АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Практически все «моральные предприниматели», высказывающие алармистскую точку зрения и заявляющие о гипертрофированной опасности «движения АУЕ», игнорируют информацию, противоречащую логике развития моральной паники.

1. Никто не говорит о том, что в стране происходит длительное и последовательное снижение преступности несовершеннолетних. Между тем за последние два десятилетия количество преступлений, совершенных несовершеннолетними, снизилось вдвое; уменьшилось и количество заключенных [параграф VII.3]. Напротив, «моральные предприниматели» старательно подчеркивают якобы имеющийся рост преступности, настаивают на том, что преступность несовершеннолетних захлестывает территорию Российской Федерации [параграф VII.9].

2. Никто не говорит о существовании юридических механизмов, делающих невыгодным привлечение к преступной деятельности несовершеннолетних, в частности статьи 150 Уголовного кодекса РФ «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления» [параграф VI.5]. Напротив, «моральные предприниматели» настойчиво говорят о вербовке несовершеннолетних взрослыми преступниками, привлечении их к криминальной деятельности и беззащитности жертв при якобы отсутствии защищающего их закона.

3. Никто не говорит о реальном содержании ВК-сообществ, имеющих в названии слово АУЕ; такие сообщества в действительности представляют собой «мужские» паблики, в которых речь идет о вещах, далеких от криминала (ценности семьи, дружбе, преданности) или же нетождественных криминальной деятельности (мужской самореализации, активной мужской позиции, романтизации мужского индивидуализма); отсылок к криминальной деятельности здесь крайне мало; информации, напрямую толкающей к преступным действиям (прямых призывов к правонарушениям, инструкций по совершению преступлений, юридических консультаций, разбора конкретных преступлений, похвал конкретным действующим преступникам и проч.), практически нет [параграф IV.1]. Несмотря на это, «моральные предприниматели» настаивают на том, что именно через эти группы осуществляется пропагандистское влияние профессионального криминала на подростков.

Затронув тему страха перед Интернетом, нужно отметить еще один важный момент: многие «моральные предприниматели» очень слабо ориентируются в Интернете. Многим чиновникам, работающим в правоохранительных органах, системе образования и других сферах, действительно трудно зайти в социальные сети (особенно заблокированные на территории России) и ознакомиться с тем, насколько в реальности опасно их влияние. В результате чиновники придают деструктивному влиянию Интернета неоправданно высокое значение и применяют к нему неадекватные запретительные меры. Например, в сети «ВКонтакте» блокировке подвергаются ВК-сообщества, в названии которых есть сочетание букв АУЕ, в то время как сообщества с аналогичным содержанием, не названные роковым словом, остаются в свободном доступе, с их контентом на территории Российской Федерации можно ознакомиться без каких-либо ограничений, они остаются «не видны» для карающей руки правосудия, плохо разбирающегося в Интернете.

В случае с «движением АУЕ» мы видим один из наиболее ярких принципов «моральной паники» — целенаправленную манипуляцию численностью «народных дьяволов»[404]. Во многих заявлениях официальных лиц и публикациях СМИ содержатся оценки численности предполагаемого «движения АУЕ». Методика подсчета не раскрывается, но по некоторым косвенным данным [параграф VII.9] видно, что она проста — в число «сторонников движения АУЕ» автоматически зачисляются пользователи Интернета, присоединившиеся к ВК-сообществам. Такой подход в корне неправилен, а если применяется сознательно, то может быть рассмотрен как фальсификация. Современный пользователь Интернета знакомится с огромным количеством самой разной информации; для этого он подключается к самым разным сообществам, которые просматривает по мере возможности, а может и не просматривать вообще. Если пользователь, помимо прочего, присоединяется к интернет-ресурсам, на которых присутствует криминальная тематика, это совершенно не говорит о том, что он разделяет криминальные ценности.

На протяжении последнего десятилетия в ходе моральной паники произошла смысловая трансформация: «слово → субкультура → движение». Аббревиатурой АУЕ поочередно называли разные понятия.

1. Первоначально АУЕ было сленговым словом, употреблявшимся в криминальной среде, в большинстве случаев это было приветствие или восклицание; использование же слова в качестве идентифицирующего обозначения сообщества было крайне редким. Первым, кто ввел его в публичный дискурс, стал представитель прокуратуры Забайкальского края Е. Л. Синельников.

2. С 2016 года слово АУЕ стало восприниматься как ключевой идентифицирующий признак субкультуры — криминальных молодежных сообществ, мало связанных друг с другом; ключевым моментом для этого стало выступление политика Я. В. Лантратовой.

