Однако она имела и ряд своих черт, которые были уже вкладом Брежнева в ее реализацию. О них мы и поговорим далее.
Сельскохозяйственная реформа Брежнева второй половины 1960-х годов
Интерес к сельскому хозяйству у Брежнева как у землеустроителя по первому образованию и одному из активных организаторов целинной кампании отражен в его записных книжках как до занятия им поста Генерального секретаря, так и после назначения. Уже на мартовском пленуме 1965 года Брежнев выступил с кардинальными предложениями по реформированию сельского хозяйства, которые состояли в повышении закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию и производстве большего количества сельскохозяйственной техники для села. Эти меры, по его мнению, должны были прекратить процесс наращивания долгов сельскохозяйственными предприятиями и дать стимулы для роста их эффективности. В частности, ожидалось сокращение срока уборки, которая из-за недостатка техники чрезмерно затягивалась и вела к прямым потерям продукции[335].
В феврале 1966 года Отдел сельского хозяйства Госплана СССР инициировал поручение Брежнева (то есть получил от его имени формальное распоряжение, которое позволяло бы добавить веса планируемой работе) написать записку о создаваемом и используемом в сельском хозяйстве национальном доходе, которая была направлена в ЦК КПСС и послужила основой для дальнейших решений о перераспределении государственных финансов. Она была подписана всем «агропромышленным» истеблишментом того времени, включая члена Политбюро Дмитрия Полянского, секретаря ЦК Федора Кулакова, министра сельского хозяйства Владимира Мацкевича, руководителей сельскохозяйственных отделов Госплана и ЦСУ. Записка декларировала, что «значительная часть прибавочного продукта, созданного в сельском хозяйстве, реализуется в других отраслях в форме налога с оборота и прибыли». Дескать, на фоне того, что в 1964 году совхозы закончили год с убытком в 1 млрд рублей, пищевая промышленность в том же году получила 8,8 млрд прибыли[336].
В этих подсчетах, безусловно, была заложена большая доля лукавства, поскольку (как будет подробнее говориться ниже) цены на потребительские товары устанавливались в целом для изъятия у населения денежной массы, и они никак не были связаны с реальными затратами аграриев или закупочными ценами у них. Однако была и «сермяжная правда» в виде слишком низких доходов у крестьян, плохого состояния сельской инфраструктуры, необходимости иметь инструменты для поднятия продуктивности, чтобы кормить возрастающее количество городского населения. Татьяна Заславская, как специалист по доходам колхозного крестьянства, приводит результаты своих исследований, согласно которым в середине 1950-х годов доходы колхозников с учетом их зарплаты в колхозах и прибыли от личного труда в подсобных хозяйствах при затрате на 15–20 % большего количества времени составляли примерно половину зарплаты рабочих[337]. Будущий помощник главы КГБ Юрия Андропова Игорь Синицин, побывавший в 1962 году в качестве журналиста в передовом колхозе Кировской области, был в глубоком шоке от увиденной бедности и убожества повседневной жизни селян[338]. Диссидент Андрей Амальрик, отбывавший в 1965–1966 годах ссылку в деревне в Томской области, оставил подробные мемуары о быте и нищете крестьян, изданные (разумеется, за рубежом) вскоре после его освобождения[339].
Принятое 16 мая 1966 года постановление ЦК КПСС и Совмина СССР «О повышении материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства» рекомендовало с 1 июля 1966 года ввести гарантированную оплату труда колхозников, исходя из тарифных ставок рабочих совхозов. То есть оно поднимало общий уровень доходов колхозников, однако выводило их из любого подобия конкурентной работы на рынке труда и отказывалось связывать эффективность с материальным стимулированием[340].
