Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

Теоретик. В экономической теории кризисы, подобные возникшему в 1928 году в СССР, называются «ловушкой бедности». Для развития экономики увеличившаяся продукция сельского хозяйства должна обмениваться на разнообразные промышленные товары; если слаборазвитая промышленность не в состоянии обеспечить их в достаточном количестве — возникает «кризис перепроизводства», хлеба в деревне полно, но его не на что менять. В рыночной экономике эта проблема решается либо стагнацией сельхозпроизводства («потерянные десятилетия», пока промышленность потихоньку не дорастет до нужных мощностей), либо интеграцией в международную торговлю («экспортная ориентация», использование товаров чужой промышленности, что ставит крест на собственной). В регулируемой[38] — принудительным изъятием продукции опережающей отрасли (в нашем случае сельского хозяйства) в пользу отстающей (промышленности).

Для смешанной экономики, которая существовала в СССР образца 1928 года, единственным приемлемым вариантом («потерянные десятилетия» никого не устраивали) была экспортная ориентация: обмен закупаемого у крестьян хлеба на импортные потребительские товары. Другим названием этого варианта была «индустриализация с опережающим развитием легкой промышленности»[39]; однако и в этом случае ресурсам для создания тяжелой промышленности, обеспечивающей производство современного оружия, неоткуда было взяться — а значит, страна оказывалась беззащитной перед «дипломатией канонерок». Не то что на мировую революцию, но даже на сохранение социализма в отдельно взятой стране в таких условиях нечего было и надеяться.

Практик. Давайте смотреть правде в глаза, руководство СССР оказалось перед выбором: либо сохранение НЭПа ценой отказа от коммунистической идеологии и исчезновения значительной части коммунистической верхушки, либо сохранение идеологии ценой отказа от НЭПа. Первый вариант неминуемо, в десятилетней перспективе, означал не просто снос коммунистической элиты, но и почти неизбежные расчленение и ликвидацию СССР! Напомню, через 10 лет — это «мюнхенский сговор», ликвидировавший Чехословакию, куда более сильную в военном отношении страну, чем СССР в 1928 году!

Читатель. Вот так бы сразу и говорили: либо НЭП, либо коммунизм! Но тут же возникает вопрос: а зачем так идеологизировать проблему? Может быть, было и третье решение, более спокойное, не требующее сверхусилий, но приводящее к приемлемому результату?

Практик. А это зависит от масштаба кризиса. Почитайте, что писали либеральные СМИ в США про Трампа в период его президентства. Даже Сталин отдыхает. И примерно то же писали российские либеральные СМИ про Глазьева, творец дефолта Дубинин его даже с Гитлером сравнил. Когда уровень проблем настолько велик, что ставит под угрозу само существование властной группировки (или даже нескольких), они полностью срываются с катушек и начинают крушить все вокруг себя.

Теоретик. Мы именно так и говорили: структурный кризис ставит под вопрос само существование сложившейся системы, а также ее элит. И дилемма «НЭП — коммунизм» с точки зрения теории Власти означает в реальности, что компромисса между группировками, поддерживающими один из двух сценариев, быть не может, на это уже попросту нет ресурсов. Это не сценарий «win — win», это сценарий «либо — либо». Другое дело, что правящие элиты редко осознают переживаемый кризис как структурный, предпочитая прятать голову в песок и идти по пути наименьшего сопротивления.

Чтобы структурный кризис привел к радикальным изменениям «правил игры», требуется наличие группировки, не только способной провести необходимые реформы путем захвата политической власти, но еще и понимающей, что происходит. Сам по себе Кризис не создает социальные изменения; для этого нужно, чтобы Власть находилась в правильных руках.

На начало 1928 года советская элита не воспринимала кризис хлебозаготовок как структурный и не планировала ничего менять. Официальная «линия партии» предусматривала сохранение смешанной экономики и «задабривание» капиталистических государств через развитие торговых связей. Но уже в следующем, 1929 году был принят Первый пятилетний план (предусматривавший создание за эти пять лет тяжелой промышленности, сопоставимой по объему выпуска с крупнейшими государствами мира) и осуществлена «сплошная» коллективизация, означавшая национализацию всего сельского хозяйства (в котором, напомним, было занято более 80 % советского населения).

