Смоленские кривичи. Держава на Днепре: читать начало книги онлайн

Итак, Ростислав Мстиславич и Святослав Ольгович восседали на конях как равные, затем сошли с коней и сели обедать у Ростислава. Великий князь одарил Святослава Ольговича «соболями, горностаями, черными кунами, песцами белыми, волками, горностаевыми и рыбьими зубами» (Татищев В.Н. История Российская. Т. 2. С. 314). На другой день отобедали у Святослава, и тот преподнес Ростиславу пардуса (гепарда) «и коня дивного, на котором было седло, окованное золотом». После этого князья разъехались, словно и не было на этих переговорах официальных похорон верховной власти Киева над Черниговом. Переговоры показали еще один важный факт. Закончилось время, когда крупное княжество можно было поставить на колени военной силой. Главные русские общины были примерно равны по своим возможностям, и теперь следовало решать вопросы политического преобладания с помощью дипломатии. В данном случае мы видим добровольный союз представителей двух княжеских кланов. Второй вариант выстраивания отношений – концентрация княжеской власти в нескольких землях путем договоров с общинами. Мы видим это на примере Ростислава, который объединил под своей властью Киев, Смоленск и Новгород. Третий путь – свободная федерация княжеств, коими управляют близкие родственники из одного клана. Такой вариант мы еще увидим, его-то мы и называем «Смоленская держава», или «гегемония».

Новые порядки рождались в муках и постоянно сопровождались усобицами. К этому времени Боголюбский контролировал Владимиро-Суздальщину, покровительствовал Рязани, а его брат Глеб правил в Переяславле-Южном (1154–1167). Андрей был слишком осторожен для того, чтобы ввязываться в драку немедленно. Он выжидал и наблюдал, чтобы ударить наверняка.

6. Ростислав Мстиславич против Изяслава Давыдовича

Весь остаток 1159 года прошел в смутах на юге Руси. Учинителем главной из них был Изяслав Давыдович. Он бежал к половцам и пытался вернуть Чернигов. Святослав Ольгович Черниговский отказался возвратить город, община приняла сторону Святослава, и разгорелась война: половецкие ханы попытались силой посадить Изяслава Давыдовича на черниговский стол. Половцы грабили Черниговщину и угоняли в полон людей. Опять черниговцы бежали на север – во Владимир и Суздаль, в Новгород и Смоленск.

Великий князь Ростислав принял сторону Святослава Ольговича Черниговского и направил ему военную помощь. В Чернигов пришел также галицкий полк и полк с Волыни. Тем самым было показано, что князья этих земель чтут Ростислава и признают его старшим. Кроме этого, явились берендеи и смоленский полк во главе с Рюриком Ростиславичем. Это знаменитый «буй Рюрик», упомянутый в «Слове о полку Игореве», в будущем один из самых беспокойных князей Руси. И один из тех, кто создавал «Смоленскую державу». Рюрик Ростиславич еще не раз встретится нам по ходу повествования.

Союзники отогнали одно половецкое войско, но той же зимой Изяслав Давыдович собрал новую орду, внезапно навалился на Черниговщину, разорил ее, явился на Смоленщину и опустошил несколько районов. Половцы взяли в плен 10 тысяч человек, пишет Татищев, «а иных побили». Но все эти набеги лишь озлобляли население городовых общин, а брать города половцы не умели. Требовался не набег, а завоевание. Изяслав Давыдович попросил подмоги у Андрея Боголюбского. Час Андрея пробил: северного князя самого звали на юг.

Боголюбский был храбрым и умелым военачальником, но, повзрослев, не любил ходить в походы. Возможно, в этом – одна из причин его трагической гибели. Община воспринимала князя как судью и военного вождя, а нежелание ходить в походы трактовалось как отлынивание от обязанностей; община тоже не считала себя обязанной князю.

Боголюбский прислал рать на подмогу Изяславу Давыдовичу. Союзники захватили землю вятичей и несколько окраинных городов Черниговщины, но большого успеха не добились и отошли. Городки остались за сторонниками Давыдовича, а сам он отправился к Боголюбскому на север, чтобы выпросить более многочисленное войско. Но пока Изяслав ездил на север, Рюрик Ростиславич и другие князья сумели подавить сопротивление на черниговских окраинах. Давыдович остался ни с чем.

