Смоленские кривичи. Держава на Днепре: читать начало книги онлайн

Умер и Роман Ростиславич (1180). Его сменил ничем не примечательный Давыд Ростиславич Смоленский (1180–1197). Смоленские князья, казалось, мельчали, теряли общерусский размах… а «смоленская гегемония» оставалась. Это свидетельствует о возрастающей роли смоленской общины. И об эффективности концепции «гегемонии», согласно которой представители смоленского клана сидят в разных княжествах Руси и действуют согласованно как равноправные партнеры в сложившейся федерации.

2. Новые ритмы

Новгородцы посадили князем Ярополка Ростиславича (1180), но ненадолго. Этот князь, потомок Долгорукого, ориентировавшийся на суздальцев, был свергнут. Смолянам и суздальцам пришлось искать компромисс, но прежде чем его нашли, в Новгороде сел Владимир Святославич (1180–1181), сын Святослава Всеволодовича Черниговского («синее вино»). Таким образом Святослав Черниговский бросил вызов одновременно Смоленску и Суздалю. Всеволод Большое Гнездо переждал год, собрался с силами, предпринял наступление и возвел в князья новгородские Ярослава Владимировича (1182 – 1184, 1187 – 1196, 1197 – 1199), внука Мстислава Великого, который оказался без удела и прибился ко двору Всеволода. Три княжения Ярослава – это три периода побед суздальцев в борьбе за гегемонию в Новгороде. Но в то же время и период компромисса со смолянами, потому что князем Новгорода был потомок Мстислава Великого.

Смоляне упорно отстаивали позиции в Новгородчине, хотя имели резервный вариант для балтийской торговли – по Западной Двине. Сперва Давыду Ростиславичу удалось возвести на Волхове своего сына Мстислава Давыдовича (1184–1187). Затем на новгородском столе – опять черниговец, Ярополк Ярославич (1197). Возрастал политический хаос, усиливалась борьба партий.

С каждой переменой на столе новгородском растет власть общинников. В.Л. Янин даже на какое-то время отвлекается от списков князей и внимательно изучает список посадников, анализируя их место жительство в Новгороде и реконструируя принадлежность к разным партиям. Это интересно на уровне города. Но был другой уровень, общерусский, и вот тут примечательны смены князей как свидетельство победы того или иного клана, претендующего на власть в масштабах Руси.

Внешняя политика Давыда Смоленского известна достаточно хорошо. Давыд, во-первых, стремился сохранить Полоцк в орбите своего влияния, во-вторых, ратовал за то, чтобы сохранить позиции в Киевщине, а в-третьих, пытался покорить Великий Новгород. То есть стремился удержать ключевые волости в Русской земле, связанные с удобными речными путями.

Время от времени конфликтуя со смоленской общиной, Давыд всё же крепко держал нити правления. В походы ходил часто, но никогда не покидал смоленского княжения ради того, чтобы пересесть на другой стол. В Киеве он боролся за интересы своего брата «буй Рюрика» и именно его пытался утвердить на «золотом столе». В Новгороде посадил на некоторое время сына. В Полоцке просто держал зависимых князей. С Черниговом и Суздалем то воевал, то союзничал.

Первая ссора Давыда с черниговцами произошла еще при Романе Смоленском в 1180 году. Давыд правил тогда в Вышгороде и отправился развлечься на охоту. Дальнейшие коллизии сообщает Ипатьевская летопись, рассказ которой неоднократно воспроизводили позднейшие авторы от В.Н. Татищева до Л.В. Алексеева. Мы процитируем пересказ Н.М. Карамзина как наиболее колоритный.

«Святослав вздумал схватить Давида на звериной ловле в окрестностях Днепра; сказал о том единственно жене и главному из любимцев, именем Кочкарю; тайно собрал воинов и нечаянно ударил на стан Давидов. Сей Князь, изумленный злодейством, бросился в лодку с супругою и едва мог спастися, осыпаемый с берега стрелами. Он ушел в Белгород к [буй] Рюрику; а Святослав, неудачно обнаружив свой умысел, призвал всех родственников на совет в Чернигов» (История государства Российского. Т. III. Гл. III. [1180]).