Практик. Собственно, это означает, что до начала 1928 года властные группировки в СССР пытались сохранить некоторый компромисс. Они вывели из Власти в 1925–1926 годах экстремистские группы Троцкого и Зиновьева-Каменева (реальная их ликвидация произошла только в 1930-е) и очень хотели насладиться покоем и удобствами. Но реальность опровергла их желания.

СССР, который мы знаем сегодня, появился на свет не в 1917-м (когда октябрьский переворот еще не назывался Великой октябрьской революцией) и не в 1922-й (когда дальнейшее развитие страны вполне могло пойти в сторону «сырьевого придатка» ведущих мировых государств). Известный всем СССР появился на свет в ходе «Великого перелома» 1928–1929 годов и обязан своим существованием целенаправленной политике по созданию военно-промышленной сверхдержавы, реализованной пришедшей к Власти группировкой.

Читатель. Да Сталиным она была реализована, Сталиным! Такое ощущение, что вы боитесь произносить имя Вождя!

Теоретик. Разумеется, боимся! Стоит его произнести, и вместо анализа властных группировок мы моментально скатимся к выкрикиванию лозунгов о «великом Сталине» или «кровавом тиране». Перед тем как упоминать «имя Вождя», необходимо понять, откуда вообще взялась в СССР 1920-х «сталинская» группировка. А для этого надо разобраться в организации Власти, сложившейся в стране к тому времени.

Практик. Ну и еще один деликатный момент. Не секрет, что очень многие властные группировки в СССР были тесно связаны с иностранными по происхождению. Это естественно, поскольку начинали большевики как представители антиэлиты, а крепко связанные с ними военные элитные группы еще Российской империи тоже имели контакты и с бывшим союзниками по Первой мировой войне, и с немцами, которые заключили с нами мирный договор и в 1918 году, и в 1922 году (в Рапалло), и с турками, которых Ленин спас от фактической оккупации Антантой.

Так вот, все эти группировки достаточно болезненно воспринимали логику выживания России отдельно от любого внешнего мира. Мы привыкли, что рассказы об «иностранных шпионах» являются выдумками 1930-х годов, но в реальности большая часть советской элиты 1920-х обладала достаточной самостоятельностью, чтобы поддерживать контакты с представителями иностранных властных группировок (у которых было свое мнение по поводу реальной независимости нашей страны). Мы эту линию трогать не будем, но она оказывала очень серьезное влияние на политику тех или иных властных групп внутри СССР. Тот же Зиновьев вообще не очень интересовался внутренними делами государства, если получал достаточно ресурсов на работу Коминтерна.

В конце концов, посмотрите на сегодняшних олигархов, Дерипаску того же. Могут они себе позволить игнорировать мнение своих западных партнеров, чтобы не сказать патронов? А ведь многие из политической верхушки СССР того времени находились в таком же положении!

Теоретик. Вспомним, с чего мы начали наш рассказ: «политическая власть в СССР принадлежит аристократии». Обычно при слове «аристократия» нам представляются благородные красавцы, устраивающие роскошные приемы в своих не менее роскошных замках. В классическом феодализме основным ресурсом, контролируемым аристократией, была земельная собственность: право владеть землей имели лишь те, кто унаследовал ее от первых завоевателей, положивших начало правящим аристократическим фамилиям[40]. Но большевики пришли к власти под лозунгами «нового общественного устройства» (коммунистической идеологии), и никому из них не пришло в голову выделять членам ЦК земельные наделы. Ресурсом новой, большевистской, аристократии стали должности в системе государственного управления. Право на безусловное получение таких должностей (включающее возможность отказаться от неподходящей) представляло собой основную привилегию «старого большевика».

