Здесь уместно предположить, что личные знания или наблюдение за подобной ситуацией в 1930–1950-е годы подспудно или прямо повлияли на представления о нужном и должном как минимум у части советских экономистов с условно «прорыночными» убеждениями. Фактически их деятельность в 1960–1980-е годы свелась к возвращению экономики во времена НЭПа, когда частная инициатива, существовавшая в рамках советской системы, была легальна и полезна всем сторонам процесса.
Ведомственные и научные институты, обслуживающие плановую экономику
Помимо общеэкономических и тематических академических и припартийных институтов при каждом общесоюзном экономическом органе создавались свои собственные научно-исследовательские институты. Эти институты были нужны для обеспечения методической и информационной поддержки. Также они занимались научной разработкой (или координацией такой разработки с другими институтами) тем, важных для ведомства. Эти институты начали появляться в 1950-е годы, но основная их часть была создана уже в 1960-е годы.
Центральную роль тут играл Научно-исследовательский экономический институт (НИЭИ) при Госплане, организованный в 1955 году. Его специализацией была методология народно-хозяйственных планов, макроэкономическое прогнозирование, повышение эффективности народного хозяйства. «НИЭИ выполнял концептуальные работы, призванные определить направления развития экономики СССР»[883]. Первым директором института (1955–1975) был Анатолий Ефимов, сделавший ставку на разработку межотраслевого баланса. Эта работа наследовала трудам советских экономистов 1920-х годов круга Александра Чаянова и Николая Кондратьева, которые были отвергнуты с эпохой индустриализации, требовавшей форсированного развития отдельных отраслей, продиктованного политической волей.
Собственно, Вадим Кириченко и стал в 1975 году следующим директором института и проработал в этой должности до 1986 года. В перестройку он руководил Экономическим управлением Совета министров СССР (1987–1989), а потом возглавлял Госкомстат СССР[885]. Среди сотрудников Института, привлеченных Кириченко, были многие будущие известные реформаторы эпохи перестройки, а тогда, в 1960-е годы, — сторонники «косыгинской реформы»: Николай Петраков, Станислав Шаталин, Олег Богомолов, а также известные в профессиональной экономической аудитории доктора экономических наук Владимир Майер, Павел Литвяков, Владимир Костаков, Феликс Клоцвог, Борис Плышевский. Богомолов, Литвяков и Плышевский позже работали в аппарате ЦК КПСС.
Обширная тематика открытых к публикации работ института подробно изложена во второй описи фонда института в Российском государственном архиве экономики, где даются названия сотен проводившихся им в 1950–1970-е годы исследований[886].
Математик и самиздатский поэт Илья Иослович, работавший в НИЭИ в 1960-е годы, оставил живые воспоминания об этом времени:
Сам Иослович работал в отделе математических методов, который возглавлял Эмиль Ершов.
Вся эта группа экономистов отстаивала идею, что большая доля национального дохода должна тратиться на потребление, а не «закапываться в землю» в виде долгосрочных капитальных вложений. В качестве примера негативных тенденций, с которыми боролись в институте, Иослович приводит пример советской инвестиционной политики — когда на первом году средней стройки около 20 % выделенных средств тратились на котлован и фундамент (то есть буквально «закапывались в землю»), а потом стройка стояла шесть лет без движения, чтобы в последний год быть достроенной в ускоренном порядке. Те семь лет, что 20 % ее бюджета были «закопаны», и предлагалось рассматривать как большой ущерб для хозяйства[890]. Подробнее мы об этой теории поговорим в четвертой части, в главе, посвященной строительству.
Другим институтом при Госплане был Научно-исследовательский институт планирования и нормативов (НИИПИН) при Госплане СССР, созданный в 1960-м и просуществовавший до 1991 года. Его первым директором (1961–1962) стал Михаил Бор, бывший начальник подотдела баланса народного хозяйства Госплана СССР (1960–1961). Свои практические знания и соображения по составлению народно-хозяйственного баланса он развернул в теорию, представленную в нескольких опубликованных им в 1960–1970-е годы книгах[891]. Однако насколько его теоретические наработки и предложения реально использовались в Госплане при работе, непонятно[892]. Среди последующих руководителей института были Андрей Ковалевский и Вячеслав Сенчагов (будущий руководитель Госкомцен СССР).
