Как убить свою семью [Литрес]: читать начало книги онлайн

— Не знал, что у тебя бывают приступы паники. У меня тоже случаются, еще с детства. Я часто говорил маме, что не могу дышать, но не мог это нормально объяснить. Недавно они вернулись и стали сильнее, — он посмотрел на меня с пониманием и неуклюже потер мой большой палец.

— Что случилось? — спросила я, глядя на него с подходящим градусом беспокойства: мужчинам нравится, когда на них пристально смотрят, это демонстрирует вашу увлеченность их словами.

— Мои бабушка и дедушка попали в аварию… — Эндрю закрыл глаза и отпустил мою руку.

Я не стала его удерживать, вместо этого снова взяла вино и окунула пальцы в пруд.

— А насколько тут глубоко? Роджер ведет себя так, будто здесь может прятаться Лох-Несское чудовище.

Эндрю рассмеялся и откинул волосы с лица, отчего отвратительная серьга с ракушкой звякнула. Напряжение рассеялось.

— Это место — вся его жизнь. Ему просто нравится воображать, что все здесь больше и страшнее, чем на самом деле. Пруды не очень глубокие, хотя этот я переходил вброд и удивился, что в середине уровень воды доходит примерно до талии. Ты же не хочешь, чтобы Роджер тебя поймал? Подумай о лягушках, Лара, — сказал он притворно возмущенным тоном.

Мы допили бутылку, и я решила вызвать такси. Эндрю помог мне подняться — я была пьянее, чем думала, — и мы, спотыкаясь, вернулись к главным воротам, хихикая и шикая друг на друга. Я предложила подвезти его домой, но он сказал, что хочет подышать свежим воздухом, и я прыгнула в «Тойоту Приус». Водитель слушал странное попурри из акустических мелодий. За несколько минут до того, как мы подъехали к моей квартире, я почувствовала вибрацию мобильного. Неуклюже разблокировала телефон и посмотрела на эсэмэску.

Ок, давай сделаем это. В следующую субботу, после работы. Принеси вино — я думаю, розовое будет кстати. Но это СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. Никто не должен знать.

Несмотря на ужасную кавер-версию All That Jazz, которая звучала в машине, я смогла улыбнуться. Попался.

Следующая неделя была тяжелой. Я не могла спать, работать, делать что угодно, кроме как думать о субботе. Помню, когда мне было семнадцать, нас с Джимми пригласили на вечеринку по случаю дня рождения одноклассника в ночном клубе в Финсбери-Парке. Элитно! Мы потратили кучу времени на подделку удостоверений и выбор нарядов. Придумали красноречивую ложь для Софи и отрепетировали все до мельчайших деталей, чтобы нас не застукали, как это бывает с тупыми подростками. Вся ответственность была на мне, Джим прокололся бы в одно мгновение. Выражение лица выдает его постоянно. К понедельнику мы были так взвинчены от предвкушения, что я не могла заснуть. У меня внутри все трепетало, адреналин разливался по телу, и я вертелась с одного бока на другой, переживая о том, сработает ли наш план — доберемся ли мы до клуба и проведем ли ночь так, как задумали. Это было убого. Мы смогли это провернуть, все прошло как по маслу, но вечеринка была огромным разочарованием, и мы застряли под ледяным ливнем в ожидании автобуса в час ночи. Джимми силился сдержать тошноту, а я старалась отдалиться на случай, если у него не получится. И из-за этого никчемного события я так переживала? Сейчас похожее чувство, за исключением того, что ставки намного выше и я больше не езжу на ночных автобусах.

Подготовка к субботе заключалась не столько в том, какое платье надеть, сколько в покупке бутылки вина с закручивающейся крышкой и пары резиновых перчаток. В понедельник у меня было и то и другое. Следующие пять дней у меня дрожали ноги и путались мысли, в которых то и дело появлялся улыбающийся Эндрю. Честно говоря, не помню, чтобы Патрика Бейтмана[28] изводило чувство вины за аморальные поступки. Осуществить этот план с поистине холодной головой оказалось гораздо труднее, чем я думала.

