Смоленские кривичи. Держава на Днепре: читать начало книги онлайн

Может показаться странным, что Роман Ростиславич Смоленский не вмешивался в эти дела. На то имелись веские причины. Новгородцы восстали против его брата Святослава Ростиславича. Не поладил князь со своей общиною крепко, бежал к Андрею Боголюбскому и попросил помощи. Андрей дал воинов, те напали на новгородский Торжок, взяли его и сожгли.

Во главе новгородской общины встал посадник Якун. На примирение он не соглашался. Тогда против Новгорода выступил Роман Ростиславич Смоленский, заключив предварительно союз с Андреем Боголюбским. Не то чтобы это было неслыханное дело, но удивительное – несомненно. Только что суздальцы и смоляне враждовали из-за Новгорода, а тут объединились против него. Следовательно, новгородцы желали независимости от Суздаля и Смоленска разом, а обе «низовские земли» выступали против этого.

Роман Ростиславич выступил в поход вместе с братом Мстиславом Ростиславичем, что правил в Торопце. На их стороне был и Всеслав Полоцкий, зависимый от Смоленска. Союзники сожгли Великие Луки. Сам Святослав с суздальским войском и частью смолян прорвался к Старой Руссе, но новгородцы искусными маневрами заставили его удалиться. Святослав отступил и через пару лет умер, так и не вернув себе новгородское княжение.

Новгородцы, со своей стороны, направили гонцов к киевскому великому князю Мстиславу Изяславичу и попросили, чтобы тот прислал на княжение кого-то из родни, как полагалось в старые времена. Возникает мысль, что великий князь Мстислав Киевский стоял за спиной заговорщиков, но доказательств и даже намеков на это в летописях нет.

Несколько месяцев Новгород находился без князя, образовалась классическая славянская республика, община решала свои дела сама. Подчеркнем еще раз: республика эта вовсе не была феодальной, а скорее напоминала античный полис. Бояре выступали аналогом афинских архонтов, а вече – народного собрания.

…Покончив с мелкими усобицами на юге, Мстислав Изяславич предпринял большой поход на половцев для защиты купеческих караванов, то есть продолжал политику своего дяди Ростислава Смоленского. Дело казалось благим, в торговле и безопасности были заинтересованы все русские общины, поэтому в походе приняли участие даже черниговцы, признав тем самым старшинство нового князя. Мстислав счел это огромной моральной победой. Увы, она оказалась столь же недолгой и хрупкой, какими были победы его отца Изяслава в эпоху Восьмилетней войны.

Началось с того, что киевляне заподозрили, будто Мстислав присвоил себе часть половецкой добычи, то есть раздал ее своим волынянам, а новыми согражданами пренебрег. Затем двое киевских бояр прибежали к «буй Рюрику» и Давыду с жалобой: Мстислав, мол, собрался этих бояр заточить (как смоленских осведомителей?). Дело раскрылось, Мстислав оправдался, но у обеих сторон конфликта остался неприятный осадок.

Затем великий князь Мстислав Изяславич совершил главную и непоправимую ошибку, которая сделала его княжение кратковременным и малоуспешным. Он вступил в переговоры с новгородцами и отправил к ним княжить своего сына.

2. Новгородский князь

Вроде бы всё сделано по закону. Киевский государь посылает своего отпрыска в Великий Новгород. Так поступали Владимир Красное Солнышко, Ярослав Мудрый, Владимир Мономах и дед Мстислава Изяславича – Мстислав Великий. Но законы изменились. Киев заметно ослабел и уже не взимал дани со всех русских княжеств, бывшие киевляне разбежались по Руси, осели в Суздальщине и в Смоленске. Сама Киевская земля (в узком смысле) дробилась. Самостоятельны были торки-туркмены, особый владетель сидел в Вышгороде, норовил отделиться Вручий (Овруч) с землей прежних древлян… Ввязываться в новгородские дела было неразумно. Да этого и не ожидал никто из «смоленского семейства», которое рассматривало себя блюстителями великого торгового пути, а Новгород – областью своих интересов.

Но это разгневало и Андрея Боголюбского. Казалось бы, почему? Появился новый игрок, можно ослабить смолян. Однако всё непросто. Новгородское правительство и Мстислав Киевский повели себя так, что рухнула система политического равновесия, которую выстраивал когда-то Ростислав Смоленский и которую молчаливо признал Боголюбский.

Князем, которого послал великий князь Мстислав в Новгород, был знаменитый Роман Мстиславич – будущий правитель «Волынской федерации», кратковременный захватчик Галича и Киева. Роман станет отцом знаменитого Даниила Галицкого, героя одной из наших книг.