Следующий блок решений был сформулирован на конференции экономистов и наиболее известных практиков сельского хозяйства, прошедшей в июне 1966 года в Высшей партийной школе (ВПШ) в Москве по предложению Отделов науки и сельского хозяйства аппарата ЦК КПСС и на основе брежневского поручения Госплану. Выступившие на ней представители сельскохозяйственного сектора решили, по словам организатора, что пора
Таким образом, результаты этой конференции, трансформировавшиеся вскоре в решения, принятые на официальном уровне, наряду с другими мерами по поддержке сельского хозяйства в этот период работали на создание гигантского личного аграрного «домена» Брежнева, где экономическая политика, проводимая Косыгиным, не работала в принципе (подробнее об этом ниже).
Последний министр сельского хозяйства СССР, бывший в качестве председателя колхоза в Гродненской области Белорусской ССР реципиентом этих мер, с благодарностью пишет в мемуарах:
Прошедший 25–27 мая 1966 года пленум ЦК КПСС Брежнев посвятил несколько иной теме — ирригации и сельскому хозяйству. Основной смысл этого пленума заключался в выделении огромных средств на создание каскадов водохранилищ и систем орошения в Сибири и Центральной Азии, позволивших начать строительство новых индустриальных центров, развивать мелиорацию и, в частности, резко увеличить на юге советской части Центральной Азии производство хлопка, используемого как для нужд текстильной промышленности, так и для изготовления порохов[343].
Затем, судя по записным книжкам, Брежнев на год отходит от регулярного обсуждения и фиксации проблем села. Но со второй половины 1967 года и как минимум до конца 1972 года он глубоко погрузился в проблемы сельского хозяйства, при этом у него почти полностью отсутствовал интерес к отечественной промышленности за пределами ВПК (кроме вопросов государственных инвестиций в нее). Записи о вопросах оплаты труда сельскохозяйственных работников и нормах их выработки появляются у Брежнева летом — осенью 1967 года[344]. Он лично собирал с первых секретарей обкомов мелкие подробности об урожаях, их потребностях в технике для вывоза зерна и т. п.[345] Брежнев сам организовывал и курировал пленум ЦК КПСС по сельскохозяйственным вопросам в октябре 1968 года и Всесоюзный съезд колхозников в ноябре 1969-го[346]. Сформировавшаяся у него в 1965–1966 годах триада — насыщение села базовой сельскохозяйственной техникой (тракторы и комбайны), ирригация и мелиорация, а также повышение зарплат колхозникам — оставалась неизменной. Более того, она стала основной целью сельскохозяйственной политики, запланированной на девятую пятилетку (1971–1975).
Планы на девятую пятилетку и их провал
Один из разработчиков планов на пятилетку кратко формулировал ее цели так:
На совещании в Сельхозотделе ЦК КПСС по итогам июльского 1970 года пленума ЦК КПСС задачи ставились конкретно. Если в СССР насчитывалось 9 тракторов на 1000 гектаров пашни, а у США — 37 и в ФРГ — 157, то надо попытаться преодолеть этот разрыв[348]. Эти задачи выдвигались без публичного обоснования и сопоставления природно-климатических условий, способов хозяйствования. В ФРГ, например, доминировали мелкие фермеры, работавшие на небольших полях в умеренном климате, в США размеры полей были уже значительно больше, а климат был существенно жарче.
Начиная с 1951 года капитальные инвестиции в сельское хозяйство составляли в среднем 14–15 % от общего объема инвестиций в различные отрасли экономики[349]. При Брежневе они выросли на 30 %: с 15,5 % от общих расходов на капвложения в СССР в 1961–1965 годах, 17,2 % в 1966–1970 годах и до 20,1 % в 1971–1975 годах, 20 % в 1976–1980 годах и затем стали медленно снижаться — 18,5 % в 1981–1985 годах, 17,1 % в 1986–1990 годах[350]. В абсолютных цифрах рост был более сглажен и составлял примерно 60 % к каждой предыдущей пятилетке. В 1966–1970 годах это было 59,7 млрд, а в 1971–1974 годах — 99,1 млрд[351].
