— Не трогайте меня! Почему всегда кто-то должен приносить себя в жертву?! Почему?!
— Хисока, — не отрываясь, я смотрел в его широко распахнутые глаза, полные гнева и боли. — Прошу тебя, — не беспокоясь о том, что подумают другие, я порывисто обнял его. Он вздрогнул, но не отстранился. — Дай мне спокойно завершить то, что должно быть завершено. Всё скоро наладится, я обещаю, — прошептал я ему на ухо.
Хисока медленно разжал объятия, затем отошёл от меня к противоположной стене комнаты, избегая встречаться с кем-либо из присутствующих взглядом. Глухо вымолвил:
— Иди, если считаешь своё решение правильным.
Я повернулся к Ватари, стараясь делать вид, будто нисколько не переживаю из-за нашей новой размолвки.
— Ватари, так ты доверишь мне своё изобретение, чтобы я попытался спасти тех людей?
— Да. Всё равно я не представляю другого пути. Идём, я отдам тебе образцы!
Спиной я чувствовал, как Гусёу-сины и Тацуми проводили меня такими взорами, словно я собирался вторично ввергнуть себя в пламя Тоды.
Мой план, разумеется, имел под собой столь слабые основания для осуществления, что я даже не стал просить одобрения шефа или объяснять суть задуманного кому-то из друзей. Особенно Хисоке. Меня бы сочли умалишённым, ибо всё, на чём я собирался сыграть, были чувства Мураки. Чувства, которых у него предположительно быть не должно.
Но я вопреки всему, верил, что они есть. Разумеется, с точки зрения любой здравомыслящей личности, это была абсолютно безнадёжная затея.
На сей раз я переместился к парадному входу в «Ко Каку Ро» и позвонил в дверь, будто обычный клиент. Мне открыла молоденькая служанка, спросившая, чего изволит господин. Я изъявил желание увидеть её хозяина. Девушка вежливо поклонилась и извинилась, что не может пригласить Мибу-сама, так как он занят.
Тогда я велел пойти и передать господину только одно имя: Цузуки Асато. Если Мибу-сама и после этого не пожелает меня видеть, я откланяюсь. Служанка впустила меня внутрь и попросила обождать ответа в комнате для чайных церемоний.
Я уселся на циновку перед пустым лакированным столиком и стал ждать, разглядывая какэмоно на стене напротив. За те пятнадцать минут, что я сидел там, кто-то, отодвигая фусума, несколько раз заглядывал ко мне, а затем быстро прятался, хихикая.
Наконец, когда я уже отчаялся дождаться хоть кого-нибудь, в комнату вошел Ория. Кивнув головой, он почти бесшумно приблизился к столику и уселся напротив меня.
— Итак, — не очень-то вежливо поинтересовался он, — зачем ты снова явился?
— Я бы хотел связаться с Мураки.
— Кажется, я уже объяснял, что понятия не имею, где он.
— Мибу-сан, давайте без лукавства. Я беседовал с Мураки сутки назад, и он признался, что именно вы выхаживали его, пока он не выздоровел, поэтому отпираться бессмысленно.
— Если ты встречался с ним, тогда тебе отлично известно его местонахождение. Зачем было приходить сюда?
— К сожалению, туда, где находится ваш друг, проникнуть в данный момент невозможно даже для синигами.
— И ты хочешь, чтобы я ради тебя связался с ним, вызвал его сюда, чтобы вы могли безопасно пообщаться? — Ория искривил губы в усмешке. — Неужели ты настолько наивен?
— Я хочу заставить его передумать, — спокойно произнёс я, и улыбка Мибу-сан исчезла. — Он ведь собирается возродить своего брата, отомстить ему за смерть родителей, а когда месть, наконец, свершится, Мураки покончит с собой, потому что для него больше не останется причин жить. Ему наплевать на ад. Он уже в аду. Кроме прочего, не буду лгать, я рассчитываю спасти людей, которых он держит запертыми в лаборатории. Если ещё не поздно. Помогите мне, пожалуйста!
Ория равнодушно пожал плечами.
— Те люди мне, откровенно говоря, безразличны. И я не думаю, что после случившегося в Киото даже ты сможешь заставить Мураки передумать.
— А я всё же попытаюсь убедить его в том, что есть и другой выход, кроме мести и смерти. Но вот если он очень захочет себя убить, то, безусловно, сделает это. Вам бы хотелось, чтобы ваш друг погиб?
Ория бросил на меня заинтересованный взгляд:
— А что взамен получишь ты? Спасённых людей, чужих тебе, кстати?
— Для меня очень важно вернуть их к нормальной жизни.
— А твой юный напарник? Он ведь не избавится от проклятия, пока Мураки жив. Не надо отпираться, я знаю эту историю. Жаль мальчика, но… Тебе бы следовало желать вашему общему врагу скорейшей смерти!
— Полагаю, со временем мы найдём способ снять проклятие. А смерти я уже никому не желаю. Я сыт ею по горло. Можете не верить, но я сейчас говорю искренне.