Как убить свою семью [Литрес]: читать начало книги онлайн

Амир подходит к моему шезлонгу и смотрит на меня поверх своих солнцезащитных очков.

— Привет, красотка! Это Стиви, Джей-Джей, Фатлад[15], Купер и Найдж, — он жестом указывает на парней. Они равнодушно кивают, заглядываясь на девушек в бикини.

Интересно, почему Фатладу дали такое суровое прозвище, если процент жира в его организме, похоже, и до десяти не дотягивает? Сплошные мышцы — больше, чем должно быть у человека, не занимающегося физическим трудом, и я сильно сомневаюсь, что у Фатлада есть хоть какая-то работа.

Амир хватает кокос и бросает его типу, которого он представил как Найджа. Тот с силой ударяет плодом себе по голове под громкие одобрительные возгласы. Парень пытается снова, и кокос раскалывается. Найдж забирается на шезлонг и поднимает разбитый трофей над головой, пока девушки в бикини и мускулистые парни возбужденно кричат.

— Это его лучший трюк, — с гордостью заявляет Амир. — Он практиковался восемь лет подряд. Мы пытаемся пропихнуть его на шоу талантов, где собаки показывают фокусы.

Легкая паника разливается по венам от одной мысли, что мне придется полдня наблюдать за этими дикарями, практикующими брачные ритуалы вокруг крошечного бассейна, загаженного маслом, автозагаром и пеплом. Я должна сосредоточиться на своей миссии и не позволить Амиру диктовать, как мне провести день.

Воспрянув духом, протягиваю руку и держу Амира за запястье, пока он не поворачивается и не фокусируется на мне.

— Мне правда жаль, но вы, ребята, немного задержались, а у меня остался всего час до следующей части моего путешествия. Вы пригнали сюда машину? Времени совсем нет.

Он смотрит на меня с минуту, затем откидывает голову и смеется. Мускулистый отряд позади вторит смешкам, хоть они не слышали ни слова. Похоже, тот, кто платит за выпивку, получает восторженную аудиторию.

— Крошка, я даже не знаю твоего имени! Притормози, торопыжка. У меня есть для тебя тачка, но давай немного потусим тут, потом прыгнем в нее и пошалим, окей?

Подавляю дрожь отвращения от этой ахинеи и расслабляю плечи.

— Я — Эми, — улыбаюсь, — и я определенно не против немного пошалить.

В итоге провожу почти два часа с Амиром и его растущей шайкой. Пытаюсь смириться, но это дается тяжело. Шампанское разбрызгано, девушки соблазнены и включена музыка. Амир не может долго концентрировать внимание на чем-то одном, и мне приходится терпеливо ждать, пока он прыгает и кричит «Тууууун», ни к кому не обращаясь.

Рассказываю ему, что работаю на корпоративных мероприятиях, и подчеркиваю, что я только что рассталась со своим парнем, поэтому не ищу никакой романтики. К счастью, Амир искренне не интересуется ничем подобным. Он из тех, кто просто собирает друзей и хорошо проводит время. Ничего особенного. Это обнадеживает. Я несколько раз смотрю на часы, и когда мое терпение заканчивается, говорю ему, что время поджимает и мне действительно нужно идти. Мне и правда нельзя опаздывать в «Динеро».

Он закатывает глаза, но встает и жестом подзывает Джей-Джея, который бежит к нему, практически сбивая девушку в бассейн.

— Приятель, подгони «Хаммер», — приказывает Амир и делает глоток шампанского. — Ты забавная, Эми. Я и не думал, что ты напишешь. Хотя, в конце концов, никто не может устоять перед Амиром, ха-ха.

Он кладет руку мне на спину и ведет меня к зданию. Там мы протискиваемся, как официанты, прислонившись спиной к стене.

— Дорогуша, это суперская тачка, но она мощная. Это зверь. Точно справишься?

Заверяю его, что за рулем больших машин я сидела кучу раз. Вранье на сто процентов. Я благоразумно не стала уточнять, что такое «Хаммер». Мы ждем снаружи, и Амир говорит мне спокойно наслаждаться тачкой, не беспокоясь о том, чтобы вернуть ее до воскресенья. Я верну ее еще раньше, но сейчас просто улыбаюсь и благодарю его.

По сигналу появляется громадина. Шум оглушает, и я на мгновение вздрагиваю. Амир смеется и дает пять Джей-Джею, передавая ключи. Эта машина огромная. Тонированные стекла и матово-черное покрытие. Он заставляет меня несколько раз проехать с ним по подъездной дорожке, указывает на хромированную отделку и тройную подвеску или что-то в этом роде. Сжимаю руль и осторожно ставлю ногу на тормоз, задаваясь вопросом, хорошая ли это идея. Но когда я осмеливаюсь отпустить ногу, понимаю, что мощь этой машины на руку. Говорю Амиру, как это здорово для моей маленькой поездки и как моей подруге понравится «Хаммер».

— Девочки любят большие тачки, да? В них выглядишь по-настоящему сексуально. Только не испорти мою крошку, я хочу отвезти ее на юг Франции на следующей неделе.

На мгновение чувствую себя виноватой, ведь почти наверняка собираюсь если не уничтожить ее, то, по крайней мере, нанести ей серьезный косметический ущерб. Но ничего такого, что не могла бы исправить пачка наличных, а судя по сегодняшней вечеринке, у Амира с этим проблем нет.

Он говорит оставить тачку у клуба, когда я закончу, подмигивает, заключает меня в крепкие объятия и возвращается на тусовку. Сижу в салоне с минуту, окутанная стойким запахом древесного лосьона после бритья, удивляясь своей удаче. Человек, который ничего обо мне не знает, дал мне машину, не придираясь к страховке, удостоверению личности или даже гарантии, что я умею водить. Моя маленькая арендованная старушка надежно спрятана в переулке, и я могу осуществить свой план, оставив еще меньше следов, чем представлялось раньше. На секунду задумываюсь, не ловушка ли это, но, поскольку никто не знает о моих планах, гоню эту мысль прочь.

