Грани безумия. Том 2: читать начало книги онлайн

– Ну как же он мог не знать? – тихо спросил Флоризель, и Аластор почувствовал себя полным болваном под этим снисходительным и почти сочувствующим взглядом. – Или вы полагаете, что наши осведомители в Лавалье были слепыми и глухими? Разумеется, они писали подробные донесения, которые исправно ложились отцу на стол. И разумеется, я умолял его не делать этого… Повторял то, что сейчас рассказываю вам, говорил, что Флоретта не заслуживает… Да что там, ни одна женщина в мире не заслуживает подобной участи! Но отец велел мне не лезть в это дело. Он сказал, что Франческо Джанталья не посмеет обидеть жену столь высокого происхождения, а развлечения мужа Флоретты не касаются. Ей должно быть достаточно почета от придворных и внимания от супруга, а там пойдут дети, и все постепенно наладится.

– Что за бред?! – не выдержал Аластор. – Наладится? Жизнь с таким человеком?! Простите, месьор Флоризель, но вашей сестре несказанно повезло, что его величество Флоримон так вовремя…

И осекся. Флоризель смотрел на него совершенно непроницаемым взглядом блестящих карих глаз, на его губах играла рассеянная улыбка, а пальцы нежно поглаживали ножку бокала.

– Очень вовремя, – согласился он невозмутимо через несколько мгновений полной тишины. – Я тоже так считаю. Иногда самое лучшее, что человек может сделать для своих родных и своей страны – это вовремя умереть. Знаете, зачем ему нужен был именно этот брак? Батюшка лелеял мечты о реванше. Он хотел новой войны с Дорвенантом, на этот раз победоносной. Войны, оплаченной золотом Джанталья. Он прекрасно знал, что пока на троне Лавальи старый Бальтазар, эти планы несбыточны. Бальтазар – старый друг Франческо Риккарди. И Бальтазар никогда бы не дал денег на войну с государством, королева которого – дочь его друга. Но правители не вечны, а Франческо был старшим внуком. Понимаете интригу?

– Всеблагая Мать… – прошептал Аластор. – Если бы ваш отец и Франческо не погибли…

– Тогда, полагаю, Бальтазар Джанталья очень скоро отправился бы в Сады, – до ужаса просто подтвердил Флоризель. – Франческо остался бы его наследником и повел Флоретту под венец. Батюшка взял бы у него кредит и потратил на новую войну с вами. Конечно, Ворон Дорвенанта никуда не делся, но он тоже смертен, в конце концов, а повторять прошлые ошибки и воевать по правилам батюшка не собирался. Даже очень могущественные некроманты превосходно умирают от яда или арбалетного болта в спину. Все это он лично изложил мне, гордясь таким прекрасным планом.

– В тот самый день, когда умер… – повторил Аластор недавно услышанную фразу, которая теперь выглядела совершенно иначе.

– Очень трагичное стечение обстоятельств, – подтвердил Флоризель равнодушно любезным тоном. – Слишком много выпил за обедом, празднуя помолвку Флоретты. Ему стало нехорошо, случился обморок, и батюшка упал виском на медный канделябр. Наша семья была безутешна, сами понимаете!

– У вас, наверное, очень дружная семья, – медленно проговорил Аластор, разглядывая фраганца так, словно видел его в первый раз.

– Я люблю своих сестер, – улыбнулся Флоризель. – И хочу им самой лучшей участи, какая возможна для женщины. А еще я люблю свою страну и не желаю своим подданным новой войны. Мои осведомители наперебой твердят, что вы были прекрасным супругом для ее величества Беатрис. Возможно, другой женщине будет непросто залечить вашу сердечную рану и заслужить любовь, но в заботе и уважении вы ей точно не откажете, верно? А Фрагане нужен добрый сосед, способный забыть старые обиды. Я, во всяком случае, приложу для этого все усилия. И стану самым верным другом тому, кто постарается сделать мою сестру счастливой.

«Все-таки он тот еще лис, – понял Аластор, поднимая бокал и допивая кисловатое вино как воду, лишь бы смочить пересохшее горло. – Умный, хитрый и жестокий. Даже эта его искренность рассчитана так, чтобы убедить меня, переманить на свою сторону, дать понять, что мы похожи. У обоих были отцы, способные погубить государство. Разве что у меня обошлось без преступления, не пришлось марать руки. Но… я ему верю. Пожалуй, воевать он действительно не хочет, а значит, ему выгоднее привязать Дорвенант браком и, возможно, сделать меня сильным союзником. Я-то ему точно не угрожаю, меня можно не бояться. А вот превратить Дорвенант в надежный щит от Арлезы и Итлии – очень заманчиво. И Меруа станет частью этого щита, ведь случись война, мы окажемся под ударом вместе с союзниками… Да, пожалуй, он искренен настолько, насколько вообще способен быть искренним. Ну а что я теряю? Жениться все равно придется, союзники мне нужны, а Меруа – слишком лакомый кусок, чтобы его упустить».