Место для совета было выбрано неправильно. Конечно, на сейм съехались все черниговские князья, но больше никто.

Среди прочих прибыл князь Игорь, герой «Слова…». Он высказал общее мнение: надо воевать со смолянами, хотя Святослав Черниговский и действовал не по правде, напав на Давыда.

Впрочем, война уже началась. Пользуясь отсутствием Святослава в Киеве, «буй Рюрик» занял город. Рюрика поддержали галичане. Давыд отправился в Смоленск, чтобы взять подкрепления и вернуться на Киевщину. В городе он узнал о смерти Романа, похоронил его в Успенском соборе и сам вокняжился на Смоленщине.

Давыд увидел Смоленск совсем другим – не тем, каким этот город был в его юности. Народу здесь стало много, в безопасную Смоленскую землю бежали отовсюду, население быстро росло. Общинники вели себя активно, независимо, даже буйно и боролись за свои права против княжеской власти. В общем, здесь начались те же процессы, что в Новгороде, Галиче и на Киевщине. Видимо, нечто похожее творилось в Полоцкой земле, на Рязанщине и в Чернигове, просто мы об этом не знаем. Волынь вообще распалась на микроскопические уделы, и лишь Владимиро-Суздальская земля на короткое время консолидировалась под властью Всеволода Большое Гнездо. Это и позволило ряду ученых сделать ошибочный вывод о преобладании здесь «государственного» начала. На самом деле мы имеем дело с фазой «этнического перегрева», когда энергичных и готовых постоять за свои права людей становится так много, что они мешают друг другу. Суздальщина немного «опоздала», вот и всё.

3. Война с Черниговом

Всеволод Большое Гнездо выступил на стороне смолян против Чернигова. Святослав («синее вино») привлек на подмогу половцев.

Он разделил силы на две части. Одна оставалась в Чернигове (под началом Ярослава Черниговского), вторую Святослав повел на Суздальщину, но план провалился: на реке Влене Всеволод Большое Гнездо отбил войска противника.

Святослав с войском кружным путем отправился Новгород «весновать» к сыну Владимиру, ибо ожидалась распутица, и вести военные действия было невозможно. Там князь развернул бурную дипломатическую деятельность и переманил на свою сторону двух князей: Всеслава Полоцкого и Брячислава Витебского, которые откололись от смолян. Полоцк захотел независимости, и это было крайне опасно для Смоленска: Двинский торговый путь оказывался перекрыт. Не изменил Давыду лишь один из полоцких князей, Глеб Друцкий.

Святослав приказал своему брату Ярославу Черниговскому и кузену – Игорю Новгород-Северскому – выступить на помощь, а сам явился из Новгорода под стены Друцка с полками, к которым присоединились отряды из Витебска и Полоцка. Полоцкий Всеслав привел помимо русичей несметные толпы балтских племен, а также финнов-ливов с морского побережья.

Давыд Смоленский попытался преградить путь Ярославу Черниговскому и Игорю Новгород-Северскому. В авангардных боях войска Ярослава понесли большие потери, но черниговскому князю всё же удалось переиграть Давыда и соединиться со Святославом («синее вино»). Давыд повернул к Смоленску, увидев, что силы неравны.

Возможно, Святослав думал подкараулить Давыда под стенами Друцка и разгромить, а когда сделать это не удалось, поспешил на юг, к Киеву, где должна была решиться судьба кампании, если не всей войны. Сам Смоленск оставался войной нетронут, возвышаясь точно остров посреди бурного моря.

Святослав пробился на юг. Новгородцев он отпустил, главную часть армии сплавил на ладьях по рекам, а впереди себя отправил половцев, которые под началом Ярослава Черниговского и Игоря Северского подступили к Вышгороду.

