Смоленские кривичи. Держава на Днепре: читать начало книги онлайн

Итак, Роман Киевский занялся южными делами, а Смоленщиной вместо неугодного общине Ярополка стал править Мстислав Храбрый, ради такого дела оставивший южные волости. Понятно, что он просто присматривал за Смоленском в отсутствие Романа Ростиславича как наместник и готов был передать ему власть по первому требованию.

Со стороны Суздаля и Новгорода опасности не было: в первой из этих земель бушевала гражданская война, во второй в калейдоскопической последовательности менялись князья – представители семьи Долгорукого. Сперва княжил правнук Святослав (1175), затем внук, отец Святослава, – Мстислав (1175–1176), другой внук, Ярослав (1176–1177), опять Мстислав (1177–1178), третий внук Ярополк (1178), после чего, как мы увидим ниже, в борьбу за Новгород опять включились смоленские князья.

6. Вторая попытка Романа Смоленского

Роман явился на берега Днепра с войском, и у Ярослава (Луцкого) хватило ума понять, что лично ему в Киеве делать нечего. Ярослав добровольно уехал к себе на Волынь, ненавидимый киевлянами и презираемый князьями. Роман Ростиславич вновь уселся на «золотом столе». Но вместо дальнего врага, Андрея Боголюбского, у него появился ближний – Святослав Всеволодович Черниговский («синее вино»). Святослав подкопил сил и готов был включиться в борьбу, так как мечтал о Киеве. Город притягивал Святослава, как утраченная мечта. Столь же одержим Киевом был «буй Рюрик».

Роман Ростиславич оказался более прагматичен. Киев интересовал его лишь как часть торгового пути, взять контроль над которым нужно в интересах Смоленска. Роман заключил союз с Олегом Святославичем Новгород-Северским против Святослава и на какое-то время обезопасил себя. Олег выступил против Святослава Всеволодовича, тот отогнал Олега, преследовал и принялся разорять Северщину. В это время черниговцам было, конечно, не до Киева. Но тут на Киевщину напали половцы. Кочевники взяли шесть городков в Поросье и вдобавок разгромили полки Ростиславичей по вине самих русичей, которые ссорились между собой. Князья боролись за первенство и не могли договориться, а дружинники подстрекали и разбивались на враждебные партии. Честолюбие, зависть, бессмысленное удальство достигли такого накала, что мешали русичам объединиться и действовать согласованно. Киевщина осталась без войск.

Виновником поражения многие считали Давыда Ростиславича как главного воеводу. Этим воспользовался Святослав Черниговский. Собрав войска напротив Киева, он лицемерно потребовал наказать Давыда за неудачу, повлекшую за собой гибель русичей, и выслать из пределов Киевщины. То есть опять-таки боролся «за правду» и сочувствовал киевлянам.

Разумеется, Роман Ростиславич Киевский не мог обидеть брата. Великому князю тотчас отказали бы в поддержке родичи. Требование Святослава Всеволодича Черниговского было отвергнуто. Началась война.

Святослав отправил полки к Триполю, в Поросье, чтобы переманить на свою сторону торков/туркмен, пострадавших от половцев. Это удалось. Тогда сам Святослав с главной армией переправился через Днепр у Вятичева и подступил к Киеву. Роман Киевский, боясь попасть в окружение и не сумев договориться с киевлянами, бежал в Белгород. Святослав призвал на подмогу половцев, однако те задерживались. Несколько неожиданное призвание половцев заставляет задуматься. Не сам ли Святослав сплел интригу, в результате которой кипчаки очень кстати разорили Киевщину?

Но тут по Днепру спустился Мстислав Храбрый со свежими смоленскими войсками – пришел выручать своих. Предполагаемым интригам черниговского князя пришел конец. Святослав насмерть перепугался и бежал за Днепр, потеряв на переправе много своих людей. Пришли половцы, обнаружили, что Святослава уже нет, разорили в очередной раз поросские города, населенные туркменами да каракалпаками, и воротились в степь.

После этого Роман неожиданно для многих решил оставить Киев под предлогом нежелания раздувать усобицы.

