По мнению блоковеда, стихотворца и посетителя Венеции Владимира Орлова, «Саломея сошла в стихи русского поэта с мозаики XIV века в Сан-Марко. Там она – тонкая, светловолосая, необыкновенно обольстительная, с причудливым поворотом стройного тела, в нарядном красном одеянии, небрежно несет на маленькой голове блюдо с большой головой Крестителя» (Орлов В. Гамаюн. Жизнь Александра Блока. Л., 1978. С. 399).
О соотнесении Венеции и Петербурга и вытекающих из этого перекличках в «Венеции» и «Плясках смерти» см.: David A. Sloane. Aleksandr Blok and the Dynamics of the Lyric Cycle. Bloomington, 1988. P. 302. О возможном отражении во втором стихотворении обычая публичного обезглавливания между колоннами Св. Марка и Св. Теодора см.: Gerald Pirog. Aleksandr Blok’s Ital’ianskie Stikhi: Confrontation and Disillusionment. Columbus, Ohio: 1983. P. 23–24; см. ряд наблюдений над циклом: Lucy Vogel. Aleksandr Blok: The Journey to Italy. Ithaca, N. Y.: Cornell University Press, 1973. P. 38–80. См. также: Mária Gyöngyösi. Венеция глазами Рильке и Блока // Szlávok és magyarok. Köszöntő könyv Zoltán András 65. születésnapjára. Budapest, 2015. O. 91–99.
Заметим, что в окружении Блока знали, что черная шаль в Венеции может быть приглашением к платной любви – на этом построен сюжет рассказа Сергея Городецкого (Городецкий С. Черная шаль. М., 1929), и об этом, вероятно, говорится в письме Г. И. Чулкова к П. С. Когану 1925 года: «Какие у Вас парижские впечатления? Когда Вы в первый раз уезжали в Венецию, я Вас предостерег от черных шалей, и все было хорошо. А на этот раз я по непростительной оплошности забыл дать Вам надлежащий совет и очень беспокоюсь» (РГАЛИ. Ф. 237. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 1). Вероятно, чтобы отмести эти ассоциации, Блок в книжном издании сделал примечание: «Черные шали с бахромой – до сих пор неизменная принадлежность костюма венецианок; их накидывают и носят особенно» (Блок А. Собрание стихотворений. Кн. 3. Снежная ночь (1907–1910). М., 1912. С. 193).
Об отголосках блоковского венецианского цикла в «Заблудившемся трамвае» Гумилева см.: Georges Nivat. L’Italie de Blok et celle de Gumilev // Revue des Études Slaves. 1982. T. 54, f. 4. P. 702.
Цецилия Кин вспоминала о своем первом пребывании в Венеции в 1932 году: «У Блока Венеции посвящено три стихотворения, написанных в 1909 году, чудесные стихи, самая высокая поэзия. Эту высокую поэзию чувствовала я в этом необычайном городе, неповторимом городе, но было что-то диссонирующее; не знаю, как выразить мои ощущения. Наверное, ничего удивительного не было в том, что кое-где тихие воды каналов были загрязнены отбросами – в конце концов, это же городские артерии…» (Кин Ц. Страницы прошлого // Новый мир. 1969. № 6. С. 190). Читательница здесь оказалась ближе к Есенину, который говорит в «Романе без вранья» Анатолия Мариенгофа: «– В Венеции архитектура ничего себе… только во-ня-е-т! – И сморщил нос пресмешным образом» (Мой век, мои друзья и подруги. Воспоминания Мариенгофа, Шершеневича, Грузинова. М., 1990. С. 405).
Петр Бобринский
«Латинским парусом погас…» – Печ. по: Бобринской П. Стихи. Предисловие Г. В. Адамовича. Париж, 1969. С. 36–37. «Латинский парус» – популярный в Средние века парус в форме прямоугольного треугольника.
Torcello («Тут мастера из дальней Византии…»). – Печ. по: Бобринской П. Стихи / Предисловие Г. В. Адамовича. Париж, 1969. С. 38.
По городской легенде, остров Торчелло обжит в 452 году беглецами от нашествия гуннов.