То есть, проще говоря, если ранее сельское хозяйство работало по модели, сложившейся в начале 1930-х годов, — колхозники и рабочие совхозов с помощью маломощных тракторов выращивают урожай, загружают его кучей на небольшие грузовики и телеги, а потом по грязи везут в свою деревню, чтобы свалить в изъятые еще у кулаков сараи и амбары; где из всей инфраструктуры ХХ века имеются сельсовет (в избе), школа (в избе), фельдшерский пункт (в избе) и клуб (в бывшей церкви)[352], — то после масштабных инвестиций картина должна была измениться. В почву (в том числе новые ее массивы, возникшие в результате мелиоративных мероприятий) под руководством приехавших в село агрономов надо будет вносить химические удобрения, обеспечивающие больший рост урожая. Собирать его должна более современная и специализированная техника (например, картофелекопатели или прицепные и навесные орудия к тракторам). Перевозиться произведенное должно на мощном транспорте по дорогам с твердым покрытием. А в деревни помимо электричества (проведенного в целом в 1950–1960-е годы) должен был прийти газопровод и быть построен водопровод. Должны были быть построены современные хранилища, коровники, откормочные комплексы, административные здания, школы, магазины, клубы, появиться медицинские пункты, а до города хотя бы из крупных деревень и сел должны были начать регулярно ходить автобусы.
При этом зарплата крестьян должна была вырасти до размеров, схожих с городской, а не быть нищенской, как прежде. По данным Краснопивцева, дополнительные инвестиции за 14 лет помогли более чем в два раза поднять среднюю зарплату в сельском хозяйстве (с 52,5 рубля в 1964 году до 124 в 1978-м)[353]. Это повышение частично было нивелировано инфляцией. Однако с учетом дополнительной прибыли, получаемой крестьянами при работе на приусадебном участке, реальные доходы крестьян (в денежной и натуральной форме) стали сопоставимы с уровнем заработков горожан. Последние, как правило, не имели ни значительного земельного участка рядом с домом (что важно для регулярного полива, от которого прямо зависел урожай), ни права разводить домашний скот, ни (зачастую, но далеко не всегда) реальной возможности завести себе домашнюю птицу. Кроме того, существенную долю доходов крестьян составляло бесплатное использование для личных целей колхозного и совхозного имущества — как на легальной, так и на нелегальной основе. Об этом мы подробнее поговорим в четвертой части книги.
Отдельно обращает на себя внимание упоминаемый выше пункт пятилетнего плана о «специализации и концентрации производства», который теоретически мог бы означать прекращение практики требования от сельскохозяйственных предприятий универсальности в производстве сельскохозяйственной и животноводческой продукции. Колхоз не должен был бы производить (и сдавать государству) и зерно, и картофель, и мясо, и молоко, вне зависимости от эффективности производства этого продовольствия в данном хозяйстве или в данном регионе, а выращивать-откармливать только то, что приносит прибыль. Проблема «разверстки» показателей по всем сельхозпредприятиям административными органами осознавалась частью аппарата планирования (например, обсуждалась на внутреннем совещании в подотделе экономики отдела сельского хозяйства Госплана СССР 5 мая 1971 года), однако игнорировалась руководством страны и региональными руководителями[354].
На практике разделение специализации всех (или большинства хозяйств) сделано не было. Этот пункт лишь означал поддержку курса на создание специализированных хозяйств с особым статусом (мы поговорим об этом ниже). Быстро выяснилось, что «некоторые республики расходуют капитальные вложения, не обеспечивая вводы мощностей», поскольку «считают, что для специализации и кооперирования нужны дополнительные мощности». Об этом заявил секретарь по сельскому хозяйству ЦК КПСС Федор Кулаков 28 декабря 1973 года на совещании в аппарате ЦК по планам на 1974 год[355].
Хотя восьмая пятилетка была в итоге довольно успешна для советского сельского хозяйства и среднегодовые темпы роста составили 3,9 %, реальные успехи были достигнуты в первые три года, а затем стали затухать. Средние темпы роста в следующей пятилетке составляли уже 2,5 %[356].
