коалиции, главную группировку которой мы все еще не знаем.

Читатель. Правильно ли я понимаю, что здесь мы как раз и видим согласованную работу той самой «международной финансовой элиты», о которой говорил в своем интервью Хазин?

Теоретик. Давайте не будем спешить, самое время посмотреть, что именно Браун и Саркози говорили о «новой мировой валюте». Поиск по «brown sarkozy new world currency» первой же ссылкой выводит на подробную статью об истории реформ мировых финансов: «Финансовый Новый Мир: путь к глобальной валюте и мировому правительству». В разделе «Мировая валюта» мы находим целую коллекцию ссылок на соответствующие проекты: (валюта «Феникс» 1988 года, предложение Тобина МВФ в том же году, конференция МВФ 2000 года «Один мир, одна валюта: цель или заблуждение?», призывы к созданию мировой валюты известного экономиста Роберта Манделла). Становится понятно, что идея «мировой валюты» постоянно присутствует в международных дискуссиях, но отдельные высказывания в ее поддержку еще не означают запуск реального проекта. От обсуждений «было бы неплохо» к официальным документам МВФ с предложениями конкретных шагов — долгий путь, который должен начинаться с чего-то более серьезного, чем конференция «то ли хорошо, то ли плохо».

Вот это «более серьезное» мы и находим в статье чуть дальше:

Читатель. Россия, Китай и ООН практически одновременно призывали к мировой валюте, а я об этом ничего не знаю?! Не ошибся ли автор статьи, приняв «утечки информации» за реальные действия высокопоставленных чиновников?

Теоретик. Вот давайте и посмотрим. 17 марта 2009 года в The Moscow Times была опубликована заметка «На саммите G20 Кремль поднимет вопрос о новой валюте» (At G20, Kremlin to Pitch New Currency), в которой действительно сказано прямым текстом:

Практик. На всякий случай — в это время в Кремле сидел не В. Путин, а Д. Медведев.

Теоретик. 19 марта 2009 года ООН представила предварительную версию доклада экспертной комиссии по реформе международных финансов (под председательством нобелевского лауреата Джозефа Стиглица), пункт 47 призывал ровно к тому же самому:

23 марта 2009 года директор Центрального банка Китая Чжоу Сяочуань опубликовал короткое эссе «Реформа мировой денежной системы», в котором говорится, что «желаемой целью реформирования международной денежной системы является создание международной резервной валюты, не привязанной к отдельной нации…». На роль такой резервной валюты Сяочуань предлагал все те же SDR, чьи функции должны быть существенно расширены. Эссе Сяочуаня было воспринято финансовым сообществом весьма серьезно; «предложения Чжоу» упоминаются во всех обзорных публикациях на тему международных финансов последних лет.

Насколько вероятно, что в течение одной недели три крупных игрока мировых финансов, не сговариваясь, выступили с одним и тем же предложением? На наш взгляд, совершенно невероятно — подобные решения и документы готовятся достаточно долго, и всегда сопровождаются неофициальными консультациями. Косвенные признаки согласованности перечисленных событий можно найти и в Сети: 19 марта 2009 года «Рейтер» сообщило со слов российского информатора, что «Китай и другие развивающиеся страны поддержат российский призыв к замене доллара в качестве резервной валюты», а 27 марта 2009 года китайское агентство Синьхуа опубликовало выдержки из интервью Стиглица — «Существует растущий консенсус относительно проблем с долларовой резервной системой…». Примечательно, что первым к формированию более широкой коалиции призвал младший партнер (Россия), а самый авторитетный из публичных участников — Китай — высказался последним.

Практик. Тут нужно сделать небольшое отступление. Кризис 2008 года мы обсуждать не будем (желающие могут про него прочитать в книге М. Хазина «Воспоминание о будущем»), но инсайдерская информация говорит, что члены G8 с конца 2008 года, а потом и G20 очень активно обсуждали в своей переписке вопросы реформирования МВФ и создание «центробанка центробанков». А поскольку сами главы государств экспертами в финансах не являются, то совершенно естественно, что эксперты на своем уровне тоже это обсуждали.