Князю нравился разраставшийся и спокойный Смоленск, середина земли Русской, откуда было удобно управлять другими землями или хотя бы оказывать влияние на события. Тогда окончательно утвердилась концепция «смоленской гегемонии»: глава клана смоленских князей правит в этом городе и отправляет родичей занимать «столы» в тех княжествах, где это диктуется интересами общины и княжеской семьи. Связанные семейными отношениями, потомки Ростислава выступают друг за друга и постепенно расширяют сферу влияния. Там, где это нужно, приходит на подмогу лично смоленский князь, а в других случаях его братья и племянники просто вербуют на Смоленщине отборных дружинников и рекрутируют советников, с которыми осуществляют разного рода военные и политические комбинации.

В ближайшие десятилетия подобная тактика принесла столь ощутимый успех, что в половине Руси правили представители смоленского клана. Для смолян открылись перспективы карьерного роста и обогащения.

Пока что Киев был уступлен Святославу Всеволодовичу (1176 – 1181, 1181 – 1194). В этой должности и застает его автор «Слова о полку Игореве», пьющим «синее вино» во сне в предчувствии беды, которая произошла с его кузеном. В Чернигове, по мнению С.М. Соловьева, вокняжился Олег Святославич (1176), но скоро умер, и «стол» достался брату Святослава – Ярославу Всеволодовичу (1176–1181, 1181–1198). Северщина перешла к знаменитому Игорю Святославичу – впоследствии герою «Слова…». Олегу он приходился младшим братом, а Святославу и Ярославу – двоюродным. Дела русичей всё более запутывались, а точнее, мельчали, и приходится тратить время не столько на описание и анализ событий, сколько на объяснение, кто кому приходился родственником. Это имеет определенную важность, потому что весьма неприятно обнаруживать иногда в древнерусской истории политиков, появившихся словно из ниоткуда. Помимо этого, родственные связи часто помогают понять истинные причины политических процессов, как в случае со смоленскими князьями.

Ростиславичи выговорили себе выгодные условия при отступлении из Киева. Они оставили за собой Белгород, Вышгород и Овруч, где распоряжался «буй Рюрик». Можно сказать, что Рюрик остался на юге «смотрящим» от имени своей родни.

Глава 2. Остров в центре Руси

1. Роман Смоленский и Мстислав Храбрый

Тогда же закончилась усобица на северо-востоке Руси. Победителем в двухлетней внутриобщинной войне оказался Всеволод Большое Гнездо (1176–1213), при котором Владимиро-Суздальская земля окрепла и стала еще сильней, чем прежде. Никто не мог вообразить, что это усиление перед распадом.

Смысл следующих десятилетий древнерусской истории состоял не то чтобы в упорной борьбе Смоленска и Владимира-на-Клязьме за преобладание на Руси, но в некоем соперничестве – это точно. В то же время Смоленск оставался островом, который обходили неприятели и миновали усобицы. Это свидетельствует о силе княжества и мудрости его коллективных правителей – лидеров Смоленской общины, имена которых до нас не дошли. Мы знаем, как звали князей, но как раз многие из них не дотягивали по своим способностям даже до Ростислава Смоленского/Киевского. А волость тем не менее разрасталась, крепла и активно боролась за гегемонию.

Итак, Роман Ростиславич урядился о южных делах и вновь превратился из киевского князя в Смоленского. Только Смоленск был уже другим: дань Киеву не платил, а сделался одним из претендентов на общерусскую гегемонию.

Теперь, когда на юге удалось достичь компромисса, князь Смоленский вновь обратился на север, позабыв недавние рассуждения о том, что не желает раздувать усобицу. Политические и торговые интересы находились в противоречии с высокими речами; что ж, тем хуже для тех, кто в эти речи верил.

Роман воспользовался очередными распрями в Новгороде, когда разные представители семейства Юрия Долгорукого перессорились между собой и стали воевать, а Всеволод Большое Гнездо разграбил новгородские окраины, чем вызвал гнев горожан. Рассказ об этой борьбе системно изложен у В.Л. Янина в «Очерках истории средневекового Новгорода».

В итоге новгородцы порвали с суздальцами, призвали к себе Романа Смоленского, и тот поспешил на зов. Смоленские князья всегда готовы в случае необходимости покинуть родную волость, чтобы добиться для общины преимуществ. Главное – получить торговые преференции на великом Днепровском пути.

