Смоленские кривичи. Держава на Днепре: читать начало книги онлайн

Роман Смоленский и его земляки первое время вели себя скромно, не пытались лидировать и обеспечивали равновесие на Руси, вступив в союз с Боголюбским. Давыд Ростиславич по-прежнему сидел в Вышгороде, и это может означать, что смоляне сохранили некие преимущества в днепровской торговле. Его брат «буй Рюрик» владел Древлянской землей со столицей в Овруче. Смоляне и суздальцы пытались поделить Киевщину и согласовали раздел сфер влияния.

Новгород не вписался в стройную схему раздела владений. Там правил юный Роман Мстиславич из волынских князей. Его отец Мстислав, только что изгнанный из Киева и бежавший на Волынь, мутил воду и сражался с мелкими владетелями. Но эти войны не имеют отношения к нашей теме. Вскоре Мстислав заболел и умер. Старшим на Волыни после его смерти сделался брат – Ярослав Изяславич Луцкий.

«Россия северная в то же время была феатром важного происшествия», – пишет Карамзин, предваряя рассказ о знаменитой битве новгородцев с суздальцами. Ни смоленская община, ни суздальская не были довольны самостоятельностью Новгорода. Дело шло не только о торговых интересах, но и о сборе дани. Суздальцы стали брать ее с финских племен на Северной Двине. Андрей Боголюбский послал для этого целое войско в полторы тысячи человек. Новгородцы его перехватили у Белоозера. «И пособи богъ мужемъ новгородцемь и ушиба от полку Андрѣева осмисот мужь, а прочѣи избѣгоша. А новгородцевъ паде пятьнадесятъ мужь» (Сказание о битве новгородцев с суздальцами. С. 448). Отряд суздальцев разгромили. Стерпеть обиду было нельзя.

Андрей Боголюбский и Роман Смоленский отправили большое войско на Новгород. Вместе со смолянами выступили полочане, а с суздальцами – рязанцы и муромцы. Смоленской ратью командовал брат Романа – Мстислав (Храбрый), сидевший в Торопце. «Сказание о битве новгородцев с суздальцами» рисует эту войну как грандиозный поход и утверждает, что в ней участвовало 72 князя из Русской земли.

Войска союзников осадили Новгород. Состоялся отчаянный штурм, и один из суздальцев попал стрелой в образ Богородицы на дощатой иконе, который выставили новгородцы. Автор «Сказания» утверждает, что в этот миг икона обернулась к новгородским ратникам и стала источать слезы. «И великое, страшное чудо!» – восклицает далее тот же автор. На окрестности Новгорода пала тьма, но тьма избирательная. Она охватила лишь войска коалиции, которые перестали видеть друг друга и сталкивались между собой. Воспользовавшись этим, новгородцы сделали вылазку (тьма на них не распространялась) и частью перебили воинов противника, частью похватали в плен. «Так минула слава суздальская и честь, Новгород же избавлен был от беды молитвами святой богородицы», – гласит текст предания (Сказание о битве новгородцев с суздальцами. С. 453).

Трудно сказать, что случилось на самом деле. Возможно, часть ратников коалиции изменила и перешла на сторону новгородцев. Или же причина поражения заключалась в слабом командовании и контроле, когда все полки сражались наособицу. Так или иначе, суздальцы и смоляне потерпели разгром. После этого Боголюбский начал блокаду Новгородской земли и запретил ввоз хлеба в Новгород. Экономические санкции оказались очень эффективны: новгородцы запросили мира. К тому времени юный Роман Мстиславич, новгородский князь, узнал о смерти своего отца на Волыни и покинул Новгород навсегда. Приехав на юг, Роман сделался одним из князей «Волынской федерации», правил во Владимире и долгое время был тише воды, ниже травы. Краткий очерк жизни и правления этого сильно переоцененного историками правителя мы сделали в книге о его сыне Данииле Галицком.

