С помощью германской военной и британской военно-морской миссий Япония сумела добиться значительных успехов в военном строительстве. Она имела шесть армейских и одну гвардейскую дивизию – 80 батальонов пехоты, семь инженерных батальонов и 20 эскадронов, 40 батарей с 240 орудиями, не считая крепостной артиллерии. Кроме того, в распоряжении японского правительства находилось еще шесть территориальных дивизий. В мирное время численность армии составляла 57 тыс. чел., но в военное она могла быть увеличена до 102 тыс., или до 190 тыс., в случае использования территориальных дивизий и милиции1531.
Летом 1877 года в Японию прибыли первые современные броненосные корабли, построенные в Англии, – броненосец «Фусо» и броненосные крейсера «Хиэй» и «Конго»1532. Они и стали ядром будущего современного японского флота, который уже стал превосходить силы Сибирской флотилии, в строю которой на 1 (13) января находились один клипер, четыре морские канонерские лодки, три винтовые шхуны, два старых винтовых транспорта (подлежавших списанию), четыре малых парохода, четыре паровых баркаса – всего 18 паровых судов с 41 орудием и ни одного броненосного корабля1533. В 1882 году была принята восьмилетняя судостроительная программа стоимостью в 27 млн иен, по которой к 1890 году было построено 32 корабля водоизмещением в 30 000 т. В 1890 году ежегодные расходы на армию были увеличены с 10 до 15 млн иен1534.
В начале 1890-х высокие налоги и коррупция привели к росту недовольства в Корее, на юге страны начало формироваться антикитайское движение1535. Посланник в Токио М. А. Хитрово 9 (21) февраля 1894 года докладывал в Петербург о том, что в подготовке беспорядков принимают участие японцы1536. 26 февраля (10) марта о том же доложил и посланник в Пекине граф А. П. Кассини, правда, он считал, что волнения будут носить антияпонский характер1537. Их последствия были совершенно очевидны для русского дипломата.
«Очевидно, – писал Кассини, – что возбуждение и беспорядки, совершающиеся в Корее, сильно тревожат китайское правительство, которое более всего боится, чтобы беспорядки эти, приняв широкие размеры, не послужили предлогом для вмешательства третьей державы»1538. Пекин готовился к интервенции, признавая за собой «исключительное право вмешательства». Эта позиция Китая создавала условия для весьма жесткой японской реакции. Посланник предупреждал: «…я сильно сомневаюсь, чтобы Япония, у которой в Корее есть весьма серьезные интересы и большое количество водворившихся там подданных, согласилась быть безучастным зрителем событий, непосредственно затрагивающих ее интересы, и добровольно вверила их защиту китайскому правительству»1539.
Глава правительства Японии Ямагата, в отличие от 1873 года, когда на требования Токио принять дипломатическую миссию в Сеуле последовал отказ, не был настроен миролюбиво – созданная им армия уже была вполне готова к действиям1540. В мае 1894 года в Корее началось восстание, и король Кореи Коджон обратился за помощью к Китаю. Видный китайский сановник Ли Хунчжан, фактически продолжавший исполнять функции вице-короля Кореи, приказал отправить туда китайские войска – первый их отряд составлял 1500 чел.1541
В ответ на действия Китая Токио немедленно отправил в Корею такое же количество солдат и сосредоточил у ее берегов свой флот. В конце июня численность японских солдат на полуострове продолжало неуклонно возрастать, значительно превысив число китайских войск. Восстание было уже подавлено, но теперь вполне реальным стало столкновение между силами, поддерживающими порядок, то есть между оккупантами. 10 (22) июня Ли Хунчжан обратился к Кассини с предложением о посредничестве в предлагаемых Пекином переговорах об одновременном выводе войск из Кореи1542. В Петербурге решили действовать, ограничившись исключительно рекомендациями, но попытки Хитрово склонить японцев к принятию этой схемы не увенчались успехом. Сам он считал, что дело зашло слишком далеко, так как в Японии фактически началась мобилизация1543. 25 июня (7 июля) 1894 года русский посланник в Китае известил Н. К. Гирса: «Хитрово конфиденциально сообщил мне ответ японского правительства на наше представление в Токио. Из этого ответа усматриваю, что Япония вежливо, но решительно отклоняет наше представление»1544.
