— Идем, Петя, идем…
— А собачка за нами идет.
Пудель в самом деле бежал за ними, высунув язык красным треугольником.
Солнце начало подогревать землю.
Льдинки в лужах, похожие на битое стекло, превратились в коричневую воду.
Степь была беспредельна и только влево от дороги на горизонте кудрявилось нечто в роде рощи.
Катя бодро шла, таща за собою Петю. Она почему-то была уверена, что на хуторах им окажут самый хороший прием и непременно покормят. В самом деле, разве уж так трудно накормить двух детей.
Устав от ходьбы, Петя снова начал хныкать, а никаких хуторов не было еще и в помине. Только яснее обозначилась вдали кудрявая роща.
И вдруг пудель, все время весело бежавший сзади, кинулся вперед, со страхом озираясь и поджимая свой хвост.
В то же мгновение Катя услыхала хриплый свирепый лай и увидала трех огромных овчарок, мчавшихся прямо к ним по бурой земле.
Она много слыхала рассказов об этих свирепых псах, которым ничего не стоит на смерть загрызть человека.
Они обычно знают только своего непосредственного хозяина, а во всех других видят злейших врагов, которых надо терзать. Теперь вдобавок, вероятно, и пудель возбудил их ярость, ибо других незнакомых собак они ненавидят так же яростно, как и людей.
Грязные, похожие на вывороченные овчинные тулупы, они неслись, захлебываясь от бешенства, и Катя поняла, что наступает катастрофа.
Она схватила Петю и бросилась бежать, крича от страха, понимая, что ей все равно не убежать, и смутно сознавая, что этим бегством она еще больше раздражила псов. Теперь-то уж они, конечно, не дадут ей пощады.
Пудель мчался рядом с ней, продолжая поджимать хвост и даже не оглядываясь. И он теперь мысленно прощался с жизнью.
Катя была мастерица бегать, но с тяжелой ношей на руках она никак не могла убежать от собак. И поэтому страшный лай с каждой секундой становился все громче и громче, и у Кати мелькнула было даже мысль покориться судьбе. Остановиться и тем ускорить страшную развязку.
Но она все-таки бежала, бежала что было силы по черной дороге. Впереди виднелись деревья и почему-то ей казалось, что нужно непременно добежать до этих деревьев.
Петя обхватил ее за шею и, весь дрожа, спрятал лицо у нее на груди.
Лай раздавался совсем близко.
Еще секунда и страшные зубы вопьются ей в ноги…
И вдруг спереди по ветру донесся отчаянный крик:
— Сюда, сюда, сюда беги! Скорей! Скорей!
Какой-то человек мчался ей навстречу, размахивая палкой, и кричал: — Сюда! Сюда!..
Катя почувствовала, что ноги у нее слабеют. Она поняла, что сейчас упадет и, боясь расшибить Петю, быстро опустила его на землю.
Бежать она уже не могла.
И тут началась каша из лая, криков, ругани и палочных ударов.
Прибежавший мальчик колотил овчарок, визжал, выл, опять колотил.
Он вертелся и прыгал, как мячик, нанося страшные удары по свирепым мордам, и вдруг что-то ярко блеснуло в его левой руке.
Раздался болезненный собачий визг…