Собор Санта-Мария-Ассунта (IX–XI вв.) украшен византийскими мозаиками XII века. Михаил Врубель писал А. В. Прахову 31 декабря 1884 года: «В Торчелло радостно шевельнулось на сердце – родная как есть Византия. Посмейтесь над человеком, находящимся в стране Тициана. Что же делать: я и чай здесь пью больше для сердца, чем для желудка» (Врубель. Переписка, воспоминания о художнике. М., 1963. С. 96). Ср.: «И если какой-нибудь чужестранец захочет постичь, как и при каком духовном настрое зародилось владычество Венеции, какая сила вела ее, завоевательницу, на завоевания, да не станет он оценивать мощь ее арсеналов и численность ее армий, да не станет он вглядываться в пышность ее дворцов и разгадывать тайны ее Советов; пусть поднимется на верхний ряд каменных ступеней, окаймляющих алтарь собора Торчелло, и оттуда, подобно древнему кормчему, обозрит мраморные ребра доброго храма-корабля, и вновь населит его пустынные палубы тенями давно усопших моряков, и попытается ощутить ту же отвагу, которая наполняла их сердца, когда, вогнав в зыбкий песок сваи и отгородившись кровлей от гневного неба, все еще озаренного пламенем пожара, уничтожавшего их жилища, и, оказавшись наконец под защитой крепких стен, за которыми шумели волны и морские птицы хлопали крыльями среди чужих, враждебных скал, они объединяли силу своих голосов, дабы вознести древний гимн: В Его руке глубины земли, и вершины гор – Его же; Его – море, и Он создал его» (Рёскин Д. Камни Венеции / Пер. с англ. А. В. Глебовской, Л. Н. Житковой. СПб., 2009. С. 66–67; цитируется 95‐й псалом). На Торчелло побывал и Морис Баррес: «Мне хотелось остаться здесь подольше, но как провести несколько дней на этой больной почве? Ее заражают лихорадка, принесенная воздухом и водой, и сама она отравлена своими испарениями. Из этой гнилой земли внезапно выросли передо мной дети, и число их стало увеличиваться с каждым мигом. Нельзя себе представить нищих, более симпатичных и более заброшенных. Правдивые историки гг. Молменти и Мантовани видели, как женщина ела кусок поленты с комком земли вместо хлеба. Молодое стадо этих обреченных на голод и на лихорадку преследовало меня, предлагая мне четырехлистники. Приведенные в восторг моим легковерием, они опустошили развалины, и когда моя гондола была уже далеко, эти несчастные продавцы счастья все еще протягивали мне полные пригоршни талисманов» (Баррес М. Смерть Венеции / Перевод с французского кн. В. Палей // ГАРФ. Ф. 614. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 20; Maurice Barrès. Amori et dolori sacrum: la mort de Venise. Paris, 1906. P. 48–49).
Венеция («Морей жемчужина, давно ли…»). – Печ. по: Бобринской П. Стихи. Предисловие Г. В. Адамовича. Париж, 1969. С. 39.
Остров Джудекка (на венецианском диалекте Зуэкка) вместе с соседним островком Сан-Бьаджо (для французов Сен-Блез) вошел в европейскую поэзию памятной французскому читателю и обращенной к Жорж Санд «Песней» Альфреда де Мюссе (ее вспоминает венециеман Марсель Пруст в книге «Под сенью девушек в цвету»): «На Сен-Блезе, на Зуэкке вам было хорошо…» Шестнадцать лет спустя навязчивый рефрен «На Сен-Блезе, на Зуэкке» заставил Теофиля Готье переправиться через канал в поисках того места, где в «Песне» Мюссе и Жорж Санд собирали вервену, но никаких садов в тех краях уже не осталось (Théophile Gautier. Italia. Paris, 1852. P. 282–284).
Ольга Бодневская
Из Венеции («И спит Венеция, и будто бы не спит…»). – Печ. по: Бодневская Ольга. Стихотворения. Харьков, 1897. С. 47–48.
Николай Брандт
Венецианская ночь («Как нимф играющих любви настигнул сны…»). – Печ. по: Брандт Н. Г. Ни там, ни тут: Третья книга стихов. 1910–1912. Киев, 1912. С. 55.
Александр Брумберг
«По водам Риальто гондола скользила…» – Печ. по: РГАЛИ. Ф. 2493. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 2–2 об.