События в Корее и вокруг нее быстро развивались по сценарию, делавшими войну неизбежной. 10 (22) июля японцы атаковали дворец короля в Сеуле, Коджон и его семья фактически стали их пленниками1545. В ответ на это в Пекине немедленно приняли решение об усилении своих войск на полуострове. Самым быстрым способом выполнения этой задачи была признана переброска по морю. Китайцы зафрахтовали три парохода. Два из них – «Ирен» и «Фейшинг» – перевезли солдат в Корею. За ними вышел быстроходный пароход «Коушинг», приписанный к Лондонскому порту. Из 75 человек его команды семь были англичанами. На борту находилось 1200 солдат и два генерала с конвоем из 150 чел. Утром 13 (25) июля 1894 года японские корабли успешно атаковали небольшую китайскую эскадру в Корейском заливе. Минный крейсер выбросился на берег, канонерка сдалась, один крейсер с боем прорвался в Вейхайвей. В порт пришло жалкое подобие корабля – он был почти целиком разрушен артиллерией японцев.
Вслед за этим боем в тот же день крейсер «Нанива» под командованием капитана Х. Того атаковал и потопил «Коушинг», шедший в Корею. Солдаты отказались сдаваться, и японцы открыли огонь. Нападение состоялось до объявления войны. Великобритания позже приняла извинения японского правительства. Японцы спасали в воде только европейцев, шлюпки с китайцами расстреливались. Вслед за этими действиями на море японцы высадили на юге Кореи пятитысячный десант1546. И только 19 (31) июля 1894 года последовало официальное объявление войны Японией Китаю1547. Начало японо-китайской войны застало МИД России врасплох, более того, никто не мог предусмотреть цели Токио на континенте1548. Это довольно удивительно, потому что в русской прессе открыто писали о том, что японо-китайская война началась из-за борьбы за Корею, которая продолжалась не одну сотню лет1549.
Символично – последние Особые совещания царствования Александра III и первые – Николая II были посвящены дальневосточным проблемам. 9 (21) августа 1894 года под председательством Министра иностранных дел было проведено Особое совещание по вопросу о начавшейся войне, в котором участвовали Военный министр генерал П. С. Ванновский, управляющий Морским министерством адмирал Н. М. Чихачев, Министр финансов С. Ю. Витте, товарищ Министра иностранных дел Н. П. Шишкин и директор Азиатского департамента граф Д. А. Капнист. Председатель совещания сообщил участникам об отказе на поступившее предложение Ли Хунчжана принять участие в решение вопроса об устройстве Кореи наравне с Китаем и Японией.
Петербург еще не имел желания вмешиваться в конфликт. На первом этапе кризиса Гирс предпочел ограничиться консультациями с Лондоном, Парижем, Вашингтоном, Римом и Берлином с целью выяснения взглядов на положение на Дальнем Востоке и после этого принять британское предложение рекомендовать сторонам совместную оккупацию Кореи, но к этому времени война уже началась. Участники совещания единодушно высказались против какого-либо вмешательства в японо-китайской конфликт, отметив при этом, что для России наиболее желательным его исходом будет сохранение довоенного порядка. Александр III одобрил эти предложения1550.
15 сентября 1894 года 16,5 тыс. японцев атаковали и разгромили 15 тыс. китайцев, оборонявшихся на позициях под Пхеньяном. Китайская армия не использовала длительной, почти шестинедельной передышки для создания укреплений. Значительная часть солдат бежала почти сразу же после начала боя. Японские войска действовали образцово1551. Японская армия превосходила китайскую дисциплиной и выучкой. Уровень подготовки японского солдата был высоким – японцы служили три года «под знаменами», четыре года находились в запасе армии и пять лет – в запасе территориальных войск. Раз в год запасные призывались на сборы до 60 суток и еще одни сутки выделялись на проверочную явку1552. Японцы быстро вытеснили противника из Кореи. Центр тяжести противостояния сместился на пограничную реку Ялу.