Тем не менее наступила суббота, и вместо того, чтобы сесть на поезд до центра, как обычно, иду всю дорогу пешком, надеясь успокоить себя ритмом своего шага. И это правда работает: в центр прихожу с улыбкой и готовностью красить дверь общего туалета, как велел Роджер. Эндрю опаздывает, и через тридцать напряженных минут я начинаю беспокоиться, что он не появится вовсе. Но все же он приходит — волосы стянуты повязкой из старой футболки, на нем пара лоскутных шорт, которые слишком похожи на пижамные штаны. У его отца был счет у портного на Джермин-стрит, думаю, морщась. Какая беспечная растрата. Машу ему рукой, но не прекращаю красить дверь. Не нужно быть слишком нетерпеливой, особенно если он чувствует себя неловко из-за предстоящего события. День становится все жарче. Роджер, Люси и пожилая леди, которая спасается от своего дряхлого полуживого мужа, сидят в столь же дряхлых шезлонгах рядом с туристическим центром и пишут названия растений на палочках, которые нужно воткнуть в землю, — будто растения что-то значат для Национального фонда. Слава богу, есть солнце. Дождь наверняка загнал бы нас внутрь, и задуманный мной план рухнул бы.

Вряд ли я когда-либо работала так усердно, как сегодня. Два слоя водостойкой краски и полная очистка внутренних стен в придачу. Оказывается, ничто так не повышает производительность, как запланированное убийство. В пять часов вечера Роджер заваривает чай, мы все складываем инструменты и идем на веранду. На самом деле это приятно. Как будто я часть чего-то. Чего-то обыденного и совершенно бессмысленного, но это не кажется пустяком, если ты никогда не испытывал ничего подобного.

Бывало, в некоторых ситуациях я задумывалась, не посылает ли мне Бог знаки, чтобы я сошла с этого пути и начала нормальную жизнь. Но каждый раз я вспоминала, что не верю в Бога. А даже если он есть… то сам обрек меня на такое существование.

Мы отправляемся в паб в шесть вечера, Роджер и Люси следуют за нами по пятам. Люси действительно изменилась за то время, что мы были в центре. Образ слегка нервного кролика испарился. Сегодня на ней бандана и комбинезон, лицо загорело от работы на свежем воздухе. Может, Роджер для нее просто наставник? Я так и не поняла. Учитывая альтернативный вариант, горячо надеюсь на это.

В пабе довольно тихо, занято всего несколько столиков. Одинокий молодой человек, потягивающий пинту наедине с книгой, выглядит немного неуместно — это совсем не то заведение, где нужно искать уединения. Мы с Эндрю осушаем бутылку отвратительного белого, в то время как Люси и Роджер потягивают шампанское. Разговоры натянутые. Наша компания выглядит неестественно, особенно сейчас, когда мы считаем секунды, как парочка, которой не терпится свалить и оказаться в постели. Заказываю еще одну бутылку и говорю, что мне нужно выпить для храбрости перед предстоящим свиданием. Роджера это забавляет, он просит «заставить парня платить» и дает советы, как завязать разговор. Один из них, я не обманываю, состоит в том, чтобы спросить, какая настольная игра, по его мнению, лучшая.

— Моя любимая… и очень противоречивая… «Монополия!» — никто не спрашивает, почему она противоречивая, и его разочарованный взгляд — сам по себе награда.

Эндрю начинает постукивать ногами, и я беспокоюсь, как бы он не отступил, если мы задержимся здесь надолго. Поэтому решаю взять быка за рога. Допив бокал, встаю и лучезарно улыбаюсь.

