АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По сути, на «фольклорном» воспроизводстве информации, предполагающем вариативность нарративов, основано отождествление с «движением АУЕ» различных криминальных случаев; это делают не только журналисты и чиновники, но и обычные граждане. Распространение таких нарративов происходит и офлайн, и онлайн.

Возникновение темы АУЕ послужило толчком для изготовления большого количества медиапродукции (и профессиональной, и любительской), использующей слово и понятие «АУЕ» как мем; распространение этой продукции имело вирусный характер, что типично для интернет-фольклора.

Появление модной темы и мема АУЕ стимулировало возникновение большого количества игровых практик [параграф VI.6].

В тревожность, связанную с «движением АУЕ», легко встраиваются многие фобии, существующие в обществе, — боязнь опасности, исходящей из Интернета, боязнь политического вмешательства из-за границы (в частности, из Украины) [параграф VII.6].

Распространились слухи о «движении АУЕ».

4. Повышенное внимание к проблеме в ущерб аналогичным, не менее важным проблемам

При относительной стабилизации деструктивных процессов в молодежной среде в Российской Федерации все-таки сохраняют актуальность многие социальные проблемы. Однако далеко не все они вызывают медийный интерес, например:

— почти не обсуждается проблема СПИДа, хотя с 2005 по 2018 год количество выявленных носителей выросло почти в три раза и составило около 0,6 % населения[407], в некоторых регионах этот показатель значительно выше; не вызвали заметного информационного резонанса официальные заявления о беспрецедентном росте заболеваемости СПИДом в 2016 году[408];

— мало внимания уделяется проблемам наркомании; при этом, хотя в сравнении с пиком 2008–2009 годов наблюдается значительный спад, уровень заболеваемости наркоманией остается высоким[409];

— высок и уровень самоубийств, в том числе подростковых[410], однако их медийное обсуждение активизируется только в связи с тематикой «групп смерти» (в данном случае имеет место еще одна моральная паника, о чем пойдет речь в главе VIII).

5. Колебание общественного интереса к проблеме без соответствующего изменения ее объективной значимости; обычно речь идет о резком всплеске и последующем не менее выраженном спаде интереса к новости

Если судить по показателям запросов в Интернете, выявленным с помощью инструмента Google Trends [глава V], интерес к теме обусловлен резонансными событиями, в частности инцидентами, которые представлены как деятельность «движения АУЕ»; интерес к этим событиям быстро падает, и, соответственно, падает интерес к «движению АУЕ». Стабильный интерес к теме просматривается только в 2017 году, когда тема была модной, поддерживалась медийной продукцией (музыкой, видео, выступлениями блогеров, визуальной продукцией и др.).

Рассмотрев общую схему моральной паники, связанной с «движением АУЕ», остановимся на некоторых ее аспектах подробнее.

VII.3. АУЕ-паника на фоне снижения преступности

Как уже было сказано в предыдущем параграфе, существуют определенные факты, не укладывающиеся в концепции об опасности «движения АУЕ» как массового явления. Эти факты обычно не упоминаются в алармистских публикациях. Один из таких фактов — общий спад интереса к криминальной деятельности.

В России, как и в развитых странах в целом[411], наблюдается длительное поступательное снижение преступности, в том числе преступности несовершеннолетних[412]. Так, согласно данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации[413], в 2010 году в стране было выявлено 72 692 несовершеннолетних, совершивших преступления, а в 2019 году — 37 953 чел.; иначе говоря, за десять лет преступность снизилась в два раза.

Может быть, подростковая преступность растет в отдельных регионах, охваченных «движением АУЕ»? Нет, это не так — портал правовой статистики Генеральной прокуратуры РФ позволяет высчитать динамику преступности по любому региону, и ее уровень снижается везде. Например, в Забайкальском крае, который считается регионом с наибольшей представленностью АУЕ, в 2010 году совершили преступления 1370 несовершеннолетних, а 2019 году — 857; то есть произошло снижение в 1,6 раза.