Все хоть сколько-нибудь значимые ресурсы в стране контролировались государством в лице соответствующих партийных и хозяйственных функционеров. Государственные должности позволяли практически бесконтрольно перераспределять оказывающиеся в пределах досягаемости ресурсы. Поэтому главным ресурсом, ради которого стоило «бороться за власть», в СССР были не земля (как при феодализме), и не деньги (как при капитализме), а эти самые должности. Вокруг любого хоть сколько-нибудь высокопоставленного руководителя неизбежно формировался круг людей, которых руководитель «перетаскивал» за собой на новые места работы[41]. Подбор чиновников по принципу «личной преданности» стал настолько распространенным, что заслужил упоминания самого товарища Сталина:

Зная главный ресурс, на котором держится вся система Власти, нетрудно сделать и следующий шаг: установить институт, осуществляющий основной контроль над этим ресурсом. В классическом феодализме земельное право вассалов контролируется верховным сюзереном (королем) — передача земли по наследству каждый раз требует королевской воли. В классическом капитализме «священное право собственности» обеспечивается сложной олигархической системой Власти, в совокупности составляющей то, что мы называем «искусственным государством». Ну а в только-только появившемся на свет СССР ключевой ресурс — расстановку тысяч партийцев на многочисленные должности — контролировал ЦК партии в лице кадрового подразделения.

Сначала это был неформальный «секретариат» (с февраля 1917-го по январь 1919-го — Свердлов, Стасова, Новгородцева, с января 1919-го к ним добавились Крестинский и Владимирский), затем — Организационное бюро ЦК (создано в марте 1919-го, одновременно с Политическим бюро, первый состав — Владимирский, Крестинский, Свердлов) и его Секретариат (первый ответственный секретарь Стасова, с ноября 1919-го — Крестинский), а начиная с марта 1921 года — только Секретариат ЦК (с этого момента заседания Оргбюро в силу большого объема вопросов требовали предварительной подготовки).

С учетом этих двух фактов (ресурс — должности, а должности распределяет Секретариат) не приходится удивляться, что главным человеком в СССР в конце концов стал генеральный секретарь ЦК. Менее известны другие факты: что по сути первый «секретарь» ЦК, Свердлов, на равных боролся за власть внутри партии с Лениным и Троцким[43], а унаследовавший его должность Крестинский входил в первый состав Политбюро и приобрел в партии такую популярность, что на X съезде получил 161 голос (из 479), не будучи внесен в список кандидатов[44]!

К сказанному следует добавить, что победа Ленина над Троцким на X съезде была закреплена не исключением Троцкого из Политбюро и не снятием его с поста председателя Реввоенсовета, а всего лишь отставкой сторонника Троцкого Крестинского с должности ответственного секретаря ЦК[45]. В марте 1922 года, уже осознавая смертельность своей болезни, Ленин создает специальный пост генерального секретаря ЦК и обеспечивает назначение на него своего самого преданного сторонника — Сталина. Когда позднее выясняется, что Сталин начал самостоятельную игру, Ленин не просто так пишет в «Письме к съезду»: я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места — он прекрасно понимает, что вручил Сталину самый важный пост в государстве[46].

Практик. При этом существовали легальные механизмы его отстранения от этого поста. И до того момента, когда Сталин сделал невозможным их использование (хотя формально они существовали всегда), прошло очень много времени. Связано это было с тем, что самые верхние должности распределялись исключительно съездом, а вот более мелкие — уже Секретариатом. К слову, этот механизм себя проявлял много раз, в том числе в 1957 году (когда решение Президиума ЦК, аналога Политбюро 1920-х годов, по отстранению Хрущева с поста Первого секретаря не было поддержано Пленумом ЦК) и в 1964 году (когда, наоборот, ЦК поддержал отставку того же Хрущева).

Фактически Сталин получил возможность игнорировать институт смены первого (генерального) секретаря ЦК только в 1938 году. До этого у него не было никакой абсолютной власти, он был вынужден с трудом маневрировать между различными властными группировками, некоторые из них были его целям и задачам комплементарны, а некоторые — откровенно враждебны. Без понимания этого обстоятельства (если исходить из логики «всесилья Сталина») объяснить что-либо в истории СССР 1920-х годов совершенно невозможно.

Читатель. Вы хотите сказать, что до 1938 года Сталин не был всесильным диктатором, что ему это удалось только после? То есть это не он был творцом репрессий 1930-х годов, более того, и не мог им быть, поскольку у него такого ресурса не было? Вы понимаете, какой вой поднимется против вашей книги?