Роман княжил в Новгороде недолго (1178–1179) и договорился, чтобы новгородцы приняли князем его брата Мстислава Храброго (1179–1180), сидевшего к тому времени в Торопце. Интересно, на каких условиях состоялось это соглашение? Вернулись ли к Смоленску старые районы, отданные еще Мстиславом Великим? Похоже, нет. Стороны заключили новый «ряд» (договор). Мстислав Храбрый получал доходы с Торопца, мог приводить оттуда дружину, но сам Торопец оставался в составе Смоленской земли. Ситуация приобретает знакомые очертания, схема становится классической. Вспомним, что аналогичным образом будут выстраивать между собой отношения Александр Невский и новгородцы. Александр правит Переяславль-Залесским княжеством (включавшим в то время еще и Тверь), получает с него доходы, приводит дружину в Великий Новгород. Но в случае разрыва «ряда» ворочается в Переяславль-Залесский и правит там. Новгородцы претендовать на его удел, разумеется, не могут. Этот вариант оказался более жизнеспособен, чем у Мстислава Великого.

Мстислав Храбрый полюбился новгородцам сразу (его торжественно встречали с иконами), принимал удачные решения и выказал отличные деловые качества, прежде всего как полководец. Собственно, как раз полководцы и требовались Новгороду. Да еще князья-дипломаты, которые возвышались бы над местными партиями и могли сделаться гарантами стабильности.

Вместе с Мстиславом прибыл в Новгород родной брат – Ярополк Ростиславич, тот самый, коего выгнала смоленская община за несколько лет до этих событий. Ярополк сел в Торжке в качестве воеводы, чтобы защищать новгородцев против нападений Суздаля.

Нападение не заставило себя ждать. Всеволод Большое Гнездо бросился на Торжок, выгнал Ярополка, взял и разорил город; защитники едва унесли ноги, спасшись в Волок-Ламский. Всеволод пожаловал и туда. Жители укрылись в лесах, а Волок был разорен. Но на большее сил у суздальцев не хватило, и Всеволод Большое Гнездо воротился домой.

Сам Мстислав Храбрый обратился в другую сторону – на Двину и в Эстонию. «Чудаки» (так русские называли финнов-эстов) из приграничных областей стали нападать на Псковщину. В 1176 году, во время новгородских и суздальских неурядиц, они даже Псков осаждали.

Мстислав Храбрый собрал громадное войско в 20 тысяч ратников (возможно, цифра преувеличена) и отправился наказывать неприятеля. Князь разбил эстов в трех сражениях, покорил, вышел к морю и двинулся на балтийские племена куршей и земгалов. К тем присоединились финны-ливы, произошла битва на реке Трейдер, где Мстислав благодаря ловкому маневру вновь разгромил ворога. В своем карательном походе он дошел до Западной Двины, но тем самым вызвал гнев полочан, считавших прилегающие к Двине земли своими. Как мы помним, Полоцк зависел от Смоленска, так что возникла неприятная коллизия.

Воевать с полочанами Мстислав Храбрый не стал и вернулся в Новгород, набрав много пленных и всякой скотины. Для войны с Полоцком требовалась более тщательная подготовка и солидный повод. Поразмыслив, новгородцы обвинили полочан в давнем набеге Всеслава Великого, совершенном в год битвы при Гастингсе (1066). Тогда Всеслав ограбил Софийскую церковь в Новгороде. Повод был смехотворный, ибо с момента обиды прошло более ста лет, но Мстислав и новгородцы принялись за дело всерьез. Вспыхнул конфликт, который повлек за собой целую серию войн: полочане будут сражаться со Смоленском и Новгородом то сами, то с помощью подвластной литвы. Об этих распрях, расколовших единство смоленских и полоцких кривичей, мы еще расскажем, а пока отметим, что начало им положил Мстислав Храбрый.

Новгородская рать под командой Храброго уже достигла Великих Лук, когда последовал грозный окрик от Романа Смоленского. Князь запретил воевать полочан, входивших, как мы знаем, в сферу влияния Ростиславичей. Мстислав Храбрый вернул войска, а новгородцам предложил идти на емь, в современную Финляндию. Но идти вообще никуда не пришлось. В июне 1180 года Мстислав захворал и умер. У него осталось несколько детей, которые уехали в Торопец и Смоленск. Самым знаменитым среди всех оказался Мстислав Мстиславич Удатный, яркий представитель семьи смоленских князей, создававших державу за пределами своей отчины, один из лучших полководцев Древней Руси и дед Александра Невского.