Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Появление у нас котенка связано именно с этим отрезком моей первой семейной жизни. Я тогда вернулся со стажировки во Франции в нашу уже отдельную квартиру из трех комнат, широкого коридора и закрытой лоджии в Теплом Стане на девятом этаже.(по тогдашним представлением – царские условия). Всем притащил подарки, в том числе и шикарную дубленку супруге, не считая березовых чеков. Но очередная белая полоса длилась не очень долго.

Французский подарочек, он же – Серый Помоечный

Как раз в это время Макс и Лиди, мои обретенные марсельские друзья, приехали в Москву. Для Макса уже стало привычкой целый год копить деньги, а потом в роли доброго волшебника приезжать с чемоданом сувениров для всех московских знакомых. Мы договорились об обеде у нас дома, но сначала я решил сводить их, естественно, на «Птичку». Для меня более интересного уголка в Москве не было. Моим детям, Ярославу и Марине, было шесть и четыре, соответственно, поэтому мы их без проблем захватили с собой.

Птичий рынок – это было одно из моих любимых мест в Москве, тогда еще почти не затронутое коммерцией, полное забавных продавцов и посетителей. Тут можно было собрать целую коллекцию странных и экзотических типов. Например, сидящая на перевернутом ведре женщина бальзаковского возраста в шляпке и с журналом «Иностранная литература» в руках, к ноге которой была привязана здоровенная индюшка. Птица время от времени сдергивала ее с ведра-насеста, после чего дама начинала тщательно приводить себя в порядок, одновременно выговаривая индюшке за недостойное поведение. Было очень смешно! Какой-то дед продавал, точнее, показывал ручную крысу, которая скрывалась где-то в его одежде. А по его зову вылезала из рукава и, усаживаясь на его ладонь, начинала умываться и прихорашиваться. Зрители щедро бросали старику денежку.

Но основная масса посетителей приходила сюда просто пообщаться и окунуться в эту атмосферу, очажок живой природы в центре Москвы. Наши гости, расхаживая с нами, весело удивлялись, потому что во Франции они ничего подобного не видели.

И вот гуляли мы там гуляли и забрели в опасный для детей уголок со щенками-котятами. И началось: «Ой, я котеночка хочу, ой, и я тоже…»

Я уже почти вытащил их оттуда, но вмешалась Лиди, которая выразила непреклонное желание подарить детям котенка. У нее в домике под Марселем жили аж три кошки. Мало того, что я проявил малодушие, но еще и ошибку допустил – позволил ей самой котенка выбрать. А у Лиди, женщины с принципами повышенной социальной справедливости, был к этому свой подход. Она считала, что красивых и пушистых и так разберут. Надо брать несчастного, тощего и некрасивого, который иначе обязательно пропадет. Такого она и выбрала.

Так у нас в доме появилось это наглое создание с большими грязными ушами и на длинных лапах. На Котю оно не тянуло ни по одному показателю и получило имя Серый. Дети его любили. Но это был типичный помоечный котенок, пойманный каким-то алкашом для передачи бабкам-перекупщицам. Сразу же пришлось тащить его к ветеринару – лечить уши, а заодно и полную санобработку проводить. С трудом он понял, что такое туалет, но довольно часто и исключительно из вредности пакостил в самых неожиданных местах. Например, обожал пустить лужу прямо в обувь, но не в детскую и не в мою. Никаких авторитетов Серый не признавал и, как заведенный, с утра до вечера носился по всей квартире, с воплями гоняя шарик. Когда уматывался совсем, падал где был и засыпал. Например, посреди коридора. Никогда такой котенок мне до этого не попадался (потом тоже, а тут я не прав. Вспомнил Филимона-визитера).

Жилплощади хватало – коту было где разгуляться. Но чтобы делать пакости, ему даже такого простора было мало: с нашей лоджии он стал перебираться на соседскую и приспособился гадить там. Между лоджиями был довольно узенький карниз, по которому он и гулял туда-сюда. Я не мог на это смотреть – высоты я совершенно не переношу. Увидев его там, я обычно звал детей, они подманивали его кусочком колбасы (он от нее прямо трясся) и сами достаточно спокойно наблюдали обратный переход.