Андрей Боголюбский и Роман Смоленский договорились, что князем Новгорода станет «буй Рюрик» Ростиславич, который правил в Овруче. Рюрик не хотел покидать Южную Русь, ибо хорошо ладил с древлянскими общинниками, но вынужден был покориться воле старших князей и сделался правителем Новгорода (1171–1172). Овруч остался в смоленской сфере влияния, его получил Давыд.

К тому времени умер великий князь Глеб Киевский. Ростиславичи призвали на «золотой стол» Владимира Мстиславича Дорогобужского (1171) как старшего в роде. Это был один из младших детей Мстислава Великого. Смоленским Ростиславичам Владимир приходился дядей, а Боголюбскому – двоюродным братом. Но свежеиспеченный великий князь правил всего три месяца и умер от болезни.

По соглашению сторон Киев отдали Роману Ростиславичу (1171–1173, 1174–1176), который до этого счастливо правил в Смоленске. Перед своим назначением Роман предпринял поход на литву. Что это за литва? Галинды или прибалтийские племена? И почему Роман на них напал? Объяснение лишь одно: это сделано в порядке помощи полоцким князьям, но так, чтобы учесть смоленские интересы. Роман Ростиславич интересовался торговым путем по Западной Двине, и этот интерес становится понятен, если увязать его с постоянными смутами в Новгороде. Новгородский путь на Балтику становился ненадежен, следовало искать другие пути. Значит, поход Ростислава в литовские леса можно расценивать как рейд к «янтарному побережью». Поход был успешен, русичи взяли много пленных, коих обратили в рабов. Предание гласит, что смоляне использовали литву на пахоте вместо скотины. С этого времени вплоть до начала XIII века власть русичей над балтийскими племенами бесспорна. Она простиралась от земли ятвягов до области земгалов. Пруссия находилась вне орбиты влияния руси.

Вскоре после «янтарного похода» Роман Ростиславич отбыл в Киев, а в Смоленске оставил своего сына Ярополка – наместником. Одному из братьев, Мстиславу Ростиславичу Храброму, Роман отдал Белгород-на-Днепре. Давыд Ростиславич сохранил Вышгород. «Буй Рюрик», видимо, вернулся в Овруч после того, как был изгнан из Новгорода (об этом ниже). «Туркменское» пограничье на реке Рось со столицей в Торческе досталось одному из братьев Боголюбского, которого летописец зовет Михалко Юрьевич.

Обычно считается, что переделы земель производил Андрей Боголюбский, управлявший делами Руси, но это не так. Мы видим равноправный союз смоленских и суздальских князей, в котором смоляне играют важную роль и постепенно усиливают позиции. Они сохраняют за собой Овруч и Вышгород, держат в зависимости Полоцк, получают Новгород, а теперь еще и Киев. Всё это делается в интересах смоленской общины и городского купечества, от деятельности которого, вне всяких сомнений, выигрывала и богатела та же община. Успехи были налицо. «Смоленская держава» на Днепре сделалась важным фактором общерусской политики.

5. Распад союза

Суздальский союзник смолян был ненадежен. Андрей Боголюбский вел свою игру и всегда был готов переиграть партию, чтобы получить перевес. Из этого ни в коем разе не следует, что наши симпатии – на стороне смоленских князей. Просто мы рассматриваем события с непривычной точки зрения – смоленской, а потому у читателя может сложиться ложное впечатление, будто автор предлагаемой книги сочувствует семейству Ростислава Смоленского. Кроме того, мы не согласны с точкой зрения С.М. Соловьева, будто Андрей Боголюбский являлся представителем нового, «государственного» начала на Руси, а ему противостояли «вечевики», сторонники «родового» уклада. Кстати, на эту тему недавно вышла небольшая книжка Д. Наумова «Наследие Византии». Ее автор, на наш взгляд, некритически воспринял «государственную» концепцию С.М. Соловьева и добавил от себя рассуждения о том, что это «государственное» начало исходит от Византии, тогда как изначально славянам свойствен вечевой строй и склонность к демократии. Идея спорная.