Таким образом, уже к началу 1970-х стало очевидно, что идеи Брежнева не работают, несмотря на усиленные государственные инвестиции. Статистика утверждала, что темпы роста сельхозпроизводства в первую «брежневскую пятилетку» почти вдвое ниже «хрущевских»[357]. Колхозники не стали работать лучше от того, что зарплата им теперь была повышена и гарантирована, большие инвестиции растаскивались региональными властями для своих нужд (дороги, строительство жилья), а дойдя до колхозов, тратились на повышение зарплат без привязки к результату, поставки техники не приводили к адекватному росту урожайности, мелиорация проводилась медленно и ее результаты были противоречивы[358]. В результате в 1972 году страна столкнулась с тяжелейшей засухой и вынуждена была осуществить рекордные закупки хлеба[359].
Впрочем, по мнению Брежнева, реальная причина проблем была не только в погоде, но и в том, что Госплан и министерства недодали селу большого количества ресурсов, а потому надо было не только сохранять масштаб капитальных инвестиций в аграрный сектор, но и увеличивать его[360]. Выступая 3 октября 1974 года на заседании Совмина СССР, Брежнев снова обозначил свою стратегию на будущее:
И действительно, согласно Егору Гайдару, капитальные инвестиции в развитие любимой Брежневым и всем аграрным лобби мелиорации в среднем в полтора раза превышали инвестиции в легкую промышленность (4,2–4,3 % от всех для легкой промышленности в 1971–1985 годах и 6–5,2 % для мелиорации за тот же период), в полтора раза увеличились за период 1971–1985 годов (с 29,6 до 43,9 млрд рублей, составляя в то же время стабильную долю в ВВП — 1,3–1,2 %), притом что в итоге количество выходящих из сельскохозяйственного оборота и вводимых в него земель сравнялось по площади[362]. К тому же сама по себе эксплуатация осушенных или обводненных земель оказывалась во многих случаях бессмысленным или слишком затратным делом — не хватало воды на полив, засорялись каналы, земля быстро засолялась[363]. Даже по мнению самых активных лоббистов отрасли, таких как Алексей Краснопивцев, «особо требовалось изучить эффективность средств, выделенных на мелиорацию земель»[364].
Декан факультета биологии, географии и экологии Херсонского государственного университета Игорь Пилипенко, автор множества работ по использованию земель в засушливом климате, в интервью подтвердил, что в условиях рыночной экономики громадные инвестиции СССР в строительство ирригационных сетей в степях Южной Украины были амбивалентны. На каких-то территориях они оказались оправданны и сохранялись и даже развивались (на коммерческой основе) в постсоветские десятилетия, базовые мощности (магистральные каналы и насосы, системы энергообеспечения) также остались востребованы, но в большом числе случаев местные системы водораспределения и орошения оказались быстро разрушенными и заброшенными, в том числе по причине их экономической неэффективности. В итоге произошла переструктуризация зон развития определенных сельскохозяйственных структур и способов ведения сельского хозяйства. Так, вблизи магистральных автотрасс при наличии стабильных источников орошения стало интенсивно развиваться овощеводство и садоводство. В степных районах, оставшихся без ирригации, стало развиваться скотоводство или вместо выращивания всего спектра сельскохозяйственных культур там осталось только производство злаковых, которые, собственно, и являются естественно произрастающими видами растений региона[365].
В сельскохозяйственном отделе Госплана в 1973 году искали причины провала, то есть низкой производительности труда и недостаточной эффективности производства, и сошлись на том, что ими является «объективно худшие природно-экономические условия производства и недостаточная фондооснащенность сельского хозяйства и энерговооруженность труда в сравнении с „передовыми“ странами»[366]. Это был не новый тезис. В несколько иной форме, в сравнении только с США, он зафиксирован на совещании в Сельхозотделе ЦК КПСС еще в 1970-м, где характеризовали низкий уровень средней советской пашни[367].