Валерий Брюсов
Анатолий. В Венеции XVIII века («Я видела в окно: на маленькой гондоле…»). – Впервые: Брюсов В. Я. Chefs d’œuvre. Сборник стихотворений. М., 1895. С. 36 (без подзаголовка). Печ. по: Брюсов В. Полное собрание сочинений и переводов. Т. 1. СПб., 1913. С. 91. «Ехресtans expectavi» – начало 40‐го (39-го) псалма – «Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою». Во втором издании «Chefs d’œuvre» Брюсов сделал к этим словам примечание: «Начало католической молитвы». Сюжет стихотворения убедительному комментированию не поддается.
Данте в Венеции («По улицам Венеции, в вечерний…»). – Впервые: Полное собрание сочинений и переводов. Т. II. Tertia Vigilia. (Стихи 1897–1901 гг.). СПб., 1914. С. 33–34. Печатается по этому изданию.
Лев Святого Марка («Кем открыт в куске металла…»). – Впервые: Ежемесячные сочинения. 1902, № 9. С. 1–2. Печ. по: Брюсов В. Я. Полное собрание сочинений и переводов. Т. 3. Urbi et Orbi. (Стихи 1901–1904 гг.). СПб., 1914. С. 183–184.
В венецианском романе Мориса Декобра американский спортсмен, «слыхавший в Америке разговоры про льва святого Марка, искренне думал, что дело шло о новом хищнике, вывезенном из Абиссинии на пароходе Триестского Ллойда. Спортсмены из Соединенных Штатов уже не принимают больше Пирей за человека, но им еще случается принимать святого Марка за укротителя зверей» (Декобра М. Гондола химер. Роман. Рига, 1928. С. 12). Как характерное свидетельство о советской эпохе времени первых пятилеток см. примечание: «Лев святого Марка, – св. Марк – патрон Венеции, некогда (XV–XVII вв.) мощной республики. Беллини – известный художник (умер в 1519 г.). Торквато Тассо (1544–1595) – итальянский поэт, автор „Освобожденного Иерусалима“. Сопоставьте с этой вещью написанные после Октябрьской революции упадочные стихи О. Мандельштама о Венеции („Веницейской жизни мрачной и бесплодной для меня значение светло“) и, во французской поэзии, замечательный венецианский цикл в „Emaux et camées“ Теофиля Готье (1811–1872); полный перевод „Эмалей и камей“ на русский язык принадлежит Н. Гумилеву (изд. Ясного, СПб., 1914)» (Брюсов В. Избранные стихи / Ред., вступ. ст., коммент. И. Поступальского. М.; Л.: Academia, 1933. С. 671).
Венеция («Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах…»). – Впервые: Брюсов В. Я. Urbi et orbi. Стихи 1900–1901 гг. М., 1903. С. 159. Печ. по: Брюсов В. Я. Полное собрание сочинений и переводов. Т. 3. Urbi et Orbi. (Стихи 1901–1904 гг.). СПб., 1914. С. 185.
Опять в Венеции («Опять встречаю с дрожью прежней…»). – Впервые: Весы. 1909. № 1. С. 14. Печ. по: Брюсов В. Я. Кругозор. Избранные стихи. М., 1922. С. 199.
Вдохновленный двумя последними стихотворениями Брюсову прислал свое посвящение поэт Айзик Меерович Кудиш (1874–1916), автор единственного стихотворного сборника 1911 года:
К символам и индексам венецианской истории Брюсов обращался в ряде своих стихотворений, например в позднем «На рынке белых бредов»: «„Трость вертя, похож на дожа ты…“ Этот образ мы затрудняемся объяснить. Видимо, трость уподобляется и противопоставляется жезлу, знаку (не обязательно республиканской!) власти. „На торном Bucentoro… дрожишь, чтоб опухоль щек, надувавших трубы, вдруг не превратилась в выхухоль большой банкирской шубы“. Картина символической власти дожа над морем противопоставляется материальной власти банкира над миром. (Заметим: символ символом, но могущество Венеции держалось на торговле и деньгах, и читатель, предположительно, об этом помнит)» (Гаспаров М. Л. Избранные труды. Т. 2. О стихах. М., 1997. С. 303). По этой теме см. специальную статью: Milan Markovitch. Venise dans l’œuvre poétique d’un symboliste russe // Venezia nelle letterature moderne. Venezia; Roma, 1966. P. 215–218.
Екатерина Бунге
«Качались гондолы, как черные звери…» – Печ. по: Киевская мысль. 1911. № 26. 24 июня. С. 1.
Иван Бунин