Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

В понимании российской либеральной общественности рукопожатный кривозащитник — это настоящий представитель элиты! Элиты нации! И по этой причине, хотя они и поборники всесилия закона, в этой конкретной ситуации они (неявно) апеллируют к тому самому нашему тезису, с которым публично никогда не соглашаются: что представители элиты неподсудны! И это обстоятельство вызывает у них серьезнейший когнитивный диссонанс.

Почему же они не могут просто следовать базовому тезису о всесилии закона? А дело в том, что сами-то они про себя знают, что, вопреки тезису о «великой нравственной чистоте» каждого носителя рукопожатности и кривозащитности, рыльце у многих «в пушку». Они и чекистов так не любят, потому что подозревают, что те точно знают весь их послужной список. Где изменил жене, где продал товарища, где подставил партнера, где написал донос, где просто украл…

Так вот, ровно по причине того, что рукопожатные про себя знают, например, что регулярно садились пьяными за руль, они очень боятся встретиться с машиной правосудия. И именно по этой причине заранее всем объясняют, что приговор со стороны этой «машины» «ни о чем не говорит» (в этом месте, кстати, в приложении к нынешней «машине» с ними нельзя не согласиться), что стать ее жертвой может любой (что уже не совсем верно), наконец, что они ее искренне презирают (на самом деле — боятся). Но главное — все время, как это и принято у людей, которые ведут двойную жизнь (а мой опыт показывает, что почти все, кто пропагандирует собственную нравственную чистоту, ведут двойную жизнь), они объясняют самим себе, что их тронуть нельзя.

И потому, что они великие, и потому, что «народ встанет на нашу защиту», и потому, что «заграница нам поможет»! А проще всего объяснить это себе тем, что «именно я любимый и есть настоящая элита нации». Вот в этом месте у всех рукопожатных просто пунктик, даже самый задрипанный, не имеющий степени младший научный сотрудник предпенсионного возраста искренне считает себя «элитой нации». Я это столько раз видел, что даже не могу представить никакой другой позиции. Ну, в самом деле, не считать же себя хронической «беднушкой» и неудачником — как-то это не комильфо!

Теоретик. И вот тут — очень важный тезис! Именно по приведенной Практиком причине рукопожатные склонны приписывать самим себе элитный статус, которым в реальности не обладают, выносят в публичное поле то, что реальный представитель элиты никогда не сделает: демонстративное пренебрежение законом! Что как раз и говорит всем окружающим, что в реальности они элитой не являются!

Читатель. Получается, что в этом месте они воруют у нас (ну, в смысле, у жизни) тот самый тезис, с которым публично не соглашаются — что представители элиты неподсудны? Ну то есть они начинают убеждать себя, что если власть судит этих самых «настоящих» представителей элиты, то вся остальная «элита» должна стать стеной и спасти Серебренникова, Ефремова, всех наших режиссеров, которые воруют деньги, строят из себя голливудских продюсеров (по части обращения с актрисами), хотя снять приличных фильмов или поставить спектакль совершенно не в состоянии, и в пьяном виде насмерть давят ни в чем не повинных людей. И все описанные в интернете истории про то, как «точно отмажут» Ефремова, на самом деле тяжелые психологические фрустрации на тему того, как будут, паче чаяния, отмазывать от тюрьмы их самих?

Теоретик. Именно так. И ровно потому, что это психологические фрустрации, они и выглядят так пошло и безобразно. Люди инстинктивно шарахаются от откровенных психов, тут примерно тот же эффект — психологически и социально здоровые люди шарахаются от таких рассуждений, пусть и сделанных в письменном виде. Ну и начинают задумываться, что же представляет собой Ефремов, если его в таком стиле защищают.

Сам Ефремов в этих вывертах не виноват — он просто обычный алкоголик, которого пустили за руль автомобиля в пьяном виде. И, разумеется, его нужно наказать, иначе половина нашей рукопожатной общественности будет ездить пьяными в знак протеста против «кровавого режима».

В общем, в заключение этого небольшого кейса мне остается только отметить, что основные законы Власти люди, пусть и инстинктивно, знают, хотя далеко не всегда с ними публично соглашаются. И печальная история актера Ефремова тому подтверждение.

Читатель. Ну в чем-то мое понимание аристократии стало лучше. Хотя, конечно, многое еще стоит уточнить. В частности, как отличить высокопоставленных исполнителей от настоящих аристократов? Согласитесь, куда приятнее искать себе сюзерена среди них!

Практик. Не так-то просто добраться до настоящего аристократа!