Дела СЭВ
Международная политика была третьей крупной темой (после ВПК и сельского хозяйства), которую Брежнев вел лично. Согласно дневникам, его крайне интересовали переговоры с первыми лицами западных государств. Однако экономические отношения с социалистическими странами занимали у Брежнева как минимум не меньше времени, а то и больше, чем с западными торговыми партнерами.
В целом экономика развитого социализма в одной из записей изложена Л. И. Брежневым в стиле японского хокку:
Однако, разумеется, экономика СЭВ далеко не исчерпывалась острыми товарными кризисами и их преодолением. Страны вели между собой довольно активную торговлю сырьем, промышленной продукцией, услугами[369]. Например, СССР поставлял в Польшу нефтепродукты и продовольствие (в периоды кризисов), получал уголь, промышленную продукцию машиностроительной и легкой отраслей, в том числе суда. ГДР просил в 1966 году у СССР не только увеличения поставок нефти и рассмотреть перспективы поставок газа, но и советские «счетные электронные машины» и предлагал развивать техническое сотрудничество по их производству (что в итоге и произошло)[370]. Впрочем, ГДР и отправлял в СССР много машиностроительной продукции, например тех же судов[371]. Брежнев, согласно записным книжкам, во второй половине 1960-х очень подробно обсуждал эти вопросы с руководителями стран СЭВ, консультировался с коллегами по Политбюро и советскими экспертами по СЭВ[372]. Как уже говорилось выше, он с 1964 года был своеобразным специалистом по опыту реформаторства в странах соцлагеря в высшем советском ареопаге — Политбюро.
В апреле 1967 года пленум ЦК КПСС утвердил на должность секретаря ЦК КПСС по соцстранам первого секретаря Горьковского обкома КПСС, инженера-машиностроителя по образованию и опыту работы Константина Катушева. Он сменил бывшего комсомольского функционера и дипломата Юрия Андропова. При представлении его сотрудникам Отдела соцстран Брежнев (приметивший Катушева во время недавней поездки в Горький) «подчеркнул, что ждет от нас активной дружной работы, акцентировал внимание на необходимости развития экономического сотрудничества с соцстранами, совершенствования деятельности Совета Экономической Взаимопомощи»[373]. Это подтверждает, что вопрос экономических связей стран СЭВ виделся ему в данной сфере в этот период первостепенным по степени важности, хотя в 1968 году это место заняла ситуация в Чехословакии. Согласно воспоминаниям Катушева, в течение последующих двух дет созданные рабочие группы смогли сформулировать комплексную программу развития СЭВ[374], пробить ее в 1969 году на очередной сессии этой организации (при этом Брежнев и Косыгин лично уговаривали заартачившегося лидера Румынии Николае Чаушеску) и тем самым резко подтолкнуть забуксовавшее сотрудничество[375].
[335] Шаттенберг С. Леонид Брежнев… С. 338–339. В 1965 г. в СССР было списано 2 млрд 10 млн долгов колхозов государству, что, по мнению главы Российской республиканской конторы Госбанка СССР того периода, случилось «впервые в истории». См.: Михаил Семенович Зотов. Во главе Банка России. С. 53.
[336] Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 138–139.
[337] Заславская Т. И. Моя жизнь: воспоминания и размышления. М.: Экономика, 2007. С. 432–433.
[338] Синицин И. Андропов вблизи. С. 155–157.
[339] Амальрик А. А. Нежеланное путешествие в Сибирь. N. Y., 1970.
[340] Пихоя Р. СССР: история власти… С. 278–279.
[343] Духовный В. А. Майский пленум 1966 г. и наша СНГ-действительность — «Камо грядеши?» // Сайт «Cawater-info». 2006. Май. URL: http://cawater-info.net/library/rus/dukhovny_may_2006.pdf.
[344] Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи 1964–1982 гг. С. 229–230, 250, 254.