— Что ж, пожелайте мне удачи. Мне нужно быть в Энджеле в половине девятого, будем надеяться, он того стоит. — Я перекидываю сумку через плечо и радостно хлопаю Эндрю по спине. Роджер поднимает свой бокал за меня, Люси нерешительно машет рукой. Выйдя из паба, сворачиваю с главной дороги и возвращаюсь в центр. Решаю не писать Эндрю, позволяя ему взять бразды правления в свои руки. Вместо этого сижу на обочине и пью вино из фляжки, которую захватила с собой.

У меня нет привычки пить из емкостей, которые так откровенно взывают о помощи, но мое вино должно быть отдельно. То, что у меня припасено для Эндрю, смешано с водкой, а мне нужно сохранить ясность ума. Теперь вы понимаете, почему мне нужна бутылка с завинчивающейся крышкой, — чтобы не возиться с пробкой. Треть содержимого я вылила в свою фляжку, а остальное разбавила лучшей водкой, которую смогла найти. Не то чтобы у него завтра будет похмелье, мне просто захотелось его уважить и не подсовывать водку уровня моющего средства. Прощальная трапеза, и все на этом. Хотя, по-видимому, в Америке больше не дают такого права. Один парень заказал еды на сотни фунтов, а потом отказался есть. Охранники были так взбешены этим проявлением независимости, что теперь никто не сможет получить последнего удовольствия. Сокамерники проклянут его, но я восхищаюсь решимостью этого человека разозлить всех до единого.

Выпив примерно половину, вижу шатающуюся фигуру. Некоторые мужчины выглядят такими растрепанными, что кажется, словно их нарисовал ребенок. Эндрю — как раз такой человек. Все сомнения развеяли волосы — по ним сразу понятно, кто ко мне приближается. Легкое покачивание выдает допитую вторую бутылку вина. Я встаю и смеюсь, махая ему свободной рукой.

— Пошла ты на хрен, за то, что бросила меня там, — он легонько хлопает меня по плечу. — Роджер талдычил о расписании утилизации отходов, и Люси никак не пыталась его остановить. Она, кажется, считает это очаровательным?

Кузен бросает рюкзак и нащупывает ключи. Как только мы входим, он кладет сумку на большой стол, а я направляюсь на кухню за кружками. Он не должен узнать, что мы будем пить разное вино. Когда я нахожу посуду, Эндрю уже устраивается на улице. С долей веселья замечаю, что на нем, кажется, резиновые перчатки. Получается, сегодня вечером мы оба принимаем меры предосторожности.

— Я дам раствор из пипетки, хорошо? Не думал, что тебе на самом деле захочется лизнуть лягушку, — Эндрю смеется, но я вижу, как он встревожен.

— Не волнуйся об этом сейчас, отложи ее и давай выпьем. Мы можем заняться этим позже, — говорю с улыбкой, протягивая ему кружку с надписью «Лягушатник!» сбоку.

Он с благодарностью берет ее и делает большой глоток. Напрягаюсь, гадая, заметит ли он необычную крепость, но тот просто пьет и садится рядом. Пока Эндрю дозирует лягушачий сок, мы говорим о полевых работах и местах, куда он хочет поехать после Австралии. Решив, что мне нечего терять, я спрашиваю, поддерживают ли родители его амбиции.

— Мы не общаемся, — прямо говорит он. — Уже несколько лет. Это к лучшему — у меня очень токсичная семья.

— Что случилось? — глажу его руку.

— О, ничего. Хотя, все. Я просто родился не в той семье. Я часто шутил, что меня подменили, а настоящий сын моих предков колесит на «Бентли» по какому-нибудь пляжу. Они не плохие люди… Ну, мама не такая. На самом деле она прелестна. Но все ожидания, которые они возлагали на меня, были сосредоточены вокруг денег и бизнеса моего дяди, и это просто ужасно. Я поддерживал связь некоторое время после заявления, что не буду работать на семью, но это стало слишком сложно. Они настаивали, говорили, что я принимаю глупое решение и веду себя как избалованный ребенок.

[28] Патрик Бейтман — главный герой романа «Американский психопат» Брета Истона Эллиса и одноименного фильма.