Погрузив в Талиенване на пяти транспортах от 4 до 5 тыс. человек, китайцы перевезли их в устье Ялу под прикрытием своего флота. 17 сентября 1894 года его основные силы (два старых эскадренных броненосца, три тяжелых и три легких крейсера и два миноносца) здесь столкнулись с японской эскадрой (основные силы: четыре бронированных и четыре легких крейсера) под командованием вице-адмирала С. Ито. Японцы обладали преимуществом в качестве судов, выучки экипажей. Ударная сила их эскадры – броненосные крейсеры были новыми и однотипными, японские корабли были вооружены скорострельной артиллерией.
Китайские моряки уступали японским в выучке и возможности вести беглый огонь. Концентрация огня на китайских судах была поставлена безобразно. Японская артиллерия превосходила китайскую по весу залпа в два раза и по скорострельности в 5,6 раза. Если учитывать качество снарядов (китайцы начиняли свои углем), то это превосходство будет еще более впечатляющим. Это сразу же сказалось в бою. Китайцы наступали клином, имея в центре броненосцы и тяжелые крейсера. Они и оказались под сосредоточенным огнем японской эскадры. В результате были потоплены один китайский броненосец, три тяжелых крейсера и еще тяжелый крейсер был выведен из строя. Японский флагман получил несколько попаданий крупнокалиберными снарядами, вызывавшими тяжелые повреждения, но сохранил боеспособность. Японская эскадра покинула место боя, что дало возможность китайцам говорить о победе, но китайский флот больше уже не сможет противостоять японскому в море1553. 24–25 октября успех японского флота вновь получил поддержку на суше. Японская армия разбила китайцев на Ялу, опять проявив свое полное преимущество над противником1554.
Уже 20 января (1 февраля) 1895 года в Петербурге вновь было собрано Особое совещание по Дальнему Востоку. На этот раз на нем председательствовал генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович. В ходе обсуждения возможных действий была отмечена необходимость подготовки к вмешательству в конфликт с целью ограждения интересов России1555. Временно управляющий МИДом Н. П. Шишкин призывал не торопиться: «…так как Печилийский залив входит более или менее в сферу влияния России, то, само собой разумеется, утверждение японцев на берегах этого залива в портах Артур и Вейхайвей должно в известной степени затрагивать наши интересы. Но более всего наши интересы были бы задеты, если бы Япония завладела Кореею, чего, впрочем, опасаться пока преждевременно ввиду данных нам японским правительством заверений, что оно не намерено посягать на независимость Кореи»1556. Тем не менее точной информации о целях Японии и возможной позиции, которая будет занята Англией, в Петербурге не было, и поэтому было рекомендовано подготовить почву для совместного выступления всех европейских держав в пользу сохранения status quo, если же эта попытка окончится неудачей, то еще раз вернуться к обсуждению возможных действий, а пока ограничиться тем, что «увеличить нашу эскадру в водах Тихого океана до таких размеров, чтобы наши морские силы в тех водах были по возможности значительнее японских»1557.
Русская эскадра на Тихом океане имела в своем составе восемь крейсеров обоих рангов, пять канонерских лодок и четыре миноносца. Эти суда были рассредоточены по разным пунктам стоянок, кроме того, Россию ослабляло отсутствие в этих водах броненосцев, поэтому еще 24 января (5 февраля) 1895 года кораблям Средиземноморской эскадры во главе с эскадренным броненосцем «Император Николай I» был отдан приказ следовать на Дальний Восток. 6 (18) апреля контр-адмирал С. О. Макаров привел их на соединение с эскадрой Тихого океана1558. Он считался знатоком местных вод, именно им в 1891 году был подготовлен план действий флота на случай войны. Правда, тогда подразумевалась война с Англией и обойтись думали исключительно крейсерскими действиями1559.