Боголюбский перенес внимание на север Руси и потребовал, чтобы ему подчинились новгородцы. Этот удар был неожидан. К тому времени в самом Новгороде управлял Святослав, один из сыновей Ростислава Киевского. Давыд, другой сын, по приказу отца засел с войсками в Торжке, чтобы оборонить приграничные территории от суздальцев. Оба Ростиславича держались только за счет лояльности самих новгородцев, а она оказалась величиной непостоянной. В Новгородской земле началась распря. Собрали вече и повелели Давыду выехать в Смоленскую землю, а княжить одному Святославу, ибо двух князей иметь невозможно. В Ипатьевской летописи событие описано так: «Новгородци и посласта къ кнзю своему. Святославу Ростиславичю и рекоша ему не можемъ дву князю держати. а пошли выведи брата Давыда с Нового Торгу» (статья под 1161 годом; дата смещена, событие произошло как минимум годом раньше).

Нельзя исключить, что новгородцы просто побоялись дробления своей земли на уделы вследствие присутствия Ростиславичей, но несомненно и то, что за событиями стояла агентура Боголюбского. Андрей сыграл на чувствах общинников. В конечном итоге он рассчитывал оторвать Новгород от Смоленска и ослабить противника экономически.

Давыд уехал в Смоленск, а в Новгороде продолжали кипеть страсти. Общинники собрались на вече и постановили свергнуть заодно Святослава Ростиславича. Последний возражал, не чувствуя за собой вины, был арестован и препровожден в Ладогу, а его имущество подверглось разграблению.

Узнав о том, как поступили с его сыном, Ростислав Киевский приказал всех «гостей»-новгородцев, бывших в столице Руси, переловить и бросить в поруб. То есть счел виновными в проступке всю новгородскую общину разом. Принцип коллективной ответственности – важный признак архаических обществ. Четырнадцать заключенных новгородцев померло, так что с «гостями» не церемонились. Ростислав, впрочем, был встревожен этими смертями, ибо доводить дело до кровавой вражды не хотел. Он отправил послов в мятежный Новгород с предложением помириться, однако новгородцы заточили его посланцев в поруб.

Святослав Ростиславич вскоре после этого бежал из Ладоги в сопровождении двух рабов. Ему помог один новгородец, настроенный дружелюбно. Удалось напоить стражу, и когда та уснула, князь скрылся. Ехал через Полоцк. Любопытно, что полочане в это время перешли на сторону Ростислава, признавали его власть и были союзниками. Возможно, послужила память о давнем племенном родстве. Зато Минск отпал от Полоцкой земли и вел с нею войну. Возможно, и здесь мы имеем племенной рецидив: минские дреговичи воевали против полоцких кривичей.

Что касается Новгорода, Андрей Боголюбский отправил княжить в этот город своего племянника Мстислава по уговору с общиной. После этого Андрей взял паузу: ждал благоприятного для себя развития событий и не спешил. Тогда никто не мог подумать, что этот осторожный и вдумчивый князь уничтожит через несколько лет русский Киев русскими же войсками.

Возможно, он не торопился выступить потому, что его брат Глеб, княживший в Переяславле-Южном, вдруг присягнул Ростиславу и признал его правителем всея Руси. У Андрея не стало опоры на юге. Он копил ресурсы.

А южане, напротив, растрачивали силы и средства. Эмигрант Изяслав Давыдович собрал половцев и атаковал южные княжества. Пришлось вмешаться самому Ростиславу, и нападение удалось отбить без крови (1160): Изяслав встретил превосходящие силы врага и бежал в степь.

Правда, он повторил нападение в 1161 году. Дело было зимой. Давыдович с большим числом половцев переправился через Днепр выше Киева и подступил к Подолу. Эта часть города была плохо укреплена, ее защищал тын. А значит, это делало задачу взятия нижней части Киева вполне осуществимой даже для половцев. Куманы рассекли ограду во многих местах, ворвались на Подол и подожгли избы. «И бъıс̑ брань крѣпка велми зѣло ѿ ѡбоихъ и летѧху мнози оубиваеми ѿ ѡбоихъ и тако страшно бѣ зрѣти. ӕко второму пришествию бъıти», – эмоционально комментирует ипатьевский летописец.

Эту часть города защищали киевляне и берендеи. В клубах дыма, среди прорвавшихся во многих местах врагов они почувствовали себя в полном отчаянии и побежали за каменные стены внутреннего города к Золотым воротам.

Великий князь Ростислав Киевский счел дело проигранным и отступил в Белгород, лежавший выше по Днепру. Еще раз отметим, что Ростислав не отличался решительным характером и был посредственным полководцем. Нашествие врага проглядел, оборону организовал плохо, город не удержал. Перед нами хитрый и ловкий политик, но отнюдь не воин.

