И все замолчали, ибо в сущности утешать было глупо.
Беда стряслась непоправимая.
— Ну, попали они теперь к бандитам, — сказал кто-то из сидевших на буферах.
— Не докатятся… Там поворот крутой… а гора-то большая… Сковырнутся.
Но Катя не слыхала этих равнодушных рассуждений. Она вся была охвачена ужасом и, если бы не Петя, наверное, спрыгнула бы с поезда и побежала бы за оторвавшимися вагонами.
А поезд теперь мчался во весь дух, равномерно постукивая колесами, и быстро один за другими появлялись и исчезали серые телеграфные столбы.
Наступила ночь.
В СТЕПНОЙ полосе бывают возле рек густые и пышные заросли. Огромные вербы склоняются над водою, а позади них тянется левада тополей, широко раскинувших свои ветви. В темные осенние вечера такие левады глухо шумят, и одинокому путнику жутко брести вдоль черной реки.
Но тот путник, о котором сейчас будет речь, по-видимому, ничего не боялся.
Он шел неслышно по темному берегу и даже иногда начинал машинально насвистывать. Однако свист этот он тотчас же прекращал и даже ударял себя ладонью по губам, как бы желая хорошенько напомнить себе о своем легкомыслии.
При этом он каждый раз останавливался и без особенной тревоги, но внимательно прислушивался и вглядывался во мрак.
Вдруг где-то на том берегу реки вспыхнул огонек и огненная змея взвилась высоко в черное небо.
Там она лопнула зеленым огнем и кругом сразу стало светло и зелено. Тополя белыми стволами выступили из мрака и прохожий (это был совсем еще мальчик) сразу почувствовал себя на виду у всей вселенной. Что-то хлопнуло вдали, а затем над самым ухом мальчика мгновенно пронесся жалобный свист.
— Ну, ну! — пробормотал он и как змея нырнул в кусты.
Между тем ракета померкла.
После нее ночь стала казаться еще чернее.
Мальчик долго сидел в кустах, ожидая второй ракеты, но ее не было.
— Должно быть, больше пороху нехватает, — пробормотал он.
— Очевидно! — произнес кто-то рядом и так неожиданно, что мальчик вздрогнул и подался в сторону.
С бьющимся сердцем он стал вглядываться во мглу, но решительно ничего не было видно.
— Вы… кто же это? — произнес он нерешительно.
— А вы кто?
— Я… Я так… сам по себе…
— И я сам по себе…
— Так вы… ступайте своей дорогой…
— Спасибо за разрешение… а мне вот посидеть хочется.
— Ну, сидите.
— Ты, мальчик, здешний?
— А вам на что?
— Дорогу на Вырубово знаешь?