Самым старым, но специализованным исследовательским центром при Госплане был Совет по изучению производительных сил (СОПС). В 1930–1960-х годах это был институт АН СССР, занимавшийся изучением перспективных экономических зон. Он оценивал запасы природных ресурсов на тех или иных территориях (в том числе организовывал крупные экспедиции), после чего давал комплексные рекомендации по их развитию. С 1960 года он начал заниматься тем же под эгидой Госплана, где среди прочего помогал увязывать предполагаемое использование обнаруженных и перспективных ресурсов с отраслями экономики страны. Директором института в 1957–1979 годах был академик АН СССР Николай Некрасов, специалист по экономике химической промышленности. В 1981–1985 годах его возглавлял звезда советского академически-экономического администрирования, специалист по комплексному развитию сельского хозяйства Владимир Можин, о котором мы будем неоднократно говорить дальше.
Институт комплексных транспортных проблем (ИКТП) при Госплане существовал в 1962–1991 годах, хотя был основан ранее — в 1954-м при АН СССР[893]. Институтом в целом на протяжении всей его истории заправляли железнодорожники, включая его отца-основателя, директора в 1954–1959 годах Тиграна Хачатурова. Хачатуров, в прошлом генерал-лейтенант железнодорожных войск, позже переключился с транспортных проблем (важной подотрасли экономической науки) на куда более общие вопросы капиталовложений (то есть инвестиций). В результате он стал видной (и в целом позитивной) фигурой в экономической науке, подводя академическую базу под «косыгинские реформы», что привело его к более высоким должностям и званиям. В период реформ (и позже) он занимал должности главного редактора академических «Вопросов экономики» (1966–1988) и академика-секретаря отделения экономики АН СССР (1967–1971), в котором руководил Научным советом АН СССР по проблеме «Экономическая эффективность основных фондов, капитальных вложений и новой техники». На исходе реформ он стал заместителем председателя влиятельной Комиссии по изучению производительных сил и природных ресурсов при Президиуме АН СССР, которая обосновывала необходимость использования тех или иных ресурсов в масштабах страны и определяла направления академических исследований в данной сфере. К нему как к учителю с почтением относились такие видные экономические реформаторы перестройки, как Леонид Абалкин и Гавриил Попов.
Его преемниками были менее заметные публично люди, впрочем уважаемые в транспортной отрасли. В 1974–1991 годах директором ИКТП был известный специалист по методике железнодорожных перевозок Борис Козин[894]. Затем пост занял его бывший соратник и зам Вячеслав Арсенов. Как и другие подобные институты, ИКТП в 1950–1960-е служил инкубатором, где начинали свою трудовую деятельность евреи-математики, которых не взяли в оборонку, но дозволили заниматься темами типа «расчеты тягловой силы электровозов». Из них через пару десятилетий получались заведующие секторами системных исследований реформаторских институций типа ЦЭМИ (о нем ниже), а еще через десять лет — авторы ключевых работ по инвестициям в условиях рыночной экономики и по оценке банковских рисков[895].
Нынешние наследники ИКТП предпочитают оценивать его работу в обтекаемо-положительных выражениях, напирая на роль в разработках пятилетних планов[896]. Важную роль при разработке долгосрочных планов играли предложенные институтом схемы стандартных транспортных перевозок и «тарифы», по которым определялись капитальные инвестиции в отрасль[897]. Основная работа института состояла в создании комплексных планов транспортного развития, особенно на новых, осваиваемых территориях (прежде всего Сибири и Дальнего Востока), а также в улучшении логистики (скорости и объемов) перевозок с участием различных видов транспорта. Большой объем работы составляли также оценка международного опыта и разработка совместных планов со странами СЭВ, а также координация работ ведомственных НИИ по конкретным отраслям транспорта[898].
Очевидно также, что очень большая часть работы института должна была иметь «закрытый» (оборонный характер), поскольку подразумевала разработку планов эвакуации и перемещения войск в период войны. Неудивительно, что его бывшие сотрудники не стремятся делиться подробностями своей деятельности в этом учреждении[899]. Однако в реальности транспорт в целом и железнодорожный в особенности стали подлинным источником головной боли для советского экономического менеджмента в конце 1970-х — отчасти из-за недостатка инвестиций, отчасти из-за корпоративной замкнутости и плохой управляемости МПС. Впрочем, об этом мы поговорим ниже.
