— Рассказывай… знаем мы вашу организацию…
И оба ворча исчезали во мраке.
Около одной калитки старушка остановилась.
— Ну, я пришла… А ты куда?..
— А я к вам, стало быть, мамаша, в гости…
— Нашел время угощаться.
— Да мне вашего угощенья вовсе не требуется… Я просто к вам, чтоб засвидетельствовать свое почтение…
— Ну… ладно…
Человек в белой шапке захохотал.
— Любезности большой от вас я не вижу.
— Зубоскал ты.
Варвара Петровна вошла во двор и дернула звонок у входной двери.
— Крыльцо-то починить надо… Ишь все подгнило… Разрушенье во всем удивительное.
— Кто? — крикнул за дверью грубый женский голос.
— Свои.
Загрохотал тяжелый засов.
В темных сенях было холодно и пахло стылым дымом. Человек в белой шапке чиркнул спичку и огляделся.
— Это чья же капуста?
— А тебе на что?
— Да нет, это я так из единственного любопытства.
Они прошли по коридору, затем Варвара Петровна вынула ключ и отперла дверь в свою комнату.
— Холодище у вас, мамаша!
— Сейчас топить буду.
Она зажгла керосиновую лампу и, не раздеваясь, опустилась на колени перед железной печуркой.
Человек в белой шапке потыкал пальцем подушки, горой лежавшие на широкой постели.
— Крупчатка?
— А ты не тычь пальцами, куда не просят.
— Хитрая вы, мамаша… Интересно, где вы рафинад держите?
— Мало ли что интересно. Все будешь знать, скоро состаришься.
— Это действительно… старость не радость… Ух, дымище.