21 февраля (5 марта) 1895 года на Тихий океан была отправлена инструкция Морского министерства (она была получена на кораблях только 11 (23) марта): «Усиление нашей эскадры в Тихом океане имеет целью поддержать наш авторитет при обсуждении условий мира между воюющими державами. Предсказать трудно, куда поведет нас отстаивание наших интересов на Востоке; во всяком случае нужно держать суда в готовности ко всяким случайностям, с полными запасами. Наметьте себе порт Корейского архипелага или Китая как базис при надобности сосредоточить эскадру, не подавая повода раньше времени другим державам предугадать намеченный вами порт, держа ваши предположения в строжайшем секрете от ваших подчиненных»1560.
Тем временем японцы полностью овладели инициативой в ведении военных действий. После разгрома при Ялу китайский флот укрылся в Луйшунькоу (Порт-Артуре) и перестал быть угрозой для японских военных перевозок на континент1561. Оставшийся броненосец «Чин-Иен» получил 200 попаданий, но ни один из снарядов не преодолел защиты. 14-дюймовая германская броня показала весьма хорошие результаты. Тем не менее основная ударная сила китайского флота практически вышла из строя1562. Порт-Артур был выбран в качестве основной базы для военно-морских сил империи Цин немецкими инструкторами в начале восьмидесятых годов XIX века, к началу девяностых годов он получил весьма серьезные укрепления береговой линии и считался неприступным с моря. Подступы с суши были слабо защищены1563. Солдаты гарнизона были плохо обучены, их вооружение было весьма разномастным – от устаревшего до современного. У пехоты было семь разных систем винтовок1564.
Остатки китайского флота не пытались уже помешать действиям японского флота и были уведены в Вейхайвей, где и оставались до конца военных действий1565. 3–4 ноября японский десант высадился на Квантунском полуострове и уже 5 ноября овладел воротами на Квантун – перешейком и городом Цзиньжоу1566. При штурме японцы потеряли всего 17 человек1567. На следующий день пал Талиенвань – небольшой городок в 20 милях от базы китайского флота. С началом войны ее сухопутный фронт активно укреплялся, но сделать все необходимое не удалось1568. Бухта Талиенваня оценивалась экспертами как идеальное «место для высадки и операционная база» для армии, осаждающей Порт-Артур1569. 21 ноября 1894 года, после пятичасового штурма, японцы овладели этой крепостью1570. Японская армия потеряла всего 400 чел., китайцы – около 4 тыс. Столь большая разница объяснялась тем, что захватившие город солдаты обнаружили расчлененные тела пленных японских солдат, после чего устроили резню. В течение трех дней победители грабили, жгли и убивали, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей1571. Тела уничтоженных китайцев были позже кремированы – командование опасалось распространения эпидемий1572.
После падения Луйшунькоу японское командование приступило к подготовке экспедиции на Шаньдун. Для этого нужно было время. Японский торговый флот имел 179 паровых судов водоизмещением 88 838 тонн и 260 парусных водоизмещением 159 085 тонн. Токио не мог одновременно обеспечивать потребности метрополии, армий, действовавших на континенте, и организовывать масштабные десанты1573. 10 января 25-тысячная армия была отправлена из Хиросимы на 50 транспортах. Десант шел уже без охраны военных кораблей, китайского флота японское командование не опасалось. 14 января десант подошел к Квантуну, а оттуда транспорты взяли курс на Шаньдун. 20–22 января 1895 года японская армия высадилась на полуострове1574. 2 февраля начался штурм Вейхайвея, и 12 февраля, после нескольких дней ускоренной осады, крепость была взята, остатки китайского флота перестали существовать. Два броненосца, два крейсера и 12 миноносцев были потоплены, десять крупных судов – один броненосец, один броненосный крейсер, крейсер, минный крейсер и шесть канонерских лодок, большое количество малых перешли в руки победителей. Китайский адмирал Тинг и офицеры его штаба совершили самоубийство. Японцы потеряли один миноносец1575.