3. Решением Верховного Суда РФ от 17 августа 2020 года аморфная «субкультура АУЕ» «превратилась» в «хорошо структурированную и управляемую организацию», или «движение АУЕ». Если первый переход — от слова к «субкультуре» — случился во многом спонтанно, как продукт творчества «моральных предпринимателей» разных уровней, то второй переход — от «субкультуры» к «движению АУЕ» — произошел благодаря совместному действию двух высокостатусных акторов — Верховного Суда РФ и Генеральной прокуратуры РФ.

Изменение ключевых понятий, определяемых аббревиатурой АУЕ, обусловлено публичными высказываниями авторитетных «моральных предпринимателей».

Можно проследить еще одну цепочку трансформации понятия: «подростковый криминал → АУЕ → ячейка движения АУЕ».

1. Первоначально при обсуждении различных социальных проблем, связанных с преступностью несовершеннолетних, так и говорили, что речь идет о подростковом криминале, или использовали какое-то другое выражение, более или менее конкретно определяющее характер криминальной деятельности: уличная группировка, буллинг, насилие, наркомания и др.

2. С 2016 года, когда возник бренд АУЕ, его стали применять по отношению к самым разным явлениям, связанным с подростковым криминалом. Рассказывая о том или ином преступлении, журналисты произвольно сообщали, что его совершили «сторонники движения АУЕ», иногда эта идентификация происходила на основе каких-либо косвенных данных (например, несовершеннолетний преступник мог состоять в каком-либо тематическом ВК-сообществе) или совершенно огульно.

3. После решения Верховного Суда РФ от 17 августа 2020 года, признавшего существование «движения АУЕ», несовершеннолетних или взрослых преступников, если они представляли собой группу, называли по умолчанию «ячейкой движения АУЕ», или «ячейкой АУЕ»[405].

Согласно какой модели происходит развитие моральной паники, связанной с «движением АУЕ»? Напомню, что в исследовательской литературе выделяется три модели: «управляющих элит» (развитие моральной паники инициировано властью «сверху»), «заинтересованных групп среднего уровня» (двигателем являются различные социальные акторы — партии, общественные движения, СМИ и др.) и «низовая» (моральная паника инициируется непосредственно в обществе, распространяется «снизу»). Ситуация с «движением АУЕ» включает в себя элементы всех трех моделей одновременно.

1. Несомненно наличие «элитарной» составляющей: моральная паника стимулируется алармистскими высказываниями чиновников высокого уровня, включая президента РФ. На последнем этапе моральная паника прямо простимулирована законодательным решением от 17 августа 2020 года, в котором однозначно и безапелляционно заявляется о существовании некой «хорошо структурированной и управляемой» молодежной организации, но каких-либо конкретных фактов, связанных с этой «организацией», не приводится.

2. В раскручивании моральной паники принимают активное участие заинтересованные группы среднего уровня. Многие из них задействованы в участии институционально — они обязаны реагировать на угрозы, связанные с криминализацией молодежи. Это правоохранительные органы (Генеральная прокуратура РФ, ФСИН, МВД, ФСБ, СК РФ) — от руководителей до рядовых исполнителей, средства массовой информации (в том числе любительские), система образования.

3. Действия «элит» и «групп среднего уровня» имеют успех, поскольку опираются на «низовую» активность рядовых граждан. Страх криминального вторжения в законопослушную жизнь подталкивает людей доверять поступающей к ним информации, воспроизводить ее и искать ей доказательства в окружающей действительности. К формированию и усилению общественных фобий ведет и состояние неопределенности в восприятии информации. Распространение слухов, высказывание суждений в Интернете, включенность в игровые практики и многие другие способы поддержки моральной паники задействованы на «низовом» уровне, их производят и взрослые, и подростки, и дети.

В параграфе VII.1 упоминались пять критериев, согласно которым моральные паники отличаются от других проявлений общественной тревожности. Эти критерии были сформулированы[406] в ответ на критику концепции моральной паники; критики говорили, что существуют реальные социальные угрозы и общество адекватно реагирует на эти угрозы, для моральной паники в таком случае не остается места (нет моральных паник — есть адекватное реагирование на опасность). Действительно, ситуацию с «движением АУЕ» можно представить так, что существует реальная угроза криминализации несовершеннолетних, и многие заинтересованные акторы (политики, правоохранительные органы, система образования, общественные движения, средства массовой информации) адекватно противодействуют этой угрозе. Однако при рассмотрении ситуации видно, что реакция на «движение АУЕ» несимметрична угрозе и развивается именно по принципу моральной паники. Далее представлены пять критериев, как они даны в книге Э. Гуда и Н. Бен-Иегуды, и рассмотрено соответствие этим критериям «движения АУЕ».