Изяслав Давыдович вступил в Киев, посему иногда это считают его новым княжением (1161), хотя война на земле Киевской еще продолжалась. Давыдович осадил Белгород. Город был мал, хорошо укреплен, его обороняла отборная дружина Ростислава, и осада затянулась. Для Изяслава Давыдовича она стала роковой. На подмогу Ростиславу поспешили друзья: галичане, Мстислав Волынский, а также росские туркмены.

Услыхав об их приближении, воины Давыдовича стали разбегаться, бежал и он сам. Туркмены его преследовали, всюду кипели схватки, лилась кровь. Один из преследователей, названный в летописи Выйбор, рассек Давыдовичу голову саблей и убил незадачливого князя. «Изѧслава же постигоша къ ѡзерѧмъ. въѣздѧча. въ борокъ и постиже и. Воиборъ Генечевичь. и сѣче по главѣ саблею. а другъıи. боде и въ стегно въдъıмъ ѣ. и ту летѣ с конѧ», – говорится в Ипатьевской летописи под 1162 годом (дата вновь ошибочна).

«Великий Князь и Мстислав [Волынский] нашли его плавающего в крови и не могли удержаться от слез искренней горести», – пишет Н.М. Карамзин. У Татищева читаем иное: «Ростислав вскоре сам наехал на Изяслава и, видя его лежащим, сошел к нему с коня. Изяслав, видя братию, попросил у них пить. И Ростислав велел тотчас ему подать немного вина. Изяслав, испив, тотчас скончался» (История Российская. Т. 2. С. 323). Конспирологи, разумеется, припишут смерть Изяслава его родичу – смоленскому князю, который напоил Давыдовича вином. Но, скорее всего, перед нами – апология Ростислава, который подает родичу смертную чашу. Летописец любуется Ростиславом и заботливо фиксирует один из языческих обычаев; другое толкование эпизода было бы слишком натянуто. Изяслав Давыдович умер, бормоча молитвы и благодаря Ростислава за последний глоток вина.

С этих пор звезда Давыдовичей закатилась окончательно. Черниговщиной стали править Ольговичи, которые оспаривали Киев у Мономашичей.

7. Успехи Ростислава

После разгрома и гибели Давыдовича произошел передел Киевской земли. Ростислав полагал, что ее можно разделить. Великий князь отрезал Белгород и Торческ и отдал их в управление Мстиславу Волынскому. Торческ – это земли по реке Рось, место поселения росских туркмен, берендеев, каракалпаков.

В то же время великий князь Киевский жалел о своей уступке и в чем-то не сошелся с Мстиславом. Надо полагать, причиной стали деньги. Мы не знаем, на каких условиях был отдан удел, или, точнее, заключен договор. Должен ли Мстислав платить дань великому князю? Росписи даней нет. Устав Ростислава – это уникальный документ, действительный только для Смоленщины. А что происходило за ее пределами и каковы были выплаты великому князю Киевскому со стороны той же Смоленщины и других княжеств? Ясно, что Белая Русь ничего не платила, у нее появился свой великий князь. А прочие земли?

Или перед нами другое? Не отказ платить дань, а попытка Мстислава Волынского установить пошлины для купцов и тем самым стеснить торговлю по Днепру, урвав свою частную выгоду?

Так или иначе, дядя и племянник поссорились. Мстислав уехал из Поросья на Волынь (оставив, однако, в Торческе своего посадника). Но обнаружил, что и на Волыни не все стоят за него. Против Мстислава выступил князь Пересопницы, одного из пограничных городков, Мономашич, который принял сторону Ростислава.

Тогда же в Торческ приехал Давыд Ростиславич и без отцовского приказа, пишет С.М. Соловьев, «схватил там посадника Мстиславова, которого привели в Киев: было необходимо занять Торческ, для того чтоб отрезать Мстиславу сообщение с черными клобуками; в Белгород Ростислав отправил другого сына своего» (История России с древнейших времен. Кн. I. С. 509).

Мстислав Волынский одумался, приехал к дяде с извинениями и был прощен (1163). Ростислав возвратил ему города – видимо, на выгодных для себя условиях. Одновременно договорился с Юрием Туровским и признал его князем этой земли, которая выпала из переделов всего рода Мономашичей (да и не очень их интересовала, ведь она лежит далеко от пути «из варяг в греки»). Но на картах рисуют эту область неверно. Скажем, в нее включают Слуцк, но этот город был отдельным владением; первоначально в нем правил Владимир, брат Ростислава. Затем Ростислав уговорил Владимира обменять Слуцк на пять городов в Киевской земле (1162).