Из статистических данных, опубликованных на сайте Судебного департамента при Верховном суде РФ, следует, что за последние десять лет (с 2009 по 2020 год) количество несовершеннолетних в возрасте от 14 до 17 лет, осужденных за совершение преступлений, снизилось более чем в 3 раза — с 56 тысяч человек в 2009 году до 16 858 в 2019-м. При этом количество осужденных в возрасте 14–15 лет за тот же временной отрезок сократилось примерно в 4 раза: с 21,6 тысячи до 5,4 тысячи человек[414].

Уменьшилось и количество осужденных, содержащихся в колониях для несовершеннолетних: в 2007 году этот показатель составлял 10 750 чел., в 2009 году — 5970 чел., в 2019 году — 1155 чел.[415] То есть с 2009 года произошло снижение в 5, а с 2007 года — более чем в 9 раз. Численность несовершеннолетних осужденных после середины 1990-х годов уменьшалась постоянно. Так, с 2000 по 2010 год этот показатель снизился более чем в четыре раза[416], а с 2000 по 2020 год снижение было почти шестикратным. Высоки и темпы снижения численности взрослых заключенных[417].

График 2. Динамика количества несовершеннолетних, совершивших преступления, на 10 тыс. чел. населения: 1 — Забайкальский край, 2 — Республика Бурятия, 3 — всего по Российской Федерации, 4 — Москва

Чтобы наглядно показать динамику преступности несовершеннолетних и различие этой преступности по регионам, я свел в графике 2 показатели за 2010–2020 годы[418]. Два первых графика показывают изменение количества преступлений на 10 тыс. человек населения для двух регионов, в которых, как считается, наиболее представлено «движение АУЕ». Действительно, видно, что преступность в Забайкальском крае и Республике Бурятия значительно выше средней по России; это два неблагополучных региона; для сравнения я поместил на схеме показатели региона с невысоким уровнем преступности — Москвы; видно, насколько ситуация здесь благополучна.

Стоит обратить внимание на всплеск в Забайкальском крае преступности несовершеннолетних в 2013–2015 годах: это тот самый всплеск, о котором 17 октября 2014 года говорил представитель прокуратуры Забайкалья [параграф I.1]; напомню, что это заявление стало одним из толчков, стимулирующих обсуждение «движения АУЕ».

Итак, мы видим парадоксальную ситуацию, когда моральная паника вокруг криминализации молодежи развивается, несмотря на то что реальная опасность молодежной преступности снижается, причем значительно. Этот случай не единичен, можно привести еще несколько примеров.

1. Барри Гласснер, рассматривая страх перед преступностью, отмечал случаи, когда страх рос при снижении самой преступности[419].

2. Стюарт Халл и его соавторы утверждали, что в 1970-е годы в Великобритании правительство создало моральную панику, связанную с ростом преступности, хотя в действительности она снижалась[420].

3. Глеб Ципурский отметил в истории Советского Союза случай, когда во второй половине 1950-х годов при снижении молодежной преступности была развернута кампания по борьбе с хулиганством в молодежной среде; иначе говоря, была создана моральная паника, связанная с преступностью[421], подробнее эта ситуация будет рассмотрена в параграфе VIII.1.

Каждый из этих случаев обусловлен влиянием индивидуального набора факторов. Но стоит напомнить, что средства массовой информации в целом мало заинтересованы в описании безопасной жизни: интерес к криминальным событиям является для них институциональным свойством; они сознательно нагнетают страх, связанный с преступностью, и извлекают из него выгоду[422]. Если в это время происходит спад преступности, СМИ не уделяют ему внимания, продолжая описывать интересный зрителям криминал. Так, «в период с 1973 по 1993 год ежегодный уровень насильственных преступлений в Соединенных Штатах составлял около 50 случаев на 1000 населения. С 1994 года этот показатель снижался из года в год и в настоящее время составляет 20. Это одна из самых важных историй за последние полвека, но она не получила достаточного внимания средств массовой информации. Вместо этого в ночных новостях рассказывают о местных убийствах и изнасилованиях. Следовательно, даже в двадцать первом веке страх перед преступностью остается высоким»[423].