Сначала мы о его безобразиях не знали – ну навестила наша облезлая крошка соседей из природной любознательности и вернулась, но в итоге они обратились с жалобами. И началась моя борьба с Серым… Я загораживал проход к соседям, а он прилагал все усилия, чтобы мои преграды разрушить. Это стало целью его существования. И как только ему удавалось проделать лазейку, он пролезал туда, совершал переход и гадил опять. Я шел в соседний подъезд, опять извинялся, все убирал и получал от них совет «не задумываясь – сдать паршивца на живодерню». Именно туда, а не просто усыпить. И предупреждение – если поймают его у себя, выбросят прямо вниз, без жалости.

Однажды я закрыл переход и подходы к нему целой баррикадой из пустых ящиков, но кот тряс ее с такой силой, что в итоге полетел вместе с ними вниз. И я, и дети понеслись, как сумасшедшие, искать разбившегося крошку. Думали, конец – все-таки девятый этаж. И что же вы думаете? Серый сидел спокойно в груде ящиков и вылизывал свою заднюю лапу. Схватили, принесли домой, всего прощупали – никаких следов ушибов и переломов. Даже Ольга, которая только что откуда-то пришла, приняла участие в общем сочувствии и решила погладить и приласкать бедного котика. Но котик махнул лапой в направлении колготок и преуспел! После этого он сидел и внимательно слушал ее монолог, шевеля ушами:

– Парадная пара была! Да лучше бы ты насмерть разбился. Да что же ты за урод такой.

Переодевшись, она вернулась и, лежа боком на тахте, продолжила уже не про кота:

– Это какими же надо быть идиотами, чтобы такого кота купить! Приехали, видите ли, благодетели! А ты куда смотрел? Вообще никуда! На всех наплевать было, как всегда, лишь бы угодить своим французским гостям.

Ее уже понесло. И, как всегда, в присутствии детей. Кот слушал, слушал, потом подошел, встал на задние лапы, а передней сильно шлепнул по губам. Она аж подпрыгнула, а наш общий смех ситуацию явно не улучшил.

– А не такой уж ты и дурак, – подумал я впервые про это создание…

Но это были только цветочки. Ягодки, а вернее настоящий ад начался с момента его полового созревания. Тут он превратился в сексуального неуравновешенного маньяка. Рвался наружу, никакие специальные таблетки не помогали. Постоянно караулил у двери и, улучив момент, буквально ввинчивался в открывшуюся щелочку и летел вниз по лестнице.

А через несколько дней он совершил свой первый сознательный и беспримерный полет – разбежавшись, он вылетел на лоджию и сиганул с нее в никуда! Дверь из комнаты была всегда закрыта и находилась под постоянным контролем, а тут проморгали! Кто-то из детей вышел и вернулся, а я дверь не проверил, хотя сидел рядом за столом и работал. И Серый воспользовался моментом. Я сам его разбег и прыжок в пустоту видел, поэтому был уверен, что на этот раз пожелание Ольги Ростиславовны точно сбудется. Опять мы с детьми понеслись вниз – кот сидел на травке слегка ошарашенный, но без малейших признаков каких-либо травм. Второй раз! Я не могу это объяснить.

Принесенный домой, он с аппетитом поел и улегся спать на кресло. Вечером я устроил совет с детьми, а кот сидел и слушал. Я предложил им выпустить его на волю и предоставить своей судьбе. Держать дома сумасшедшего маньяка, который в поисках кошки, а, может быть, и свободы выбрасывается с девятого этажа, никакого смысла нет. Нам его не переделать, а что будет после следующего полета, предположить нетрудно. Таким отчаянным дуракам везет, но не постоянно же!

С трудом, но согласие детей я получил. Вместе отнесли его к подъезду и выпустили, оставив кучу еды, здоровенный кусок колбасы и воду в мисочке. Первую ночь наконец-то мы спали спокойно с открытой дверью на лоджию. Утром дети побежали проверить Серого и понесли с собой его любимую колбасу. Все оставленное было съедено, а у входа в подвал довольный кот сидел уже в обществе какой-то мордастой кошки. И хотя на детей вообще никак не прореагировал, они успокоились, оставили им еду и ушли. Больше мы его не видели.