И уж откровенно глупо выглядят рассуждения современных украинских исследователей, согласно которым Боголюбский является представителем «деспотического» московского уклада и враждует с «демократически» настроенными «украинцами» Киева. Но пытаться найти логику в антинаучных и к тому же политизированных концепциях украинских националистов – дело безнадежное.

Уже в 1172 году Андрей Боголюбский воспользовался распрями в Новгороде. Новгородцы изгнали «буй Рюрика», и вместо него Андрей предложил в князья собственного сына. Правителем Новгорода сделался малолетний Юрий Андреевич (1172–1174), впоследствии – муж грузинской царицы Тамары, алкоголик, гомосексуалист и зоофил.

Стало быть, Боголюбский, передав Роману Ростиславичу Киевщину, тотчас попытался отыграть у него Новгородчину, в чем и преуспел. Торжество смолян, таким образом, вновь оказалось недолгим.

Андрей пошел на дальнейшее обострение отношений с Ростиславичами: объявил, что брат его Глеб Юрьевич умер в Киеве не своей смертью, но был отравлен «и что тайным убийцею его был вельможа Григорий Хотович, коего они [смоленские князья], вместе с другими участниками сего злодеяния, должны прислать к нему во Владимир для казни» (Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. III. Гл. I). Роман Ростиславич в выдаче боярина отказал. Тогда Андрей Боголюбский потребовал, чтобы все Ростиславичи покинули Киевскую волость и вернулись в Смоленск.

Давыд, Мстислав Храбрый и «буй Рюрик» были возмущены, но Роман Ростиславич беспрекословно снялся с места и вернулся в Смоленск, чтобы не затевать усобицу. Андрей Боголюбский передал Киев своему брату Михалко Юрьевичу. Тот остался в Торческе из осторожности, а в город послал еще одного брата, Всеволода (будущий Всеволод Большое Гнездо). Давыд, Рюрик и Мстислав Храбрый оставались на своих местах в Киевщине, что напугало Михалка. Князья не доверяли друг другу, опасались, вели тайные переговоры с киевлянами и пересылались друг с другом. Ростиславичи попросили Андрея отменить несправедливое решение о том, чтобы выгнать их из Белгорода, Вышгорода и Овруча. Боголюбский остался непреклонен. Тогда Ростиславичи однажды ночью ворвались в Киев со своими дружинами, схватили Всеволода (Большое Гнездо) и посадили в поруб, а на «золотой стол» возвели «буй Рюрика». Последний был честолюбив, склонен к риску и умел договариваться с киевлянами. Всю жизнь он мечтал сделаться князем Киевским и боролся за трон с завидным упорством.

Роман согласился на избрание младшего брата, Рюрик Ростиславич вопреки всем законам сделался великим князем (1173) и вступил в Киев. Всеволода (Большое Гнездо) он отпустил, а Михалку Юрьевичу велел убираться. Тот уехал в Переяславль-Южный. Смоленские Ростиславичи собрали в своих руках всю Киевщину.

Боголюбский был взбешен таким поворотом событий. Он отправил на юг посла с приказом: Рюрик пускай возвращается в Смоленск, а Давыд и Мстислав Храбрый как главные зачинщики крамолы да покинут Русь.

В ответ Мстислав Ростиславич Храбрый приказал остричь бороду послу Боголюбского, чем нанес новое оскорбление. Андрей собрал 50 тысяч воинов из Владимиро-Суздальской земли, Рязани, Мурома, Чернигова, Новгорода и послал их на Киев под формальным началом своего сына Юрия. Реально воинством командовал Святослав Всеволодович Черниговский («синее вино»): человек хитрый и осторожный. Лично Андрей Боголюбский опять не выступил в поход: он – блюститель правды, выгоды для себя не ищет.

В этой войне Роман Смоленский повел себя не как полноправный союзник, а как младший партнер и безвольное существо, ибо присоединился к войскам Боголюбского вместе со смолянами и полочанами, то есть выступил против родных братьев. Сторону Боголюбского приняли также туровские правители и князь Гродненский, властвовавший над восточной частью земли ятвягов. Боголюбского поддержали потому, что он ловко повел дело и выставил себя пострадавшей стороной. Будучи старшим в роде Мономашичей, он мог распоряжаться Киевом, а Ростиславичи – нет. Они нарушили закон и возвели «буй Рюрика», за что и обязаны поплатиться.