Желающие могут сами поискать в интернете информацию по фразе: «Медведев на G8 в июле 2009-го демонстрирует будущие “мировые деньги”». Не то чтобы это были настоящие деньги, но, как мы видим, уже и шутить начали на эту тему.

Теоретик. Не менее примечательно, что МВФ и его директор, «харизматичный» Стросс-Кан, ни словом не обмолвился по поводу «предложения Чжоу», хотя (как мы теперь видим) именно согласованная позиция Китая, России и других развивающихся стран и позволила МВФ резко усилить свои позиции на Лондонском саммите G20 в апреле 2009 года. Подобное поведение может означать либо совсем уж подчиненную позицию, либо, напротив, статус верховного сюзерена всей коалиции. Быть может, Стросс-Кан и есть тот закулисный игрок, который и создал — своим неустанным трудом на протяжении 2008 года — проект «мировые деньги»?

Чтобы понять, кто же такой Стросс-Кан — обычный чиновник или теневой босс, необходимо продолжить сбор информации, задавшись следующим набором вопросов. Можно ли найти «идейные» истоки проекта среди многочисленных предложений «мировых денег» в начале XXI века? Почему на роль «мировых денег» инициаторы проекта в конечном счете выбрали именно SDR (Саркози, к примеру, поначалу предлагал евро), а значит, и МВФ? Когда примерно произошел такой выбор и связан ли он с лоббированием Стросс-Кана (если выбор произошел после его назначения) или же с деятельностью других лиц и их покровителей? Иными словами, мы вплотную подошли непосредственно к предмету нашего исследования — к выявлению властной группировки, (возможно) стоявшей за проектом «единой глобальной валюты».

Перед нами сразу же возникает методологический вопрос: а как правильно выявлять властные группировки? Из теории Власти мы знаем, что такие группировки строятся на основе отношений личной преданности, формируемых в течение длительного времени (как у Стросс-Кана с Жоспеном — со студенческой скамьи), и редко афишируемых на публике. Достоверно установить связь «сюзерен — вассал» можно лишь в самых простых случаях (когда сюзерен непосредственно назначает вассала на какую-либо должность в ситуации отсутствия каких бы то ни было ограничений); если же сюзерен действует через посредников, подобные связи можно лишь предполагать, но весьма затруднительно доказать. Как же тогда можно утверждать, что «мы выявили властную группировку»?

На помощь нам приходит то обстоятельство, что помимо внутренних связей, которые группировка может (и должна!) хранить в тайне, существуют еще и публичные действия, совершаемые членами группировки в ходе борьбы за те или иные ресурсы. Такие действия члены группировки вынуждены согласовывать между собой, и придерживаться в них единой позиции. За счет этого мы всегда можем приблизительно очертить круг людей, вовлеченных в совместную деятельность по дележу конкретного ресурса. А дальше на первый план выходит биографический анализ: какие связи прослеживаются между этими людьми, какие события в их жизни позволяют заподозрить вассальные отношения, нет ли у них влиятельных, но не «засветившихся» в конкретной операции общих знакомых, и так далее. В случае, если биографическая информация достаточно подробна (как у Квигли в анализе «Круглого стола»[5]), структура властной группировки довольно быстро проступает через нагромождение фактов.

Практик. И самое главное: совершенно невозможно сделать правильные выводы о составе властной группировки на основании рассмотрения «сиюминутной» конфигурации конкретных лиц!