Практик. Ну, воем нас не испугать. А сказать я хочу, что слово «диктатор» в общепринятом понимании («что хочу, то и ворочу») не имеет никакого отношения к реальному положению тех лиц, к которым это слово обращает обыватель, никогда не являвшийся «человеком Власти». Из сказанного выше это должно представляться Вам очевидным. Мы изучаем реальную картину мира, а не «легенды о динозаврах», которые сочиняют те или иные люди Власти в интересах своих властных группировок, а распространяют представители их шлейфа или вообще платные пропагандисты. Вы таких мало видели?

И, к слову: хотя ситуацию 1930-х годов мы здесь не рассматриваем, могу сказать, что пресловутый «большой террор» организовали те властные группировки, конечной целью которых было смещение Сталина с позиции главы Советского государства.

Теоретик. Таким образом, уже к январю 1923 года в Советском Союзе сформировалось «разделение властей» — ситуация, с которой мы хорошо знакомы по «Лестнице в небо». Формально верховная власть принадлежит коллективному органу ЦК — Политическому бюро. Но основной «объем» Власти находится в руках руководителя Секретариата ЦК, контролирующего самый важный ресурс — кадровые назначения. И это отлично понимают сами коммунисты:

Ни у оппозиционного Каменева, ни у партийных функционеров (делегатов съезда) в этот момент не было ни малейших сомнений в том, кто является настоящим руководителем партии. При виде такой единодушной поддержки товарища Сталина возникает скорее обратный вопрос — а была ли вообще хоть какая-то власть у коллегиального органа партии?

Какая-то — безусловно была (и в дальнейших событиях она даже проявилась), но весьма ограниченная. Формально Политбюро в любой момент могло созвать Пленум ЦК и переизбрать генерального секретаря[47]; но решиться на подобный «бунт» коллегиальному органу было значительно сложнее, чем одному человеку. К моменту, когда Каменев заявлял на съезде о недоверии товарищу Сталину (декабрь 1925 года), Политбюро состояло из семи человек, лишь трое из которых имели основания быть недовольны текущей ситуацией[48]. Позднее (к описываемому нами периоду, 1928–1929 годов) Политбюро расширилось до девяти человек[49], собрать среди которых пять оппозиционеров стало еще труднее. Неудивительно, что к разногласиям в коллегиальном органе сам Сталин относился спокойно:

Читатель. Вот это новость! Оказывается, в Политбюро не было противоборствующих группировок?!

[38] К которой относится не только социалистическая, но и колониальная модель экономики, когда рабов на плантациях никто не спрашивает, сколько они хотели бы производить кукурузы или хлопка и почем их продавать.

[39] В России XXI века большинство потребительских товаров производится как бы на территории страны, но на предприятиях, принадлежащих зарубежным компаниям, и из импортных комплектующих; что-то подобное можно было бы устроить и в СССР 1930-х.

[40] В России это были Рюриковичи, княжеские роды, идущие от легендарного основателя Древнерусского государства.

[41] «Клановому» характеру Коммунистической партии посвящена целая книга Гетти, которую можно копировать сюда целыми главами. Нашему же читателю очевидно, что «клановость» — это общее свойство любой Власти.

[43] И проиграл не в силу аппаратной слабости, а подхватив «испанку», от которой умер в марте 1919 года.

[44] То есть делегаты съезда вписывали фамилию «Крестинский» в бланк голосования от руки.

[45] Вместо Крестинского, Преображенского и Серебрякова секретарями ЦК были избраны Молотов, Ярославский и Михайлов.

[46] Понимали ли это «товарищи», вопрос отдельный и далеко не такой простой, как кажется.

[47] Один раз в советской истории такое даже случилось — октябрьский Пленум ЦК 1964 года принял решение о смещении Хрущева с поста Генерального секретаря.

[48] Зиновьев, Каменев и Троцкий против Сталина, Бухарина, Рыкова и Томского.

[49] Бухарин, Ворошилов, Калинин, Куйбышев, Молотов, Рыков, Рудзутак, Сталин, Томский.