Соотнесение процессов, касающихся «движения АУЕ», с данными пятью критериями показывает, что речь идет именно о моральной панике, а не об адекватной реакции общества на возникшую опасность.

1. Значительное преувеличение масштаба проблемы, являющейся источником тревожности; объявление явно завышенных количественных показателей

Высказываются крайне алармистские оценки криминализации молодежи и проникновения уголовно-тюремных ценностей в подростково-молодежную среду. При этом игнорируется объективная информация, не укладывающаяся в алармистскую модель: общее снижение преступности, наличие юридических механизмов, ограничивающих привлечение несовершеннолетних к криминальной деятельности и др. Например, известно, что за последние десять лет преступность несовершеннолетних снизилась примерно вдвое, причем во всех регионах; количество несовершеннолетних осужденных за этот же период уменьшилось в три раза, несовершеннолетних заключенных — в пять раз [параграф VII.3].

Решением Верховного Суда РФ декларируется существование «движения АУЕ», однако не приводятся никакие конкретные данные об этой «организации». Отсутствуют и какие-либо косвенные данные, позволяющие предполагать наличие заметной молодежной организации; напротив, приобщение молодежи к криминалу видится как стихийное действие, основанное на индивидуальном выборе, а не целенаправленном формирующем воздействии со стороны профессионального криминала.

Происходит манипуляция численностью «движения АУЕ». Неизвестна методика подсчета численности «движения АУЕ», появляющаяся в СМИ со ссылкой на «данные правоохранительных органов», однако по косвенным данным можно судить, что эта численность рассчитывается исходя из численности пользователей Интернета, зарегистрированных в ВК-сообществах, имеющих в названии слово АУЕ. Такая методика подсчета в корне неправильна (пользователи регистрируются в сообществах из любопытства, а не как участники «организации») и дает гипертрофированно большие цифры якобы существующего «движения».

2. Отсутствие реальных фактов, подтверждающих наличие проблемы

Как уже было сказано, решение Верховного Суда РФ не дает какой-либо конкретной информации о «движении АУЕ» и косвенные данные также не позволяют судить о его существовании как «хорошо структурированной и управляемой организации».

Ни одно из многочисленных упоминаний АУЕ в средствах массовой информации не позволяет говорить о нем как об организованном «движении». Практически всегда это частные эпизоды криминального поведения (хулиганство, вандализм, уличный разбой, изнасилования, убийства), за которыми не видно существования какой-либо организации, и к бренду АУЕ их относят довольно произвольно, на основании малозначимых второстепенных деталей. Форма правонарушения, при которой действительно проявляется некая групповая самоорганизация, — это беспорядки в исправительных учреждениях (в списке новостей, связанных с темой АУЕ, такие действительно есть [параграфы I.1, I.3]). Однако при ближайшем рассмотрении каждого из этих случаев выявляется набор причин, достаточно полно объясняющих произошедшее, и организующий фактор гипотетического «движения АУЕ» оказывается здесь не нужен.

Иначе говоря, в новостных упоминаниях АУЕ нет ничего, что выходило бы за рамки привычных явлений, с которыми традиционно работают правоохранительные органы, — преступности, деликвентного поведения несовершеннолетних; введение нового термина «движение АУЕ» не только не способствует снижению преступности, но и дезорганизует борьбу с ней, предлагая фокусировку на несуществующем «движении АУЕ» (фактически на слове и бренде, а не на реальном социальном явлении)

3. Повышенная концентрация фольклорных нарративов (стереотипных слухов, городских легенд), описывающих происходящее

[404] Goode E., Ben-Yehuda N. Moral panics… P. 44.

[405] См., напр.: В России вынесли первый приговор за создание ячейки АУЕ // РИА Новости. 09.09.2020. https://ria.ru/20200909/prigovor-1576986803.html; ОНК: троих заключенных приморской колонии, избитых в ходе спецоперации против АУЕ, отправили в больницу // Новая газета. 09.12.2021. https://novayagazeta.ru/articles/2021/12/09/onk-troikh-zakliuchennykh-primorskoi-kolonii-izbitykh-v-khode-spetsoperatsii-protiv-aue-otpravili-v-bolnitsu-news.

[406] Goode E., Ben-Yehuda N. Moral panics… P. 44–46.