Считается, что Роман Мстиславич родился около 1150 года. Отец послал его в Новгород в 1168 году. Новгородскому князю было 18, а то и 17 лет. Мужчины в то время взрослели быстро; но повзрослевший юноша – это еще не государственный человек. Он может рубиться на мечах, уволочь красавицу и завести детей, но общиной управлять не в состоянии вследствие отсутствия опыта. Значит, Мстислав отправил с сыном советников. Но те с задачей не справились и поплыли по течению, то есть по воле общины. Новгородцы обрели легитимность – у них появился свой князь из семейства Рюрика. Но тут же начали творить его именем такие безобразия, что разгневали всех соседей. А молодой Роман Мстиславич Новгородский веселился, чувствовал себя героем и потакал принявшей его общине.

Новгородцы перешли в наступление против своих врагов, то есть против соседей-русичей. Разорили часть Полоцкой земли, затем вторглись в северную часть Смоленщины, в бывшую область галиндов, столицей которой был Торопец, и сожгли его.

Но тень от сомнительных подвигов сына пала на отца. Великий князь Мстислав Изяславич Киевский оказался врагом всего клана смоленских князей Ростиславичей. А следовательно, и смоленской городовой общины.

В ответ Роман Смоленский подтвердил союз с Андреем Боголюбским. Это имело далеко идущие последствия для Руси и трагические – для Киева.

3. Мстислав против Мстислава, или Падение Киева

Андрей Боголюбский и Роман Смоленский создали мощную коалицию против Киева. К Андрею примкнул его брат Глеб Юрьевич Переяславский, а также Олег Святославич Новгород-Северский (старший брат Игоря Святославича, героя «Слова…»). Кроме этого, Андрей призвал рязанского и муромского князей, которые от него зависели. Роман поднял Смоленскую землю, включая Торопец с галиндами, а также зависимый Полоцк с Витебском. Нужно было учитывать, что в Вышгороде под самым Киевом сидели смоленские дружинники, а с ними – Давыд Ростиславич и «буй Рюрик». Правда, даже с учетом этого отряда участие в походе Романа и смолян кажется более скромным по сравнению с Андреем Боголюбским и его союзниками. Андрей, накопив силы, выступил старшим партнером в этом союзе и казался несомненным лидером. «Сие грозное ополчение одиннадцати Князей… шло с разных сторон к Днепру; а неосторожный Мстислав ничего не ведал», – пишет неподражаемый Н.М. Карамзин (История государства Российского. Т. II. Гл. XVII. [1168]). Это неверно. Мстислав Киевский действовал как мог: отправил на помощь Новгороду отряд поросских каракалпаков. Смоляне разгромили каракалпаков по пути, а заодно арестовали нескольких новгородских купцов и присвоили их товары. Ожесточение росло. В чем причины? Они вновь не только в политике, но и в экономике.

В.Л. Янин обратил внимание, что в раннее Средневековье на Руси сложились два денежно-весовых центра, а значит, и два экономических центра силы. Первый – новгородский, ориентированный на серебряную германскую марку. Второй – киевский – на серебряную же византийскую литру, то есть древнеримский фунт (см. Очерки истории средневекового Новгорода. С. 11).

Из постулатов Янина можно сделать заключение о самостоятельных интересах Великого Новгорода в древнерусской торговле. Напомним, что изначально новгородские словене были выходцами из Полабья, их торговые интересы лежали в странах Южной Балтии. Они тесно связаны с руянами острова Рюген, с кашубами Поморья, они торгуют с немцами и скандинавами. Эти связи сохранятся надолго. Когда балтийских славян ассимилируют немцы, Новгород начинает активно торговать и с немцами. Новгородские «гости»-купцы (типа Садко) и их интересы будут играть всё большую роль в общинной политике. На закате истории Новгорода верх одержит партия западников. Они превратят город в неполноправного члена Ганзейского союза, и это будет вершиной успеха одной из русских земель в сношениях с Западом.

Итак, причина разрыва Новгорода и Смоленска кроется в конфликте торговых интересов. Новгородцы ориентированы на балтийскую торговлю и на транзит немецких и скандинавских товаров. Смоляне, видимо, в какой-то период оказались связаны с византийцами. Об этом говорит заступничество великого князя Ростислава Киевского за греческих купцов и поход к днепровским порогам, чтобы выбить оттуда половцев.

Войска северной коалиции сошлись у Вышгорода. Их возглавил Мстислав Андреевич, сын Боголюбского. Великий князь Мстислав Киевский оказался брошен почти всеми. Даже северная часть Киевской земли со столицей в Овруче от него отделилась. Летописцы утверждают, что «древлянами» правил тогда Рюрик Ростиславич.