Уже половина седьмого. Время летит быстро, когда в крови алкоголь. По словам Джереми, они отправятся в казино после ужина, так что доберутся они туда около 21:30. Я не собираюсь следить за ними весь вечер по одной причине: не хочу, чтобы кто-то запомнил машину. Поэтому не спеша еду в сторону Марбельи, надеясь найти какую-нибудь еду, помимо куриных наггетсов или отсыревших чипсов.

Пока ем суп, я глубоко дышу и заставляю свою ногу перестать трястись. Мари часто просила меня перечислить пять лучших моментов дня, «чтобы вспомнить, какие мы везучие». Я не делала этого с тех пор, как она умерла, но сейчас самое подходящее время подвести итоги. Сегодня, как любят говорить неизлечимо серьезные люди, первый день моей жизни. Именно тот день, когда жизнь начнется по-настоящему. Большая ее часть была отдана тому, чтобы добраться сюда. Детство было коротким, подростковые годы разочаровали: они были похожи на комнату ожидания взрослой жизни. Начиная с двадцати лет вкалывала — средство достижения цели. Я не чувствовала себя такой уж везучей, прости, Мари. Ты ушла от меня слишком рано, и в результате удача мне так и не улыбнулась. Так что перечислить пять лучших моментов не получится. Но, может, пока достаточно и одного? Давайте начнем с малого и посмотрим, что будет дальше.

В 20:45 я оплачиваю счет и возвращаюсь к громадине, припаркованной через дорогу от ресторана. Интересно, существует ли обратная взаимосвязь между деньгами и вкусом? Пристрастие Амира к хрому говорит в пользу этой теории. То же касается дома Джереми и Кэтлин, если уж на то пошло. Но эти люди — «нувориши», как любила говорить мама Джимми. Возможно, чем старше ваш капитал, тем сильнее хватка. Если я преуспею — стану богаче Креза[16], только деньги будут «новыми». Может, у меня разовьется пристрастие к бронзе, бежевому цвету и побрякушкам, но я сильно сомневаюсь. Значит, чувство стиля зависит от того, отвратителен ты или нет. Семейка Артемис безусловно бы это подтвердила.

Я не указываю пункт назначения в навигаторе, на случай если Амир полезет смотреть или полиция найдет машину. Вместо этого у меня есть маленькая карта, купленная в аэропорту за шесть евро. Я уже много раз проверяла маршрут, и у меня будет достаточно времени, если я вдруг потеряюсь. Вытаскиваю парик из сумки и морщусь от того, каким потрепанным он выглядит всего после одной носки. Скупой платит дважды, как говорит мама Джимми. В следующий раз вложу больше денег в маскировку. Я еду по извилистым темным дорогам в тишине, не превышая тридцати километров в час. На дороге почти нет машин. Изменится ли это ближе к казино? У меня будет только одна попытка, и, если появится хоть какой-то намек на другую машину, я просто не буду рисковать. Черт. Все должно получиться. Должно.

Казино находится у черта на куличках, но окружено множеством странных ресторанчиков и баров, а значит, я могу встать на парковке, не боясь показаться здесь белой вороной. Быстро обхожу казино, чтобы убедиться, что «Мерседеса» Артемисов еще нет, и направляюсь ко входу. Я не собираюсь заходить — во-первых, я не член клуба, а во-вторых, не хочу попасть на записи камер видеонаблюдения. Вместо этого слоняюсь в темноте между клубом и баром под названием «Лучи». Это место похоже на торговый центр за городом, и я уже ожидаю увидеть строительный магазин. Гламурным его точно не назовешь. Удивлена, что мои бабушка с дедушкой соблаговолили приехать. С другой стороны, они предпочитают проводить свою старость в коттеджном поселке в Марбелье, месте, которое делает Флориду похожей на Италию эпохи Возрождения с культурной точки зрения.

Я злюсь, что выделила себе так много времени. Спорим, мои бабушка и дедушка из тех людей, которые начинают волноваться, если они не будут дома к одиннадцати вечера, но вдруг на самом деле они ночные пташки? Мне остается только шататься по парковке с несколькими кустиками, за которыми можно спрятаться. Нервы сдают, и я возвращаюсь к своей машине, чтобы собраться с силами и снова все обойти. Пока я прогуливаюсь, медленно подъезжает серебристый седан, загораживая середину дороги. Задерживаю дыхание и пытаюсь рассмотреть номерной знак, но в этом нет необходимости. На переднем сиденье — миссис Артемис с несчастным выражением лица и роскошной укладкой. Слышу хихиканье и отступаю. Останавливаюсь, когда до меня доходит — хихикала я сама. Не думала, что буду так предвкушать предстоящее.

Пожилая пара медленно выходит из машины. Джереми бросает ключи парковщику и едва смотрит на свою жену, которая осторожно ступает на тротуар, сжимая свою «Шанель», словно ребенок плюшевого мишку. Они направляются в казино, не говоря ни слова швейцару, будто молчаливые статуи сдвинулись с мест, чтобы выразить уважение великим мира сего. Только статуи не могут потереться задницей о кожаные сиденья «мерса», а вот швейцар может (надеюсь, так он и делает).

[15] Fatlad (Fat lad, англ.) — пухляш, жиртрест.

[16] Крез (596–546 до н. э.) — последний царь Лидии. Считается, что он одним из первых начал чеканить монету. Слыл богачом, его имя стало нарицательным.