Русское войско было столь внушительно, что оборонять Киев Ростиславичи даже не стали. «Буй Рюрик» заперся в Белгороде, а Мстислав Храбрый – в Вышгороде. Давыд умчался в Галич просить подмоги у Ярослава Осмомысла.

8 сентября громадная армия, которой предводительствовали более двадцати князей, осадила Вышгород, но Мстислав Храбрый со своею дружиной сопротивлялся ей как мог. Воин он был искусный, а в стане осаждающих царило несогласие.

Девять недель продолжалась осада, союзники вели ее бестолково, каждый князь думал о собственной пользе, а Святослав Черниговский не смог объединить участников предприятия и превратить в сплоченное воинство. О Давыде не было никаких слухов. Наконец однажды вдали показались полки. Но это был не Давыд, а волыняне Ярослава Луцкого, поддержавшие вроде бы Андрея Боголюбского. Их помощь оказалась странной. Разобравшись в ситуации, воляныне заметили, что главную выгоду из войны могут извлечь черниговцы: Святослав Всеволодич («синее вино») сам метил в киевские князья. Итог удивил всех. Волыняне Ярослава Луцкого вступили в переговоры с Мстиславом Храбрым, договорились о совместных действиях и в полном вооружении прошествовали в Вышгород, чтобы защищать город. Это породило такую панику среди осаждавших, что их войска стали разбегаться кто куда. Впрочем, С.М. Соловьев полагает, что Ярослав Луцкий изначально «пришел искать себе старшинства», то есть хотел договориться с одной из сторон. Этой стороной сделались смоленские Ростиславичи, сидевшие в Киевщине. Суздальцы и их подручники разошлись кто куда.

По договоренности с Ростиславичами великокняжеский стол занял главный князь «Волынской конфедерации» – Ярослав Луцкий, сын Изяслава Киевского/Волынского и внук Мстислава Великого (1174). «Буй Рюрик» сел в Овруче, Мстислав Храбрый – в Белгороде, а в Вышгород вернулся Давыд.

Святослав Черниговский потребовал себе долю в Киевской земле, но не получил ничего. Тогда он тайком напал на Киев и захватил в заложники семью Ярослава, после чего вернулся в Чернигов. Сам Ярослав успел бежать, а когда воротился, обложил население Киева тяжкими поборами на выкуп своей семьи.

Эти действия возмутили киевлян и Ростиславичей. Последние предложили Боголюбскому помириться и разработали новую комбинацию: Ярослава брались выгнать, после чего Киев вновь доставался их старшему брату Роману Смоленскому. Северная часть Киевщины оставалась при этом за Ростиславичами, южная, степная, – за сыновьями Юрия Долгорукого. Андрей Боголюбский поспешил согласиться, но плодов сделки не увидел, ибо вскоре погиб в результате заговора своих подданных, после чего во Владимиро-Суздальском княжестве начались восстания и гражданские войны. Смута продолжалась два года, и на это время Владимиро-Суздальщина выпала из борьбы за Киев.

А в Смоленске, где вновь наместничал Ярополк Романович, произошло важное событие, на которое обратил внимание Л.В. Алексеев. «Интересно… свидетельство летописи: в том же 1174 г. “смольняне выгнашъ от себе Романовича Ярополка, а Ростиславича Мстислава вьведоша Смоленьску княжить”». (Смоленская земля в IХ – XIII вв. Политическая история. Смоленская земля во второй половине XII – начале XIII в.).

Здесь мы впервые читаем о мощной силе в Смоленске – о вече, которое, оказывается, может прогнать неугодного князя. Если в Полоцкой земле вече решало судьбы княжества уже в начале XII века, то здесь это произошло на 40–50 лет позднее.