«Буй Рюрик», узнав о приближении вражеской армии, оставил Киев и укрепился в Белгороде. Святослав въехал с братьями в Киев. Половцам в городе было тесно, они просили отпустить их с Игорем Северским к Подлубску. Святослав исполнил просьбу, что оказалось ошибкой. Девять тысяч половцев отделились от главной армии и были атакованы воеводами «буй Рюрика», на стороне которого кроме смолян и «древлян» (то есть жителей Овруча) сражались черные клобуки. Успех битвы клонился то на одну, то на другую сторону. Всё же воеводы Рюрика победили врага; в резне пало две трети половцев. Игорь едва спасся. Вместе с одним из половецких ханов, известным по «Слову…» Кончаком, он бросился в ладью и бежал в Городец-Остерский, а оттуда в Чернигов. Ирония судьбы состоит в том, что всего через четыре года Игорь предпримет против Кончака свой бестолковый и трагический поход… благодаря которому и прославится навек в русской истории.

После громкой победы у Подлубска «буй Рюрик» предложил Святославу («синее вино») мир, согласно которому Святослав вновь получал звание великого князя и город Киев. Зато Рюрик «собѣ взя всю Рускую землю», как выражается летописец. Предприимчивому представителю смоленского клана достались Белгород, населенное тюрками Поросье, Овруч и Вышгород. Над Святославом («синее вино») таким образом посмеялись, оставив ему лишь Киев, но князь согласился на такие условия (1181). Казалось, дела Святослава всё же неплохи: у него оставался еще и Новгород, но нет. Всеволод Большое Гнездо повел на новгородцев энергичное наступление, осадил и сжег Торжок и продвигался дальше. Вот почему Святослав отпустил новгородскую рать из-под Друцка! В итоге новгородцы свели со стола Святославова сына и приняли князя от Всеволода Большое Гнездо. Таков был итог войны.

4. «Въстань»

Следующие несколько лет между Всеволодом и смоленским кланом царило согласие. Давыд даже отправил своего сына в поход на серебряных болгар, который предпринял Большое Гнездо.

Но полного мира в стране, как обычно, не получилось. Если на одной половине Руси бывало тихо, на другой непременно бушевала война.

Две общины кривичей, полоцкая и смоленская, опять враждовали. Это легко объяснимо. Полоцк в то время был гораздо более «кривским», чем Смоленск, перенаселенный выходцами с Киевщины. В какой-то миг интересы двух общин разошлись. Полочане усилились, хотели господствовать на Двине и в литовских лесах и не желали делиться властью, тем более что Святослав («синее вино») их освободил от смоленской зависимости.

Полочане воевали чужими руками, посылали в набеги литву почти так, как черниговцы посылали впереди себя половцев. Но была и разница. Кипчаки обладали независимостью, а вождества балтов и литвы были в то время лишены суверенитета и считались данниками полоцких князей. Половцы русичам дань не платили; наоборот, продавали свою помощь за деньги, отчего их иногда и считают наемниками на русской службе.

Литовцы в это время ужасно опустошали Псковскую волость, но не Смоленщину. Видимо, Давыд наладил оборону своих владений. Это предопределило дальнейшие события. Новгородцы прогнали своего князя, ставленника Всеволода Большое Гнездо, как неспособного, и попросили дать им кого-то из смоленских княжичей, полагая, что тот хорошо справится с обороной границ от литвы. Новгородцы «умолили Всеволода взять “свояка”, “послашася Смоленьску къ Давыдови” и получили его сына Мстислава (1184). Победила, следовательно, снова новгородская партия сторонников смоленских Ростиславичей, во главе которой в то время стоял Завид Неревенич», – пишет Л.В. Алексеев (Смоленская земля в IХ – XIII вв. Смоленская земля в 80–90-х годах XII в. (Давыд Ростиславич).

Непонятно, насколько эффективным было княжение Мстислава Давыдовича «из смоленских» в Новгороде, но набеги литвы, кажется, прекратились. Ситуация стабилизировалась, а смоляне на некоторое время получили желанный Новгород и контроль над торговым путем. Святослав («синее вино») им не мешал, с черниговцами царил мир.