Официальные согласительные институты
Как мы увидели выше, аппарат ЦК КПСС внешне имел жесткую структуру и иерархию. Отделы контролировали определенные сферы, внутри них сектора контролировали определенный набор ведомств и тем, внутри секторов каждый инструктор «вел» свои ведомства или учреждения, курировал по тематике сектора определенные регионы. Группы близких по своим функциям отделов контролировали «рабочие» секретари ЦК КПСС, которых в свою очередь курировали члены Политбюро в статусе секретарей ЦК КПСС.
Вместе с тем в рамках этой структуры существовало множество официальных согласительных институций, в работе которых принимали участие представители разных отделов аппарата ЦК КПСС, а также других институций (экспертных, партийных, государственных, псевдообщественных организаций, СМИ). Иерархически (в порядке возрастания статуса) их можно перечислить в следующем порядке.
Совещание в аппарате ЦК КПСС (в рамках сектора, отдела, у секретаря ЦК) — они обычно проводились достаточно часто и по разным поводам. Вот как, например, проходили совещания у секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам (и члена Президиума ЦК КПСС) Леонида Брежнева в конце 1950-х — начале 1960-х годов. Рассказывает бывший помощник министра обороны Дмитрия Устинова:
Инструктор, потом завсектором (1966–1983) Отдела машиностроения ЦК КПСС Владимир Марьин, куратор атомной энергетики, описывал атмосферу совещаний:
Выездная комиссия аппарата ЦК КПСС. Она действовала, обычно в течение недели, в определенном регионе для проверки определенной области деятельности. В нее, как правило, входили представители нескольких отделов аппарата ЦК КПСС и приглашенные эксперты из академической, вузовской и журналистской среды. В настоящее время трудно оценить, сколько таких групп создавалось, но предположительно не менее 10–12 в год. Результатом работы такой группы обычно становилось «постановление Секретариата ЦК КПСС» о работе данной региональной партийной организации по конкретному вопросу, которое в дальнейшем носило «установочный» (инструктивный и предупреждающий) характер для всех партийных организаций страны, но особенно для организаций из соседних к объекту исследования регионов или из отрасли, в рамках которой работало обследуемое предприятие.
Временная рабочая группа. Это были сотрудники аппарата и эксперты, заседавшие в постоянном или переменном составе на одной из партийных дач. Они работали с документами (реже — с приглашенными экспертами и чиновниками), которые поступали из различных партийных и государственных ведомств, над разработкой проекта постановления или доклада одного из первых лиц. В аппарате ЦК КПСС перманентно работало несколько подобных групп, однако перед значительными событиями, например перед съездом партии, их число (и численность) увеличивались, а также создавались конкурирующие группы для работы над одним и тем же документом.
Комиссия Политбюро — это был, как правило, постоянный орган, по определенной (чаще всего международной) проблеме, включавший в себя представителей аппарата ЦК КПСС и нескольких государственных ведомств. В настоящее время нам известно о существовании примерно двенадцати подобных комиссий в период с середины 1960-х до середины 1980-х годов, однако есть вероятность, что их было больше[429].
И, наконец, высшим согласительным институтом было принятие документа собственно на заседании высшего партийного органа — Политбюро. Документ принимался общим голосованием, которому предшествовали неформальные согласования (о которых мы поговорим ниже) и формальное голосование (или процедура письменного опроса). Документ рассылался членам Политбюро для подписи и замечаний. Отсутствие подписи означало несогласие. Замечания обычно вели к его переработке.
Более того, в соответствии с традицией, заложенной Брежневым после прихода к власти, визированию членами Политбюро подвергался каждый документ, исходящий от имени одного из его членов. Прежде всего это касалось публичных докладов или статей в официальной печати. Помощник Андропова Игорь Синицин вспоминал об этом так:
Административный пинг-понг
Ключевым механизмом принятия решений в аппарате ЦК КПСС, Секретариате и Политбюро ЦК КПСС был процесс согласования интересов множества участников (акторов), действующих как внутри аппарата, так и вне его. Это явление можно назвать «административным пинг-понгом».