Теоретик. Давайте еще один мини-кейс. И опять на русской почве. Скажите, Читатель, чем отличаются друг от друга Проханов и Никита Михалков?

Читатель. Исходя из предыдущего кейса, можно предположить, что один из них аристократ, а другой — высокопоставленный исполнитель, номенклатура, другим языком.

Теоретик. А кто есть кто?

Читатель. Исходя из того, что Михалков все-таки князь, подозреваю, что он и есть аристократия. Но внятно объяснить это не берусь, они оба эпатажны, входят в верхние эшелоны Власти. У обоих солидная мания величия, причем у них есть для этого основания… Ну, Михалкова признали на Западе, а Проханова нет, но это из-за сферы деятельности… В общем, объясните!

Теоретик. Ответ в делом правильный. А вот и полное объяснение: суть номенклатуры в том, что это чиновничество, которое проросло сквозь всю административно-бюрократическую машину и достигло в ней некоторых, не самых низких позиций. В СССР это начиналось с должности заместителя председателя райисполкома, начальника управления в министерстве — в каждой сфере была своя «красная черта». И как только ты переходил эту черту, твой статус серьезно менялся. В частности, ты становился практически неприкасаемым.

По этой причине любой номенклатурный начальник трепетно оберегал этот свой статус и зорко следил за тем, чтобы набор благ, который он получает, был «не меньше, чем положено». Поскольку если меньше, то это значит, что кто-то лично тебя наказывает, и все про это будут знать. В том числе нижестоящие сотрудники и конкуренты.

Крайне важно, какая у тебя машина (личная, служебная или только «по вызову»), какой телефон и так далее. Никакой опытный номенклатурщик пальцем не пошевелит, пока не получит полный набор причитающихся ему благ. И их выколачивание (в том случае, если они не входят в «пакет») — это большое искусство, которое серьезно поднимает статус конкретного чиновника. И если можно что-то дополнительное получить (например, комнату отдыха в кабинет), то за это нужно бороться изо всех сил, потому что это значительно улучшает твои позиции в конкурентной аппаратной борьбе. Ну и автоматически повышает авторитет твоей властной группировки.

Практик. Можно вспомнить, например, Гавриила Попова. Человек был большим начальником в СССР (декан экономического факультета МГУ), попался на взятке и был выгнан (при Брежневе). Не посажен, не репрессирован, просто немножко опущен в статусе. И как он люто ненавидел и страну, и город, и университет. Настолько, что всерьез предлагал устроить в Главном здании МГУ публичный дом. В общем, покушения на свой «пакет» он не перенес.

Я с этим столкнулся и в Минэкономики (хозяйственники очень сетовали на то, что я у них ничего не просил и этим ограничивал их возможности обращаться ко мне с неформальными вопросами), и в Администрации президента. Там все было совсем смешно, поскольку мне не хотели ставить некоторые «вертушки» (не входили в пакет), что создавало проблемы, поскольку реальный круг задач, который передо мной стоял, был больше, чем по формальной должности. И только через несколько месяцев, когда стало понятно, чем я занимаюсь, этот вопрос решался автоматически. Но по мере того, как мы с правительством ругались все сильнее, начались и новые проблемы (например, я должен был ехать на какое-то совещание, а когда выходил на улицу, то обнаруживал, что служебную машину куда-то направляли, типа срочный ремонт).

Делалось это не просто так, а с глубоким смыслом. Поскольку любой номенклатурщик точно знает, что машина — это самое главное (ну в те времена), я должен был начать метаться с целью решения бытовых проблем, а правительство оставить в покое. Иногда получалось смешно: я поехал обратно на работу на метро, а на совещание в правительство не пошел, просто позвонил своему секретарю и велел предупредить. Тогда телефоны в метро не работали, и когда я вышел на поверхность, то обнаружил около 20 пропущенных звонков и СМС с сообщениями, что машина нашлась и ждет меня для поездки в Белый дом. Совещание (у Чубайса, кстати) пришлось перенести. Чубайс страшно ругался, и на какое-то время с машиной от меня отстали.

Теоретик. А уж после того, как номенклатура начала отвечать за приватизацию, все у нее стало совсем хорошо. И вопрос о том, что входит в «пакет», решился — туда вошла вся собственность, которая контролируется по должности. Разумеется, у чиновников дела обстоят получше, чем у других работников, но общая суть не меняется. Для любого номенклатурщика главное — чтобы в рамках его «пакета» все было хорошо, остальное — вторично.