Всесоюзный научно-исследовательский институт комплексных топливно-энергетических проблем (ВНИИКТЭП) был создан при Госплане СССР в 1974 году.
Директором института Николай Байбаков назначил своего старого знакомого Сергея Ятрова, профессионального нефтяника и партийного работника времен ВОВ из Башкирии, который с 1955 года занимался организацией различных отраслевых НИИ в сфере нефтегазодобычи. К началу 1980-х в институте работало около 460 человек, из которых не менее 400 были научными сотрудниками. Он занимал комплекс из трех крупных зданий[901].
В 1966 году был создан НИИ по ценообразованию Госкомцен при Госплане СССР (впоследствии при Совмине) (руководитель — Юрий Яковец).
Существование этих институтов не только обеспечивало работой большое количество людей, а экономические ведомства — рабочими материалами и консультациями. Взаимные контакты и консультации сотрудников этих институтов, принадлежность их к неформальным научным школам, совместная учеба в стенах экономических вузов в прошлом формировали сети контактов. Они в свою очередь использовались для взаимоподдержки, продвижения своих идей, продвижения своих представителей во властные органы и завоевания там административных позиций.
Представители власти занимали по отношению к ученым разные позиции. Учившиеся в московских вузах чиновники хорошо понимали значимость ученых — и как консультантов, и как потенциальных коллег, и как (в некоторых случаях) друзей и хороших знакомых «большого начальства». Провинциалы, занявшие высокий пост, могли относиться и пренебрежительно, особенно если ученые говорили не то, что хотелось бы слышать. Тем не менее ведомственная наука была достаточно высоко востребована и постоянно привлекалась к обсуждению планов, тем более когда речь шла о необходимости перспективного планирования. Это позволяло ученым накапливать и реализовывать определенный властный ресурс, реализующий потенциал и ожидания данной социальной группы.
В качестве иллюстрации тут показателен мемуар академика Леонида Абалкина. В сборнике памяти Косыгина он рассказывает о рабочей группе, трудившейся над докладами Косыгина с 1975 года. Группа заседала в пансионате Совмина «Сосны». Возглавлял ее член-корреспондент АН СССР и заведующий сектором социалистического воспроизводства Института экономики Геннадий Сорокин (в 1940–1950-е годы зампред Госплана СССР, он упоминался выше в качестве одного из разработчиков «хозяйственной реформы» и сотрудников Института экономики). В состав группы входили академик и директор новосибирского Института экономики и организации промышленного производства Абел Аганбегян, упоминавшиеся выше начальник отдела народно-хозяйственого прогнозирования Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) Александр Анчишкин (будущий академик)[903], директор НИЭИ Госплана Вадим Кириченко, зам. зав. сводным отделом Госплана Евгений Иванов (его мы много цитируем во второй части, говоря о Госплане) и другие. Экономические светила жили там по полгода, без выходных, по двое в двухместных номерах. Иногда по воскресеньям приезжали в Москву в Совмин СССР, где встречались с Косыгиным в достаточно официальной обстановке в большом зале, где заседало правительство. В итоге участники рабочей группы были приглашены в качестве гостей на XXV съезд КПСС, где читался подготовленный ими доклад, и им было выплачено по месячной зарплате дополнительно в качестве премии[904].
В этом кратком мемуаре отчетливо видно, что академические ученые-прогрессисты были достаточно важной средой для сохранения реформаторского импульса, заданного в ходе «косыгинской реформы». Важно, правда, при этом было то, чтобы они не предлагали начальству слишком радикальных идей. Но это была не единственная группа «наверху» — про остальные мы будем говорить ниже, — однако именно благодаря перестройке она наиболее известна нашему современнику. Многие из упомянутых нами здесь людей в середине — второй половине 1980-х стали советниками новых лидеров страны, и об их работе на «премьера» «застойного» периода уже никто не вспоминал. В то же время эти люди были «верхушкой айсберга» экономических прогрессистов и представляли руководству адаптированные версии идей куда более радикально настроенных коллег, о которых мы поговорим ниже.