Успехи армии и флота микадо не ограничивались этими победами. Японцы заняли не только значительную часть южной Манчжурии, но и острова Пехуледао и Тайвань. Китай был быстро разгромлен, а ресурсы его противницы были далеко не исчерпаны. Для войны Япония мобилизовала шесть дивизий, но к началу 1895 года отправила на континент только пять из них, то есть 75 тыс. чел.1576 В 1886 году население островной империи насчитывало 39 млн чел. (из них 3,5 млн горожан)1577. Через девять лет оно выросло до 41 122 899 человек, а число молодых ее подданных, достигших призывного возраста и признанных годными к несению военной службы, в 1893 году равнялось 248 429 чел., в 1894 году – 248 424 чел., в 1895 году – 241 913 чел., в 1896 году – 286 637 чел.1578
В отличие от своего противника, китайцы практически не имели обученных резервов. В результате Пекин был вынужден признать свое поражение и пойти на переговоры, которые начались в японском городе Симоносеки. 19 марта сюда на германском пароходе прибыло китайское посольство во главе с Ли Хунчжаном. Переговоры шли без особого успеха. 23 марта японцы приступили к высадке десантов на Пескадорские острова и к концу месяца заняли их. Это было сделано несмотря на то, что 24 марта, после покушения японского националиста Койямо Рокуоносуки на главу китайской делегации, микадо согласился на перемирие1579. 25 марта он даже издал указ, запрещавший своим подданным любые акты, которые могли бы повредить достоинству империи. Но формально перемирие сроком на три недели было заключено только 30 марта. Переговоры вскоре возобновились, еще до их начала правительство Японии получило информацию о возможном посредничестве со стороны европейских держав и потому имело все основания торопиться1580.
Еще на заседании совета Гэнро[14] 27 января 1895 года в Хиросиме премьер-министр маркиз Х. Ито заявил: «Если мы огласим наши условия мира, мы не можем быть уверены, что это не вызовет вмешательство держав извне. Оно почти неизбежно, но мы не можем быть уверены, какую форму оно примет, и застраховать себя и предупредить его». О том, насколько в Токио не представляли себе, откуда можно ожидать неприятностей, можно судить по тому, что японский МИД начал консультироваться с русским посланником в Японии М. А. Хитрово о возможных действиях в случае вмешательства со стороны Великобритании15811582.
В этом не было ничего необычного – с конца шестидесятых годов в Японии установилось сильное недоверие к Англии. Держава, обладающая мощнейшим военным флотом, легко могла стать угрозой для японских берегов. Кроме того, в Англии уже в девяностые годы начали раздаваться голоса, призывающие задуматься о возможной угрозе британским интересам на море со стороны новой силы на Тихом океане1583. Казалось, ничто не свидетельствовало об угрозе со стороны северного соседа – представитель Петербурга сразу согласился с присоединением к островной империи Тайваня1584. Между тем именно Россия и стала центром вмешательства в урегулирование японо-китайского конфликта. 22 марта (3 апреля), еще до заключения мира, сведения о японских требованиях к Китаю поступили в Петербург от русского посланника в Китае графа А. П. Кассини1585.
25 марта (6 апреля) министр иностранных дел кн. А. Б. Лобанов-Ростовский представил Всеподданнейшую записку, в которой сообщал о том, что эти требования, особенно в отношении Кореи, чью независимость предполагалось провозгласить, были бы крайне нежелательными для России. Затрагивали русские интересы, по мнению Лобанова, и японские планы присоединения Порт-Артура. С другой стороны, было ясно, что надежды на совместное выступление европейских держав в пользу status quo ante bellum не оправдались, так как Англия отказалась от враждебной Японии демонстрации, готовность сочувствующей русским планам Франции к каким-либо действиям оставалась под вопросом, а позиция Германии по вопросу Дальнего Востока – неясной1586.