Так вот, Проханов — номенклатурщик. Он точно знает свое место в общей номенклатуре, никогда не нарушает корпоративных правил (даже когда он ругал Чубайса, делал это очень аккуратно), точно знает свой «пакет». И никогда не будет совершать революцию, революция — это вообще не дело номенклатурщика. С подчиненными и нижестоящими он будет строг, но гуманен, перед начальством вежлив и аккуратен. Собственно, Чубайса он не любит именно потому, что тот не признавал его номенклатурного статуса, мечтая всех «имперцев» из Власти выгнать. Фокус, как известно, не прошел, и сейчас статус Чубайса, может, и пониже будет, чем статус Проханова (хотя денег у Чубайса больше).

А что Михалков? Он же тоже очень ценит свой статус, не чурается разных «ништяков», точно знает свой «пакет» и все время старается его расширить. Отличие-то в чем? А отличие в том, что, будучи аристократом и зная, что его предки были в элите России с XVI века (и рассчитывая, что и внуки его еще лет 500 как минимум там будут), он готов чем-то пожертвовать ради того, чтобы решить некоторые проблемы нашей многострадальной Родины.

Проханов знает, что его детям придется пробиваться «с нуля», а для Михалкова такой вопрос не стоит, его дети в системе изначально. Они впитали правила игры «с молоком матери», практически все двери для них открыты. Другое дело, что они могут сами совершить разные глупости (типичный пример Ксения Собчак, которая уже всех достала, поскольку решила, что она аристократия, не понимая, что в реальности все куда сложнее и что ее, в отличие от Михалкова, вполне можно статуса лишить), но только в личном плане.

Проханов будет о проблемах Родины писать, но со стороны «Завтра» и «Изборского клуба» никаких действий, резко противоречащих позиции Администрации президента, никогда толком не было. А вот Михалков несколько раз чуть ли не войной шел на правительство и даже терпел некоторые достаточно серьезные (в аппаратно-номенклатурном смысле) поражения. В частности, Путин подписал закон о создании единого информационного реестра, против которого выступал (всерьез) Никита Сергеевич.

Собственно, те, кто знает как Михалкова, так и Проханова, сами увидят и оценят эту разницу. Очень грубо: был такой фильм «Чисто английское убийство», в нем сын владельца усадьбы, которого играет Тараторкин и который возглавляет английскую неофашистскую партию, объясняет охраннику своего дяди, министра финансов: «Когда мы придем к власти, таких, как вы, мы уволим». На что охранник, человек трезвый, отвечает, что такие, как он, всегда нужны, а потому — никто его и пальцем не тронет. Так вот, Тараторкин играет аристократа, который хочет менять правила; при этом ему чужд снобизм, поскольку он женат на дочке дворецкого своего отца (кстати, первая крупная роль Ирины Муравьевой), а охранник — типично номенклатурный персонаж. Но это только одна иллюстрация.

Можно придумать и другие. Важно, что для представителя элиты (аристократа) страна — это не пустой звук. А вот для номенклатурщика, даже если лично он не согласен с правящей группировкой, ситуация иная, обычно он в отставку не идет. Он прячется в логике «старого служаки»: выполнит указания сверху, конечно, но только после того, как решит вопрос со своим «пакетом» — пусть там, «наверху», голова болит. Да, разумеется, если власть видит, что номенклатурщик с ней не согласен, то шансы на карьеру у него падают (в период либерального господства у Проханова были определенные проблемы). В 1990-е генералами становились не потенциальные и реальные защитники Родины, а конформисты и предатели. Но базовая логика номенклатурщика от этого не меняется.

Практик. Я хорошо знаю и Михалкова, и Проханова. И то, что написано выше, не критика (ни в одном слове). Просто они — разные. Но нужно понимать, что те, кто претендует на аристократизм, сегодня начинают войну с номенклатурой. Поскольку она сегодня рушит все попытки что-либо изменить (поскольку изменения — это угроза «пакету»), А не изменить уже не получится, система пошла вразнос. Со всеми вытекающими. И это одна из причин, по которой карьерные лифты в нашей стране вот-вот начнут работать в полную силу.

Читатель. Вот вы опять меня подзуживаете… А вместе с тем в феномене аристократии я так до конца и не разобрался! Ну, например, у Проханова можно отобрать газету «Завтра» (просто отобрать лицензию СМИ), а вот Михалкова так просто не тронешь, вспоминаем ситуацию Ходорковского и Кофи Аннана. Но чем отличается Проханов от Ходорковского?