Ей стало почти весело.
— Ну, Петя, сказала она, — попали мы с тобой в переделку. Надо как-нибудь выкручиваться.
Ее бодрый тон сразу подействовал на него успокаивающе.
— А мама приедет скоро?
— Скоро!
— А папа?
— И папа!
Вопросы эти опять сжали сердце, но она тряхнула головой и сквозь станционное помещение, пустое и мрачное, вышла на крыльцо.
Здесь пахло недавно стоявшими лошадьми и было темно как в погребе. Какие-то темные строения выступали во мраке. Где-то выла собака.
Если бы Катя была одна, она, пожалуй, опять заплакала бы от мучительного сознания своего одиночества и беспомощности. Но теперь она не принадлежала себе. Она должна была показывать пример Пете. Петя не плакал. Стало быть, она должна была во что бы то ни стало поддержать его в хорошем настроении.
— Вот что, — сказала Катя. — Посидим на станции до утра, а когда станет светло, посмотрим, что и как… Хорошо?
Петя зевнул.
Ему, должно быть, хотелось уже спать. Он уже давно прогулял свой час. И как грустно прогулял.
Катя прошла в буфет и села там на деревянный диван. Петю она уложила рядом, положив его голову себе на колени.
Как было ему хорошо еще вчера засыпать в уютной кроватке.
Но Петя почти тотчас заснул. В мертвой тишине, окутывавшей станцию, раздавалось лишь его мерное дыхание.
Катя сначала решила бороться со сном. Но когда она села, усталость взяла свое, и голова ее помимо воли стала падать то на одно плечо, то на другое.
Какие-то неясные образы возникли перед ней. Потом опять появилась темная пустая станция. Затем закружились перед глазами какие-то цветные круги… Катя заснула.
Проснулась она внезапно с чувством необъяснимой жути. Что-то словно испугало ее во сне. Она увидала опять все ту же темную станцию. До рассвета было, вероятно, очень далеко. Петя продолжал мирно спать, но ужас не рассеялся вместе с пробуждением, как это обычно бывает после нехороших снов. Напротив, теперь только наступило время испугаться по-настоящему.
Первое движение Кати было вскочить, схватить Петю и бежать без оглядки, спасти от неизвестного существа, подползавшего к ней в темноте. Но затем она поняла, что убежать она не может. Путь к двери был прегражден именно этим страшным существом.
Затаив дыхание и широко раскрыв глаза, Катя ждала… Она сразу примирилась с мыслью, что вот наступила гибель. Надо просто ждать.
А неведомое существо подползло совсем близко, и Катя почувствовала у себя на ноге его теплое дыхание.
С внезапно блеснувшей надеждой она быстро протянула руку.
Собака!
Пес шарахнулся было в сторону от ее резкого движения, но затем снова обернулся к ней и стал ее обнюхивать.
— Собака, собака, — говорила Катя, все еще дрожа, — собака, хорошая…
Она осторожно погладила собаку, и та лизнула ей руку.
Это было уж совсем хорошо.
Должно быть, собака принадлежала кому-нибудь из служащих на станции.
Она, как и Катя, скучала в этом пустом мраке и вот решила завести знакомство.