Возникновение моральной паники при явном статистическом снижении реальной опасности связано не только с преступностью. Приведем примеры.

1. В 1980-е годы, когда потребление наркотиков в США снижалось, наблюдалась моральная практика, связанная с развитием наркомании; Джеймс Хоудон утверждал, что развитие этой паники было спровоцировано лично тогдашним президентом США Рональдом Рейганом[424].

[407] Здравоохранение в России. 2019: Стат. сб. / Росстат. М., 2019. С. 43.

[408] В России уже более миллиона ВИЧ-инфицированных — рекорд за всю историю наблюдений // NEWSru.com. 04.08.2017. https://www.newsru.com/russia/04aug2017/aids.html.

[409] Здравоохранение в России. 2019… С. 47.

[410] Смертность от самоубийств (3.4.2.) // ЕМИСС. Государственная статистика. https://fedstat.ru/indicator/58547.

[411] Кнорре А., Кудрявцев В. Великое снижение преступности // Ведомости. 27.09.2017. https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/09/28/735650-velikoe-snizhenie.

[412] Теунаев А. С., Дубова М. Е. Новый взгляд на качественно-количественные показатели подростковой преступности в России // Юридические исследования. 2021. № 2. С. 44–63. https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=34667.

[413] Выявлено несовершеннолетних лиц, совершивших преступления [2011–2020] // Генеральная прокуратура Российской Федерации. Портал правовой статистики. http://crimestat.ru/offenses_table.

[414] За 10 лет количество осужденных подростков снизилось более чем в 3 раза // РАПСИ. Российское агентство правовой и судебной информации. 23.06.2020. http://rapsinews.ru/judicial_news/20200623/305953594.html.

[415] Характеристика лиц, содержащихся в воспитательных колониях для несовершеннолетних [2007–2019] // Федеральная служба исполнения наказаний. https://fsin.gov.ru/structure/inspector/iao/statistika/Xar-ka%20v%20VK.

[416] Российский статистический ежегодник. 2019: Стат. сб. / Росстат. М., 2019. С. 273.

[417] Характеристика лиц, содержащихся в исправительных колониях для взрослых [2007–2019] // Федеральная служба исполнения наказаний. https://fsin.gov.ru/structure/inspector/iao/statistika/Xar-ka%20lic%20sodergahixsya%20v%20IK; Российский статистический ежегодник. 2019. С. 273.

[418] Показатели рассчитаны исходя из количества преступлений по регионам, по данным Генеральной прокуратуры РФ (Показатели преступности России // Генеральная прокуратура Российской Федерации. Портал правовой статистики. http://crimestat.ru/offenses_table), и численности населения регионов, по данным Росстата (Демография // Федеральная служба государственной статистики. https://rosstat.gov.ru/folder/12781).

[419] Glassner B. The Culture of Fear: Why Americans Are Afraid of the Wrong Things. Basic Books, 1999. Р. 20–49.

[420] Hall S., Critcher Ch., Jefferson T., Clarke J., Roberts B. Policing the Crisis: Mugging, the State, and Law and Order. London, 1978.

[421] Tsipursky G. A Soviet Moral Panic?.. P. 173–198.

[422] Altheide D. L. Creating Fear: News and the Construction of Crisis. New York, 2002; Jewkes Y. Media and Crime. London: Thousand Oaks, CA, 2004; Lee M. Inventing Fear of Crime: Criminology and the Politics of Anxiety. Devon, UK, 2007.

[423] Goode E., Ben-Yehuda N. Moral panics… P. 103.

[424] Hawdon J. E. The Role of Presidential Rhetoric in the Creation of a Moral Panic: Reagan, Bush, and the War on Drugs // Deviant Behavior. 2001. Vol. 22. (September — October). P. 419–45.