– Я сниму глубокий траур весной, – уронил он, прямо посмотрев на Флоризеля. – У меня будет время, чтобы познакомиться с вашими сестрами и… дать им тоже познакомиться со мной. Не стану лукавить, ваше предложение выглядит просто роскошным, но если я не понравлюсь их высочествам настолько, чтобы одна из них сама захотела брака со мной, этого брака не будет. Я слишком хорошо знаю, что бывает, когда муж и жена противны друг другу. Кроме того, вы правы, наверняка я получу и другие брачные предложения. Будет разумно хотя бы рассмотреть их. Но через год, в следующий канун зимнего Солнцестояния, когда я смогу окончательно снять траур и считать себя свободным, я дам вам ответ. Разумеется, до этого времени вы вольны располагать рукой ваших сестер по своему усмотрению. Если одна из них или обе к тому времени окажутся помолвлены… Тогда вернемся к разговору относительно уже моих сестер. Вам это подходит, месьор Флоризель?

– В высшей степени подходит, месьор Аластор, – кивнул фраганец. – На большее я не мог и надеяться и очень рад, что узнал вас так хорошо. Год – это прекрасный срок. Не сомневайтесь, я не лишу ни одну из своих сестер возможности заполучить такого мужа. Позвольте на этом откланяться?

Он встал, и Аластор тоже поднялся, чтобы проводить гостя. Тронул колокольчик, и через несколько мгновений Джастин появился с плащом и шляпой фраганца, словно был призраком и читал мысли.

– Жаль, что не могу задержаться подольше, – вздохнул Флоризель, принимая свои вещи. – Мне так о многом хочется вас расспросить! Вы не представляете, какие у нас рассказывают чудеса о вас и вашем дворе…

– Ну так приезжайте в гости, – усмехнулся Аластор. – Это королям требуются всякие большие и малые протоколы, а вот если месьор Армантье захочет по-дружески навестить лорда Вальдерона – это же совсем другое дело, верно?

– И правда, – обаятельно заулыбался фраганец. – Ловлю на слове и непременно как-нибудь загляну. Но теперь ваша очередь, дайте только знать, когда захотите увидеть Люрьезу!

Когда за ним закрылась дверь, Аластор вернулся к столу и упал в кресло. Вытер салфеткой руки и с удивлением понял, что рубашка у него тоже мокрая – хоть выжимай. Как будто секирой от Ольвара Полтора Медведя отмахивался!

Откинувшись на спинку кресла, он смотрел в окно, пока не услышал, как снова открывается дверь. Ангус Аранвен величественно проплыл к столу и поставил перед Аластором чашку с дымящимся ягодным отваром. Опустился в кресло, где до этого сидел фраганец, сложил перед собой руки, сплетя длинные бледные пальцы.

– Вы же все слышали, – помолчав, сказал Аластор. – Не могли не слышать. Он… говорил правду? Про своего отца и Джанталья… Про то, что…

– Полагаю, что да, – спокойно отозвался Аранвен. – Мне докладывали о переговорах, которые покойный король Флоримон вел с принцами Лавальи. Вполне допускаю, что Бальтазар и Франческо Джанталья получали от него разные письма и по-разному оценивали происходящее. Насколько мне известно, его величество Флоримон действительно заключил помолвку своей дочери с юным принцем Джанталья, но скоропостижно скончался. А его величество Флоризель, взойдя на престол, заявил, что этот брак слишком поспешен, и отказался подтвердить договоренности. Ну а там и принц Франческо вскоре погиб вместе со своим братом Леандро. Очень своевременные смерти, не могу не согласиться.

– Думаете, он сам его? Отца…

– Я бы не слишком удивился. Его величество Флоризель – весьма ответственный молодой человек, а поручать столь деликатное семейное дело посторонним слишком рискованно.

– И что вы думаете об этом браке?

Аластор, который для себя уже все решил, с холодным спокойным интересом посмотрел на невозмутимого канцлера. Тот некоторое время сосредоточенно разглядывал родовое кольцо, а потом заговорил:

– Я думаю, ваше величество, что вам стоит познакомиться с их высочествами Флореттой и Флоранс. Пока был жив их отец, я бы не рекомендовал брак с фраганской принцессой, но сейчас… Они очаровательные девицы, насколько я могу судить. Образованные, остроумные, живые и при этом добродетельные – для фраганок. Легкий флирт с поклонниками, не более того. Его величество Флоризель всегда был чрезвычайно заботливым братом, да…

– Настолько, что готов отдать в приданое Меруа?

– Король из него тоже получился превосходный, насколько я смею судить.

Аранвен слегка улыбнулся, Аластор же глубоко вдохнул, выдохнул и спросил то, что его действительно мучило:

– Милорд Ангус, неужели оно того стоило? Десять лет войны, столько смертей… Всего лишь потому, что один мерзавец позарился на чужую землю! Я не оправдываю короля Малкольма, правитель из него был никакой, но тут он и сделать-то ничего не мог. Нельзя избежать войны, если мира хочет лишь одна сторона. Но вот он я – и вот его величество Флоризель. Ни мне, ни ему война не нужна, и этого достаточно, чтобы две страны жили в мире, чтобы люди не гибли и не голодали. Почему нельзя, чтобы так было всегда?! Чтобы стоило какому-нибудь королю заговорить о войне, и его кто-нибудь… да хоть канделябром пришиб! Честное слово, это грех куда меньший, чем воевать!