ЦЭМИ, Аганбегян и другие последователи Канторовича в 1960-е — начале 1970-х годов
Будущий последний советский премьер Валентин Павлов в своих мемуарах разделяет экономистов-реформаторов на два сообщества. К одному относятся Леонид Абалкин и Степан Ситарян (сын репрессированного бухгалтера, пасынок доктора экономических наук[905]), которые были включены в «команду Косыгина». Она занималась обоснованием и продвижением «косыгинских реформ». Другая группа состояла из тех, кого в «команду Косыгина» не взяли.
По мнению Павлова:
Даже если считать, что Павлов пристрастен, заданное им разделение экономистов-«прогрессистов» на минимум две конкурирующие группы имеет под собой некоторое основание. Тот же Абел Аганбегян довольно четко определяет свое место в системе, заявляя, что он «исторически» был в бригадах авторов докладов для Брежнева, а у Косыгина в таких бригадах был один-единственный раз[911]. Так что свидетельство Павлова как минимум дает повод поговорить о влиятельном сообществе противников «балансового метода» и сторонников математических методов управления экономикой.
Как несложно увидеть, большинство членов упомянутой Павловым группы представляли Центральный экономико-математический институт (ЦЭМИ), созданный в 1963 году по инициативе и на основе лаборатории (с 1958-го) академика Василия Немчинова — крупного еще со сталинских времен специалиста по товарным запасам. ЦЭМИ возглавил специалист по экономике химических производств и яркий администратор Николай Федоренко (который, по официальной версии, родился в бедной крестьянской семье в Запорожье), получивший в награду звание академика. В дальнейшем он сделает еще большую карьеру, заняв пост академика-секретаря отделения экономики АН СССР (1971–1985), который он отберет у упоминавшегося выше сторонника Косыгина — Тиграна Хачатурова. Федоренко будет отправлен в отставку в 1985 году за то, что на фоне антиалкогольной кампании зашел в здание аппарата ЦК КПСС в нетрезвом виде[912]; возможно, это было всего лишь удобным поводом избавиться от ставшего ненужным человека.
В 1965–1966 годах в ЦЭМИ существовала группа под руководством Арона Каценелинбойгена, занимавшаяся вопросами оптимизации плановой экономики с помощью математических методов и теоретизированием об «оптимальном планировании» стоимости и цен[913]. Она достигла в глазах дирекции и научного сообщества таких успехов, что директор ЦЭМИ начал не только подписывать ее труды как соавтор, но и сделал их программой работы всего института. В частности, написанную Каценелинбойгеном статью директор Федоренко опубликовал под своим именем в «Коммунисте»[914]. Представления Каценелинбойгена и его группы отличались как от типичной марксистской (в советском измерении) академической политэкономии (точнее, вовсе не использовали предлагаемую там систему координат и терминологии), так и от прорыночных идей, развиваемых последователями Якова Кронрода (о котором речь пойдет ниже). Фактически речь в них шла о создании новой и глобальной математически рассчитанной системы управления плановой экономикой.
Однако у ее авторов на практике был довольно скромный опыт и немного материала для расчетов. Они, собрав информацию о конкретных операциях небольших групп рабочих на малых и средних предприятиях, первоначально выдвигали предложения об оптимизации там производственных процессов, а затем сразу переходили к концептам перестройки экономики в масштабах страны. С современной точки зрения это было как заявка начинающих бизнес-консультантов с большими амбициями. Вот они постояли бы с секундомерами рядом с рабочими во время выполнения рутинных операций и посоветовали дирекции объединить в одном цехе два производства, находящихся доселе в разных крыльях завода, а затем, построив на основе полученной на заводе информации красивые модели на чертежах, они бы сразу выступили с предложением создать на уровне Совета министров «Бюро» по комплексному развитию тех или иных групп отраслей. Это, собственно, и есть то, чем в реальности занималась группа Каценелинбойгена и ЦЭМИ в целом.
После трех десятилетий господства сталинской политэкономии в экономических науках подобная деятельность и идеи в академической среде выглядели свежо. Но для практических экономистов в правительстве, тем более озабоченных чрезмерным планированием, подобные взгляды и предложения выглядели неприемлемыми. О чем, например, Федоренко твердо заявил председатель Госплана Байбаков[915], как сказано выше, опиравшийся прежде всего на ведомственные институты Госплана, оперирующие понятиями народно-хозяйственных балансов. С другой стороны, в ЦЭМИ было много классических экономистов вроде неоднократно упоминавшегося выше специалиста по бюджетному балансу Виктора Белкина, к которым охотно прислушивались в Госплане и Совмине[916].