Наиболее значимыми акторами были институты (например, партийные и государственные учреждения) и регионы (республики, области). Они имели консолидированные интересы (например, по вопросу сохранения или увеличения бюджета), однако внутри них в свою очередь могли существовать различные группы влияния — скажем, их мнения могли расходиться по вопросу поддержки определенного проекта. В результате решение существенного для этих акторов вопроса могло быть согласовано на начальном (стартовом) уровне, а могло быть принято в результате очень сложной административной интриги с участием первых лиц партии и государства.
Например, заместитель главного редактора крупного московского издания мог сразу согласовать с инструктором ЦК КПСС публикацию «проблемной», то есть поднимающей новую тему и критикующей определенные недостатки, статьи. Однако тот мог и отказать. Если заместитель главного редактора не сдавался, считая, что публикация все-таки важна, он мог обратиться к своему прямому начальнику — главреду. Главред в свою очередь мог проконсультироваться с одним из руководителей Главлита (цензуры) и с учетом его положительного мнения апеллировать к партийному чиновнику достаточно высокого ранга — заместителю заведующего отделом аппарата ЦК КПСС. Разумеется, к тому из заместителей заведующих одним из нескольких отделов (например, Отделом пропаганды, которому подчинялись СМИ, профильным отраслевым отделом, к которому тематически относилась проблема, или Организационным отделом, в ведении которого находился регион, где эта проблема была обнаружена), кто заведомо разделял взгляды главного редактора на проблему.
Замзав взвешивал риск подобной публикации в актуальной политической обстановке. При этом он ориентировался на мнение и информацию близких ему идеологически чиновников аппарата. Он консультировался с заместителем заведующего другим отделом, к ведению которого могли относиться вопросы, поставленные в статье, вносил необходимую корректуру в статью и мог санкционировать ее публикацию при условии одобрения секретарем ЦК КПСС, который курировал идеологическую сферу, или отрасль, или региональную тематику. К секретарю ЦК мог обратиться сам этот заместитель заведующего отделом, или главный редактор (если его издание было достаточно крупным), или заместитель руководителя ведомства, которому подчинялась газета (например, издание советских профсоюзов — ВЦСПС).
Если «рабочий секретарь» отказывал, а публикация поднимала «принципиальный вопрос», то вопрос о статье мог быть вынесен и на заседание Политбюро. Для этого существовало множество путей. Например, глава ВЦСПС был членом Политбюро и через секретариат Политбюро (после согласования с генсеком) мог ознакомить его членов с текстом планируемой статьи, наложив на нее свою резолюцию. Или же один из спичрайтеров Генерального секретаря был однокурсником главного редактора газеты по институту, и он мог к нему обратиться за помощью в случае крайней необходимости. А уже спричрайтер, убежденный в правильности идеи, мог передать текст статьи шефу.
Инструктор Отдела машиностроения Владимир Чугуев так рассказывает о взаимоотношениях аппарата ЦК КПСС и Совета министров СССР (в типичной для этой категории информантов косноязычной и уклончивой манере):
Начальник Чугуева, замзав Отделом машиностроения Александр Русанов, рассказывает о своем месте в иерархии в духе концепции функционализма:
Другой замзав Отделом машиностроения (1980–1986) Валерий Пименов продолжает его мысль, обращая внимание на ограничения полномочий партийных чиновников:
В другом распространенном случае «мячиком» такого «пинг-понга» был чиновник аппарата ЦК КПСС, ответственный за разработку конкретного документа. Появление документа могло быть инициировано в первую очередь решениями самого аппарата, например по итогам проверки, которую они провели в определенном регионе и по определенной теме.
