Затем лай сразу перешел в глухое ворчание, и овчарки отшатнулись.
У одной из них от шеи к животу протянулась длинная красная лента.
Но Ванько́ не дал им опомниться. Он опять бросился на них с таким диким визгом, что псы вдруг, повернувшись, помчались обратно, при чем один бежал очень медленно, словно шатаясь.
— Не укусили? — спросил Ванько́, еле переведя дух. Ну, ну, не ори, хлопче! Ушли собаки!
Пудель, виляя хвостом, обнюхивал спасителя.
Катя, сидя на земле, не могла вздохнуть, не могла вымолвить ни слова.
— Ловко это я ее ножом, — пробормотал Ванько́, несколько раз ткнув нож в землю по самую рукоятку, чтоб вытереть кровь. — Вот подлые! Хозяева их теперь разбежались, ну они и шатаются по полю. Ты кто, девочка?
— Я… Я родителей в поезде потеряла… Не знаю, где они теперь…
— Куда ж ты идешь?
— Не знаю.
— А что ж ты знаешь?
— Ничего… не знаю.
— Немного.
Он покачал головой.
— Идем, что ли! А то еще вернутся собаки.
Катя хотела взять на руки Петю.
— Давай я его понесу. Куда тебе!
Он схватил Петю к себе на плечи.
— Сел? Ну, трогай!
Ехать на плечах было довольно весело, и Петя почувствовал доверие к этому странному мальчику, который не боялся собак и имел такой замечательный блестящий нож.
— А куда вы нас поведете, мальчик? — спросила Катя.
— Куда?.. Гм! Да вот это вопрос: куда?
Он с минуту, казалось, что-то обдумывал.
Потом решительно сказал.
— В Вырубово!
В ВЫРУБОВСКОЙ усадьбе помещался штаб красной дивизии.
В когда-то роскошном кабинете за столом, заваленным планами и черновиками приказов, сидел комиссар, товарищ Карасев, и быстро строчил что-то.
В соседней комнате пищали полевые телефоны и нервно постукивала пишущая машинка.
Помощник комиссара заглянул в кабинет.
— Товарищ Карасев, там какие-то пришли… мальчик и девочка с таким вот карапузом… Девочка с карапузом от родителей отбилась, мы ей там в общем поесть дали.