В тот же день министр иностранных дел представил императору проект возможных действий России. «Главный и самый опасный противник наш в Азии – бесспорно, Англия, – утверждал он. – Чувства недоброжелательности и зависти, с которыми она смотрит на каждый шаг наш вперед на Дальнем Востоке, не подлежат сомнению. Как скоро возникали какие-либо азиатские затруднения, друзья Англии всегда были нашими врагами, и наоборот. При столкновении с Россиею Великобритания привыкла рассчитывать на посильное воздействие Китая в ее пользу. Япония, напротив того, как преимущественно морская держава, не может не вступить рано или поздно соперничество с англичанами, по крайней мере, в своих собственных водах»1587.
В основу предложений Лобанова были положены два условия: приобретение незамерзающего порта на Тихом океане (это требование было тем более необходимо, что в 1894 году, перед началом войны с Китаем, японское правительство ввело новые правила для пребывания иностранных судов в своих гаванях, которыми число кораблей одной страны, одновременно находящихся в японских портах, ограничивалось двумя вымпелами. Реально оно начало действовать позднее, уже после Симоносекского мира, но растущая военная мощь Японии не позволяла надеяться на длительное сохранение status quo) и части северной Маньчжурии для строительства Сибирской железной дороги. Так как Китай эти условия не выполнил бы добровольно, то министр рекомендовал соглашение с Японией. «Мы, конечно, можем, – завершал свой доклад министр, – заботиться вместе с другими державами, и преимущественно с Великобританией, о том, чтобы Япония не усилилась чрезмерно вследствие настоящей войны; но в то же время мы должны всячески воздерживаться от всякого враждебного Японии воздействия, помимо других держав, чтобы не повредить в будущем нашим хорошим отношениям к японскому правительству»1588.
Уже через пять дней после подачи этого документа, 30 марта (11 апреля) 1895 года, на Особом совещании министров под председательством великого князя Алексея Александровича было принято решение придерживаться политики дружбы со слабым соседом – Китаем. К этому времени стало ясно, что русское выступление в пользу status quo поддержат Франция и Германия1589. Участвовавший в совещании С. Ю. Витте стал одним из самых убежденных сторонников предъявления Японии ультиматума об очищении Манчжурии. Позже он вспоминал: «Я пришел тогда к заключению, которого держался все время, а именно, что России наиболее выгодно иметь около себя соседом сильный, но неподвижный Китай, что в этом заключается залог спокойствия со стороны Востока, а следовательно, и будущего благоденствия Российской Империи; поэтому мне стало ясно, что невозможно допустить, чтобы Япония внедрилась около самого Пекина и приобрела столь важную область, как Ляодунский полуостров, который в известном отношении представлял собою доминирующую позицию. Вследствие этого я поднял вопрос о том, что необходимо воспрепятствовать осуществлению сказанного договора между Японией и Китаем»1590.
«Если мы теперь допустим японцев в Манчжурию, – утверждал Витте на совещании, – то для охраны наших владений и Сибирской дороги потребуются сотни тысяч войск и значительное увеличение нашего флота, так как рано или поздно мы неизбежно придем к столкновению с японцами. Отсюда вытекает вопрос: что для нас лучше – примириться с занятием Японией и вознаградить себя за это после окончания Сибирской дороги или теперь же решиться активно воспрепятствовать таковому занятию? …для нас представлялось бы более выгодным перейти к активному образу действий теперь же и, не стремясь пока к исправлению нашей амурской границы и вообще к каким-либо захватам, дабы не иметь против себя одновременно и Китай, и Японию и быть корректными по отношению к Европе, заявить решительно, что мы не можем допустить занятия Японией южной Манчжурии и что в случае неисполнения нашего требования мы будем вынуждены принять соответствующие меры. Имеется значительная вероятность предполагать, что дело и не дойдет до войны, когда Япония, а равно и европейские державы убедятся, что мы действительно готовы, в случае если к тому нас вынудят, действовать энергично. Если же, сверх ожидания, Япония не послушает наших дипломатических настояний, то следует предписать нашей эскадре, не занимая никаких пунктов, начать враждебные действия против японского флота и бомбардировать японские порты. Мы приобрели бы при этом роль спасителя Китая, который оценил бы нашу услугу и согласился бы потом на исправление мирным путем нашей границы»1591.