Тот же первый замзав Отделом машиностроения Валерий Пименов рассказывает о многообразии форм документов и причин их появления:
Другие документы появлялись в результате внешних инициатив. Например, подобной инициативой мог быть запрос министерства на увеличение или уменьшение объемов производства определенного продукта или постройку нового крупного завода. Это же решение могло быть выработано в ходе совещаний экспертов, приглашенных в аппарат ЦК КПСС на рабочую встречу или заседание специальной рабочей группы на одной из «дач» (комплексов для работы и отдыха, находящихся в ближнем Подмосковье) аппарата ЦК КПСС. Однако оно нуждалось в согласовании с «отделами» (основной структурной единицей аппарата ЦК КПСС), чьи интересы оно затрагивало, прежде чем обрести окончательное оформление в виде решения Секретариата или тем более Политбюро ЦК КПСС.
Хорошо, если этот документ был заранее устно согласован с ключевыми сотрудниками в отделах, отвечающих за данную проблематику. В противном случае письменный документ мог бы вернуться назад с отрицательной визой, и его приходилось переделывать заново — и еще раз проводить через согласования. Поэтому чиновник, отвечающий за документ, лично бегал по этажам зданий, входящих в комплекс аппарата ЦК КПСС, и часами ждал в приемных, чтобы иметь возможность ответить на вопросы подписывающих документ заведующих отделами или их заместителей. Разумеется, заведующие отделами, подписывая документ, контролировали, чтобы он не нарушал интересы их профессиональных сфер (отраслей). Они одновременно официально курировали эти отрасли (то есть контролировали состояние дел) от лица партийных органов и «утверждали» (во многих случаях — фактически назначали) в них руководство, но в то же время представляли интересы этих сфер в мире партийной политики. Они выступали их защитниками и покровителями перед лицом конкурентов из других сфер, боровшихся за свою долю национальных ресурсов, перераспределяемых в том числе (или в значительной мере) путем принятия и реализации партийных постановлений.
Инструктор сектора средней школы Отдела науки в 1957–1982 годах Галина Сарафанникова немного путает названия ветвей власти, но точно знает, к кому надо было обращаться:
Николай Рыжков, прошедший все этажи властной вертикали как по партийной, так и по государственной линии, демонстрирует пример взаимодействия партийных и государственных органов на примере составления важнейших документов, определяющих направление экономического развития страны, — народно-хозяйственных планов:
Ему вторит министр легкой промышленности Николай Тарасов, бывший выдвиженцем Алексея Косыгина и занимавший свой пост 20 лет — с 1965 по 1985 год:
Развивая мысль Рыжкова и говоря о роли аппарата ЦК КПСС в целом, можно констатировать, что, несмотря на репутацию финальной инстанции по всем вопросам (которую аппарат ЦК КПСС сознательно поддерживал), в реальности по многим, если не по большинству вопросов он исполнял функции «фасилитатора». Это значит, что он либо сам выявлял комплексные проблемы, либо откликался на запросы различных лоббистов (включая региональные партийные комитеты), просящих решить тот или иной вопрос или проблему. Далее аппарат занимался модерацией дискуссии, пытаясь найти компромисс между игроками. Вот как, например, два ладящих между собой инструктора из разных отделов аппарата ЦК КПСС с ведома своих начальников помогали в коммуникации двум находящимся в неприязненных отношениях министрам, чьи ведомства они курировали.
Инструктор Отдела машиностроения (1982–1988) Владимир Белоусов:
Аналогичным образом сотрудник аппарата ЦК вообще мог выступать «поверх барьеров», преодолевая межведомственные перегородки, особенно в ситуации, когда требовалась быстрая реакция и поиск оптимального решения проблемы. Тот же Владимир Чугуев:
Таким образом, в критической ситуации, когда планы составлены, решение принято и не исполняется, сотрудник аппарата ЦК КПСС выполнял функции контролирующей, директивной и мобилизующей инстанции, которая «решала вопрос». Недаром контроль за исполнением решений Политбюро, Секретариата и пленумов ЦК КПСС был самой главной обязанностью сотрудников аппарата ЦК КПСС.
[429] Для примера см. о комиссии по Чехословакии, образованной в 1968 г.: Команда Андропова. С. 114–115.