Появление нового живого существа подействовало на Катю очень ободряюще.
— Собачка, собачка, — повторяла она, — ложись, оставайся с нами.
Пес спокойно развалился у ее ног, и Катя, поправив Пете голову, на этот раз тоже спокойно заснула. Утро вечера мудренее.
Катя проснулась, услыхав громкий плач Пети.
Было уже совсем светло. В окна станции глядели оранжевые лучи холодного сентябрьского солнца.
Очевидно, морозило.
Петя плакал потому, что продрог и проголодался.
— Мама, — кричал он, — мамочка, мама…
Все тревоги и ужасы прошлого дня навалились с новой силой. Тоскливо опять стало на сердце.
— Пойдем, посмотрим, что кругом делается, — сказала Катя возможно более спокойным тоном.
— Не пойду-у… Ма-аму хочу.
Но тут внезапно Петя перестал плакать и лицо его изобразило сильнейшее любопытство.
Он увидал собаку, которая лежала, свернувшись, возле дивана и одним глазом поглядывала на своих новых знакомых.
Это был кудрявый коричневый пудель с очень симпатичной и добродушной мордочкой.
— Это кто? — спросил Петя удивленно.
— Видишь — песик!
— А он кусается?
— Нет… погладь его.
Петя нерешительно протянул руку и дотронулся до жестких кудрей пуделя, который при этом страшно зевнул, так что во рту у него даже что-то пискнуло..
— Возьмем его с собою! — воскликнул Петя.
— Взять! Легко сказать! А куда взять?
Но Катя была рада, что Петя по крайней мере отвлекся от своего горя.
Она взяла его за руку и пошла к выходу.
— Собака, собака, пойдем! — сказал Петя.
Пудель тотчас встал и побежал за ними, нюхая грязный станционный пол.
Поселок имел вид совершенно нежилой. Дома стояли, как-то мрачно нахохлившись, и не видно было в них никакой жизни.
Однако Катя все-таки перешла грязную улицу и нерешительно постучала в одну калитку.
Никто ей не ответил.
Только яростно залаяла на дворе собака.
Катя поспешила отойти, но в это время окошко приотворилось и седой, как снег, старик выглянул из него.