Продолжение было неожиданным. Дня через три пара явилась домой с прогулки вся в слезах: «Папа, там наш кот мертвый около тропинки лежит».

Я побежал смотреть. Прямо тяжело на душе стало, когда издалека труп увидел. Отправили кота на смерть! Пригляделся, а там валялась какая-то мертвая кошка, чем-то внешне на нашего похожая – такая же помоечная. Слезы быстро высушили, разницу между котами и кошками Марине объяснили и вернулись успокоенными. В моей первой семейной жизни кошачья тема была закрыта.

Через некоторое время я уехал на заработки в Тунис. В первый год там мне досталось здорово – нагрузка была почти запредельная, головы не поднять. И только студенческие забастовки, которыми они время от времени баловались по примеру Франции, позволяли передохнуть. Какая уж тут кошачья тема. Но в начале второго года моей работы там она неожиданно возобновилась.

В столице, прежде чем преподавателей отправить в Габес, нас всех на недельку подселяли к нашим советским коллегам, работающим в местном университете. Пока наш руководитель что-то решал в посольстве, можно было погулять по нормальным, почти европейским, улицам, даже на место расположения Карфагена посмотреть. Вот и меня распределили к одному из «холостяков» – так здесь называли тех, у кого жены оставались в Союзе (в том числе и меня). Встретил он меня не очень приветливо, да и мне на первый взгляд не понравился – такой крепенький мужичок-боровичок в вытянутых на коленях трениках, из породы «все к себе загребающих». У меня с такими с первого взгляда антипатия возникает.

В стране Горбачев уже начал перестройку, и разгар борьбы с употреблением алкоголя достиг апогея. И, как полагается, перегибы на местах имели место быть – за границей они приняли совсем уж уродливые формы. Наказы в посольстве еще стояли в ушах: про кого узнаем, что хоть каплю употребил, в 24 часа отправим в Москву. Тут и бутылку за знакомство не вытащишь, кто его знает, этого боровичка? На халяву, конечно, не откажется, а потом…

Он долго смотрел на меня и вдруг спросил совершенно неожиданно:

– А ты к котам как относишься?

И услышав, что я их люблю, вдруг заулыбался и сразу как-то изменился в лучшую сторону. А когда вечером в дверь царапнулся его сожитель, мы уже приканчивали одну из моих двух бутылок палинки, купленную в дьюти-фри Будапешта за металлические рубли во время промежуточной посадки. Человек, хорошо относящийся к котам, точно не побежит доносить на коллегу котофила начальству.

Появившийся передо мной кот внешне мало чем отличался от тех ободранных созданий, которые бродят по улицам городов Магриба. Гладкошерстный, слегка полосатый, тощий, с обрубком вместо хвоста, кот был представлен как Василий. Но вот он подошел ближе и внимательно посмотрел на меня. Возникло ощущение, что меня просветили рентгеном, прямо интеллектом повеяло. Потом он головой потерся о мою ногу – признал за своего! – и отправился подкрепляться. Поел аккуратно, не набрасываясь на еду, мяукнул – явно поблагодарил – и завалился спать.

Николай рассказал мне, что это умнейшее создание второй год живет с ним. Сам подошел на улице, когда он возвращался с покупками из мясной лавки. Ничего не просил – просто вежливо пошел рядом. Так и дошли до квартиры на седьмом этаже, где кот аккуратно скушал подаренный кусочек мяса и был отправлен за дверь. А следующим вечером он пришел уже сам и поцарапался в дверь. Слопал миску каши с подливкой и тут же заснул от сытости. Так и прижился. Перед отъездом на летние двухмесячные каникулы Николай пришел с котом к мясной лавке, оставил продавцу бутылку водки и денежку и договорился о подкормке Василия обрезками, пока его тут не будет. Это не значило ничего, но лучше так, чем просто так. А когда вернулся, его у двери уже ждал сильно отощавший, но живой Васька. Их радость была взаимной и бурной. Так я и прожил неделю в компании местного кота, внося свою лепту в округление его боков. Даже грустно было прощаться с ним, отправляясь в Габес.