Против нового направления русской политики выступили только военные – генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, Военный министр ген. Ванновский и Начальник Главного штаба ген. Обручев1592. Еще в начале японо-китайской войны он предельно ясно изложил свой взгляд на последствия возможного вмешательства России в этот конфликт: «Кое-что демонстративное мы можем еще сделать, но серьезного и прочного ничего. Ввязываться же ради демонстраций (коим на каждом шагу может мешать Англия) в войну с державой, удаленной от средоточия сил России на десять тысяч верст – слишком рискованно и разорительно. Допустив даже временный с нашей стороны успех, мы создаем себе из Японии злейшего врага и обратим ее всецело в английское против нас орудие. У России достаточно уже врагов в Европе и Средней Азии, чтоб создавать ей еще нового могущественного противника на Дальнем Востоке, опирающегося на 40-миллионное население, на сильный флот, на хорошо организованную армию и на широко развитые культурные средства страны, тогда как у нас, при ничтожном населении всей восточносибирской территории[15], нет там еще и признаков заводской промышленности. У Японии все под рукой, в двух шагах от наших тихоокеанских владений, у нас же все средства в другой части света. Обративши Японию во врага, мы еще более расширим круг возможных против России коалиций, и потому, пока мы не обеспечены еще стратегически на западе и на Кавказе (вследствие замедлений в сосредоточении армий), всякое усложнение политических наших отношений на Дальнем Востоке может поставить Россию в крайне опасное положение. Отсюда вывод, что в настоящем случае нам никак не следует ссориться с Японией, а подобает удовлетворить насколько возможно наши интересы, опираясь на соглашение с нею. После дружелюбных советов Японии очистить Манчьжурию, в случае их отвержения, не следует ли вместо бескорыстной политики, поддерживаемой угрозой войны, попытаться начать переговоры о компенсации, никак не вынуждая Японию отдаться в руки Англии».
Взгляды Начальника Главного штаба не претерпели изменений – генерал был противником активных действий России в этом регионе и расходился с молодым императором в мнениях, выступая за отказ от приобретения новых территорий15931594. На Особом совещании по вопросам дальневосточной политики от 20 января (1 февраля) 1895 года он высказался против совместного англо-русского выступления здесь в пользу коллективного демарша европейских держав с целью оказания давления на Японию (это предложение было принято ОСО)1595. При этом Обручев, верный своей методе, сделал ряд дополнительных замечаний: 1) он выступил против присоединения «каких-либо корейских островов», а фактически против изменения границы в Приамурье1596; 2) Обручев возражал против переброски кораблей Балтийского флота на Тихий океан1597.
[14] Совет старейшин – высший совещательный орган при императоре Японии, консультировавший монарха по всем важным вопросам как внутренней, так и внешней политики – от назначения премьер-министра до объявления войны и заключения мира. Гэнро был внеконституционным органом, поскольку даже не упоминался в Конституции 1889 года, тем не менее фактически был высшим государственным органом Японии; с 1885-го по 1901 год премьер-министром назначался только член Гэнро, но и после 1901 года Гэнро сохранял особое влияние при назначении главы правительства.
[15] По переписи 1897 года в Сибири проживало 7 091 224 чел., из них в Амурской области – 138 387 чел., Приморской области – 274 980 чел., на острове Сахалин – 35 248 чел. См.: Путеводитель по Великой Сибирской железной дороге 1903–1904 г. СПб., 1903. С. 56–57.