[345] Там же. С. 229–230, 250, 253–254, 293, 298, 303–304, 311, 313–315, 334–335, 355–357, 359, 362, 404, 422–425, 427, 430–432, 455–456, 458, 472–473, 475, 485, 490, 504–505, 513–521.
[346] Там же. С. 293, 430–432.
[348] Там же. С. 91.
[349] Там же. С. 139.
[350] Гайдар Е. Гибель империи… С. 157.
[351] Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 139–140.
[352] См., например, популярный художественный фильм «Дело было в Пенькове» (реж. Станислав Ростоцкий, 1957).
[353] Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 139–140.
[354] Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 64.
[355] Там же. С. 100.
[356] Упущенный шанс или последний клапан? С. 63.
[357] [Б. а.] Аграрная политика СССР второй половины ХХ в. по документам ЦК КПСС.
[358] Шаттенберг С. Леонид Брежнев… С. 341–344.
[359] Там же. С. 345. Подробно о засухе и пожарах в аграрных регионах, а также о поведении Брежнева в этой ситуации см.: Соломенцев М. Зачистка в Политбюро. С. 119–125.
[360] Из пересказа Байбаковым установок Брежнева на совещании Госплана 28.9.1972 г., посвященном планированию на 1973 г.: Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 96.
[362] О борьбе Совмина РСФСР за участие в управлении этими средствами см.: Соломенцев М. Зачистка в Политбюро. С. 127–134.
[363] Гайдар Е. Гибель империи… С. 138–140.
[364] Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 152.
[365] Интервью Н. Митрохина с И. Пилипенко. 11.04.2016.
[366] Краснопивцев А. Жажда справедливости… Т. 1. С. 68. В дальнейшем аргумент о том, что природно-экономические условия в СССР в 2,4 раза хуже, чем в США, поэтому нет смысла сравнивать СССР с ними, всерьез использовался во внутренних документах Госплана (Там же. С. 70).
[367] Там же. С. 91.
[369] Подробнее об этом см.: Малькевич В. Л., Митрофанов И. Л., Иванов А. С. Внешняя торговля СССР при Н. С. Патоличеве. 1958–1985 годы. М.: Об-во сохранения лит. наследия, 2010; Stone R. W. Satellites and Commissars: Strategy and Conflict in the Politics of Soviet-Bloc Trade (Princeton Studies in International History and Politics). Princeton University Press, 1995. Автор благодарит за последнюю подсказку Zbigniew Wojnowski.
[370] Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи 1964–1982 гг. С. 154, 156.
[371] О том, как ГДР, задействовав все производственные мощности, не успевал в 1970-е гг. удовлетворять запросы Совмина РСФСР по поставкам скоростных грузовых и пассажирских судов для речного транспорта на Волге, см.: Соломенцев М. Зачистка в Политбюро. С. 134–135.
[372] Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи 1964–1982 гг. С. 80–81 (экономические реформы в Польше), 91 (подготовка к большому турне), 100 (поставки Вьетнаму), 107–109 (экономика Чехословакии), 110–114 (экономика ГДР), 142–144 (кооперация с Польшей), 154–157 (переговоры с Ульбрихтом по экономическим вопросам), 167–168 (КНДР), 252 (записка Гомулки о СЭВ), 253 (консультация с О. Богомоловым о СЭВ), 255–257 (конкретные экономические предложения ГДР), 260–262 (экономические предложения Румынии).
[373] Катушев К. Катушев Константин Федорович // Министры советской эпохи…
[374] «В Советскую группу входили К. Катушев, Н. Байбаков, Н. Иноземцев, А. Бачурин, В. Гарбузов, Н. Патоличев, Б. Гостев, О. Богомолов и ряд других сотрудников Экономического отдела ЦК и Отдела ЦК КПСС по связям с соцстранами» (Там же).
[375] Там же. Однако этим приключения программы не закончились. Окончательно она была принята только в 1971 г.