Коалиция выставила несколько десятков тысяч воинов. Мстислав Киевский мог противопоставить гораздо меньшее число ратников: разве что самих киевлян да туркмен с берендеями с берегов реки Рось. Но всё же исход кампании не был предрешен. Мстислав заперся в Киеве и крепко оборонялся. Его воины отбили несколько приступов. Противники готовы были уже отступить.

Но торки и берендеи, служившие Мстиславу, заколебались. А самое главное, измена проникла в ряды киевских бояр. Двое из них, Петр Бориславич и Нестор Жирославич, тайно снеслись с Давыдом – представителем смоленского клана. Петр и Нестор подсказали Давыду, как взять Киев. Согласно В.Н. Татищеву, предатели «тайно пересылку с Давидом имели, приказав, чтоб учинили явный приступ на ключевые точки обороны, и когда войска киевские, оставив плохие места, будут крепкие оборонять, тогда внезапно наступите на места плохие и безоборонные» (История Российская. Т. 2. С. 345).

Князья северной коалиции, уже готовившие приказ об отступлении, воспрянули духом. Приготовления к отходу были оставлены, воинов заставили сражаться. Половину полков осаждавшие выстроили против Мстислава и атаковали один из ключевых киевских холмов, который великий князь успешно оборонял. В это время другая половина войск под началом Глеба Переяславского, присоединившегося на сей раз к Андрею, пошла «рвом», то есть низинами и оврагами, обогнула киевские укрепления, нашла слабо охраняемый участок, атаковала его и почти взяла город. Мстислав понял, что его обошли, отправил часть войск против Глеба, завязалась схватка, противника удалось отбросить. Но наступление с двух сторон великому князю всё же отбить не удалось. Противник прорвался в нескольких местах, и Мстислав признал поражение. Нужно было пробиваться на запад, потому что Киев оказался во власти неприятеля. «Мстислав же, – пишет В.Н. Татищев, – собрав войска сколько мог, вышел из града и, совокупясь с братом Ярославом [князем Луцким], отошли во Владимир-[Волынский]. Князи же, зная Мстиславову храбрость и видя, что у них много людей пропало, не смели за ним вскоре гнать» (История Российская. Т. 2. С. 345). Мстислав спасся. Его, как случалось и раньше, приняла городовая община Владимира-Волынского. А киевлян ждала страшная судьба. Их убивали свои же соотечественники – те, что в свое время убежали из Киева в Смоленск и Ростов, а теперь вернулись на берега Днепра в войсках Андрея Боголюбского и Романа Смоленского.

8 марта 1169 года Киев был взят русскими войсками. Люди по обе стороны фронта говорили на одном языке, исповедовали один Символ веры. Невольно напрашивается сравнение из античных времен. Так Луций Корнелий Сулла в ходе гражданских войн впервые взял Рим с помощью римских войск и учинил резню, которую не могли вообразить даже варвары. Тогда погиб Древний Рим, и его место заступили новые граждане – италики (старые римляне полегли в гражданских войнах). Судьба киевлян оказалась в каком-то смысле проще. Те граждане, что ранее переселились в «Белоруссию»/Залесскую Украину и на Смоленщину, пришли грабить землю своих предков – и только. Но впечатление, произведенное этим грабежом на современников, оказалось достаточно сильно. Поздние историки считают событие рубежным в судьбе Руси. В.Н. Татищев полагает, что с этой даты можно говорить об окончательном обособлении «Белоруссии»/Украины, то есть земли, которую в советские и современные годы принято называть Великороссией.

Н.М. Карамзин начинает со взятия Киева новую эпоху в соответствии с теорией преемственности Русского государства, согласно которой в строгой последовательности менялись только столицы страны.

Эту концепцию разделял С.М. Соловьев с его «государственнической» теорией, несмотря на критику, которой он подвергал Карамзина. Думается, ученые ошибались каждый по-своему, исторический процесс оказался сложнее. Но даже не соглашаясь с исследователями в частностях, мы должны признать важнейшее значение их научного подвига. Их работы не устарели. Н.М. Карамзин сохраняет значение как сводный источник, своего рода конспект истории Руси, написанный прекрасным слогом и снабженный ценнейшим научным аппаратом в комментариях. В.Н. Татищев, в свою очередь, сделал отличную выжимку из летописей, которые добросовестно изучил. В результате мы имеем летописный экстракт, которым удобно пользоваться в работе. С.М. Соловьев ценен тем, что показал отличие устройства Руси, которое он называет «родовым» началом, от западноевропейского феодализма.

4. Союз Смоленска и Суздаля

После взятия северянами города на Днепре великим князем Киевским сделался брат Боголюбского – Глеб Юрьевич (1169–1171), но правил он волостью пополам со смоленскими князьями, ибо с ними нужно было делиться плодами победы. Одного из своих сыновей, Владимира, Глеб оставил княжить в Переяславле-Южном.