Теоретик. Поэтому мы начнем наш анализ с определения круга людей, публично высказывавшихся на тему «единой глобальной валюты» еще до согласованного «вброса» этой идеи в марте 2009 года. Поиск по «single global currency history» выводит на неплохую обзорную статью, которая вместе с уже известной нам позволяет составить краткий перечень событий, относящихся к «мировой валюте». Впервые о такой валюте сильные мира сего всерьез заговорили еще в 1943 году, при подготовке Бреттон-Вудской конференции. Международные финансы в то время (разгар Второй мировой войны) находились в весьма шатком состоянии: с трудом восстановленный в 1922-го (Генуэзская конференция) золотой стандарт не пережил Великую депрессию (Англия вышла из него в 1931 году, США в 1933-м, континентальная Европа в 1936-м), а на смену ему пришли плавающие валютные курсы, регулируемые лишь неофициальным «тройственным соглашением» США, Англии и Франции 1936 года. По каким курсам отдавать выданные в ходе войны громадные займы, было совершенно непонятно, так что необходимость хоть о чем-то договориться была ясна всем участникам антигитлеровской коалиции (самого Гитлера по понятным причинам проблемы международных финансов уже не интересовали).

Для окончательного оформления достигнутых договоренностей в июле 1944 года представители 44 стран собрались на Бреттон-Вудскую конференцию. Великобритания и США подготовили к ней два разных плана предполагаемой финансовой реформы. Многим известно, что английский план за авторством знаменитого Кейнса как раз и предусматривал создание единой мировой валюты — банкора (от английского bank и французского or — золото):

Куда менее известно, что и американский проект, за авторством Уайта, тоже предполагал создание мировой валюты, unitas, с той лишь разницей, что ее предлагалось привязать к золоту. Однако в последний момент верх взяли политические соображения:

Практик. Естественный вывод, очень корреспондирующий с ситуацией после кризиса 1907–1908 годов, созданием ФРС, что международные финансовые элиты не смогли продавить свой план и были вынуждены уступить национальной элите США. Кто возглавлял соответствующие властные группировки в 1944 году, мы частично узнаем ниже (в главе, посвященной Франклину Рузвельту), но результат — налицо. Удивительно, что то же самое противостояние возрождается из года в год на протяжение более 100 лет. Отметим, что именно эта живучесть базовых идей и стала причиной появления теории глобальных проектов.

Читатель. А можно ли говорить о том, что аналогичное противостояние происходит и у нас, если под «либералами» понимать тех самых международных финансистов, а под «патриотами» или «силовиками» — национальные элиты?

Практик. При первом приближении — да. Практически нужно понимать, что модели взаимодействия сильно различаются с учетом того, что у них олигархическое устройство власти, а у нас — монархическое.

Теоретик. В результате уже почти согласованный финансистами план не был принят, и в качестве мировой валюты Бреттон-Вудс утвердил хорошо знакомый всем доллар. Банкор оказался забыт на пару десятилетий — до следующего международного финансового кризиса, который, разумеется, не заставил себя долго ждать. Хотя формально «золотой» доллар просуществовал аж до 1971 года, надвигавшийся крах основанной на золоте денежной системы стал очевиден специалистам задолго до этого.

В 1960 году профессор Йельского университета Роберт Триффин сформулировал (в книге «Gold and the Dollar Crisis: The future of convertibility») свой ставший широко известным парадокс. Он анализировал дефицит платежного баланса США, возникший после превращения доллара в мировую резервную валюту (фактически — в «бумажное золото»). США перечисляли зарубежным странам намного больше долларов, чем получали от них товаров и инвестиций, увеличивая тем самым внешний долг; Триффин показал, что такая ситуация неизбежна для любой станы, чья национальная валюта одновременно является и мировой:

В качестве решения этой проблемы Триффин предложил то же, что и Кейнс, — создать международную расчетную единицу, объем выпуска которой зависел бы от общего размера мировой экономики, а не от золотого запаса или экономического положения отдельной страны. Как видите, идея «мировой валюты» вытаскивается из пыльного ящика каждый раз, когда международная финансовая система оказывается в кризисе (и каждый раз засовывается обратно, когда кризис удается преодолеть другими средствами).

[5] См. Квигли Кэрролл. Англо-американский истеблишмент.