[883] Коссов В. О планировании социального и экономического развития России… С. 107. См. там же список основных направлений деятельности ннститута и фамилии отвечавших за них специалистов.
[885] Его сын Никита стал «звездой экономической журналистики» 1990-х, сооснователем газеты «Коммерсантъ» и главным редактором наиболее крупного аналитического журнала страны — «Эксперт».
[886] РГАЭ. Ф. 99: Научно-исследовательский экономический институт (НИЭИ) Госплана СССР Совета министров СССР. Оп. 2: Дела постоянного хранения. Отчеты по темам. 1955–1977 гг. URL: http://opisi.rgae.ru/scripts/uis/rgae_find.php.
[890] Там же.
[891] Логвинов С. У истоков отечественного планирования и управления // Управленческие науки. 2013. № 4. С. 79–88.
[892] Чуть более подробно об этом: Коссов В. О планировании социального и экономического развития России… С. 108.
[893] Комплексный очерк его истории от основного заказчика его работ в 1963–1987 гг., руководителя отдела транспорта Госплана СССР, см.: Бирюков В. Жизнь особого назначения. С. 155–169.
[894] Памяти Б. С. Козина // Бюллетень транспортной информации. 2012. Ноябрь. URL: http://www.natrans.ru/art-text.asp?artnum=1520.
[895] См., например, биографию видного сотрудника ЦЭМИ Вениамина Лившица: Лившиц Вениамин Наумович // ЦЭМИ. URL: http://www.cemi.rssi.ru/about/persons/index.php?SECTION_ID=6&ELEMENT_ID=179.
[896] История // Научный центр по комплексным транспортным проблемам Министерства транспорта Российской Федерации. URL: http://mintrans.org/ru/ob-uchrezhdenii/istorija/.
[897] Коссов В. О планировании социального и экономического развития России… С. 109.
[898] Бирюков В. Жизнь особого назначения. С. 162–163.
[899] Нами найдены единственные мемуары его бывшего сотрудника, который описывает свое безделье в течение первого полугода работы в институте в 1974 г. и резко обрывает рассказ на том моменте, когда ему дали первое задание: Ардашин В. Начальный период научной деятельности // Воспоминания. Ч. 4. М., 2020. URL: https://proza.ru/2020/02/07/581.
[901] Обстоятельный очерк истории института см.: Мастепанов А. М. О ВНИИКТЭП при Госплане СССР и моей работе в нем // Ветераны. М.: ЗАО «Издательство „Нефтяное хозяйство“», 2021. Вып. 34. С. 86–112. Благодарю Ю. Евдошенко, усилиями которого этот текст появился на свет и попал в наши руки.
[903] Доклады Анчишкина за 1968–1969 гг. о темпах роста в первой половине 1970-х опубликованы: Анчишкин А. Прогнозирование темпов и факторов экономического роста. М.: МАКС Пресс, 2003. С. 9–178.
[904] См.: Абалкин Л. «Тема встречи мне была известна» // Гвишиани А. Д. Феномен Косыгина… С. 262–263.
[905] Ситарян С. Уроки будущего. С. 55; биографию С. Ситаряна на сайте Международного объединенного биографического центра см.: СИТАРЯН Степан Арамаисович (1930–2009). URL: http://biograph.ru/index.php/whoiswho/1/1144-sitaryansa.
[911] Хейнман С. А. Эффективность национальной экономики… Т. 1. С. 15.
[912] Каценелинбойген А. Воспоминания…
[913] Подробности работы группы от одного из ее членов: Фаерман Е. Отец ЦЭМИ // Сайт ЦЭМИ. [Б. д.] URL: http://www.cemi.rssi.ru/Fedorenko-100/Fedorenko100_Faerman.pdf.
[914] Каценелинбойген А. Воспоминания…
[915] Каценелинбойген А. Воспоминания…
[916] Белкин В. Д. Избранные труды: В 3 т. М.: ЦЭМИ РАН, 2015. Т. 3: Тернистый путь экономиста.