Неожиданно он шагнул мне навстречу, схватил одной рукой за затылок, а другой сцепил мне оба запястья, будто наручниками. В его хрупких пальцах я с изумлением ощутил невиданную силу. Невозможно было шевельнуться или уклониться. Запрокинув мне голову, он впился в меня жадным поцелуем. Я пытался стиснуть губы, но он быстро сломил моё сопротивление и проник внутрь. От его волос и лица веяло таким знакомым запахом едва уловимой свежести. Влажный язык умело ласкал меня. Горячая истома разлилась по всему телу, а потом неожиданно я ответил ему, совершенно потеряв над собой контроль.
Ноги подкашивались, словно у подростка на первом свидании, дыхание с судорожным хрипом вырывалось из горла. Мой ненавистный враг жадно ловил его ртом, будто умирающий от удушья, которого вынесли на свежий воздух.
Я опомнился, когда Мураки уже отпустил меня. Меня колотило, словно в лихорадке. Впервые я понял, что значит хотеть кого-то до такой степени, когда полностью отключаются мысли. Если бы он не прервал поцелуй, я бы не остановился ни за что на свете. Помешательство какое-то… Получается, из нас двоих лучше себя контролирует именно он? Как я себя презирал в тот миг!
— Запомни, — хрипло произнёс Мураки, и только теперь я услышал, что его дыхание тоже сбившееся и неровное, — никогда не жертвуй собой. Если хочешь бороться — борись, убивай, мсти. Ты же Бог Смерти! Но не занимай жертвенную позицию. Я люблю сильного Цузуки, который сопротивляется и ненавидит, который никогда не идёт на компромиссы.
— Что ты сказал?! — горло перехватило.
Не мог Мураки произнести слово «любовь». Ни в каком контексте. Только не он.
— Надо же, мой магический барьер кто-то сломал, — совершенно спокойно заметил вдруг доктор, надавливая кнопку, спрятанную под столом. — Видимо, твои дружки проследили за вертолётом Савамура и поспели быстрее, чем я ожидал. Надо отдать должное, они дорожат тобой. Интересно, успеете ли вы скрыться до прибытия охраны? — и он растворился прямо на моих глазах.
Дальнейшее происходило, как во сне. Буквально через мгновение после того, как исчез Мураки, передо мной материализовались Тацуми, Хисока и Ватари. Друзья бросились ко мне, спрашивая в порядке ли я. Когда я знаком показал: «Надо срочно уходить», они не стали спорить. Сквозь вихрь телепортации, я успел заметить, как двери комнаты распахнулись, и внутрь вломилась толпа военных.
В комнате, откуда поступил сигнал тревоги, они не обнаружили ни души. Только по всему полу рассыпались листки с черновыми распечатками формулы опытных образцов МК-380.
====== Глава 13. Безнадёжная затея ======
— Итак, — обратился шеф ко мне, Хисоке и Тацуми, собрав нас в своём кабинете час спустя, — причина случившегося ясна. Мы снова имеем дело с Мураки. Ватари сейчас пытается создать препарат обратного действия для пострадавших. А вот Цузуки, как единственный удостоившийся личного контакта с доктором опять, — подчеркнул шеф последнее слово, — пусть опишет все подробности случившегося.
— Но я уже рассказал! Больше ничего не было. Мы даром теряем время!
— Согласен, — поспешно добавил Хисока, и я обрадовался тому факту, что в последнее время мы научились поддерживать друг друга, а не спорить по пустякам. — Надо искать способ проникнуть в лабораторию и помочь людям! Ватари изобретёт формулу противоядия и…
— Что — «и»? — устало переспросил шеф. — Как мы сумеем незаметно вытащить людей из закрытого помещения, охраняемого военными? К тому же там сейчас всё вверх дном из-за вашего первого посещения. Но даже если суметь каким-то образом проникнуть туда, успеть сделать пострадавшим инъекции, то всё равно мы не можем быть уверенными, что противоядие сработает должным образом, и люди выживут.
Мы тяжело вздохнули. Действительно, за исход экспериментов Ватари заранее невозможно было поручиться.
— Есть другой вариант: отвлечь охрану и переместить людей сюда, — продолжал Коноэ-сан, — а потом работать над их излечением здесь, однако некоторые могут не выдержать перехода из одного мира в другой. Они и без того находятся в тяжёлом состоянии. К тому же мы не должны демонстрировать свои способности к телепортации публично! Вы подумали об этом?
— Нельзя же просто бросить людей на произвол судьбы, — заговорил внезапно Тацуми. — Им не время умирать.
— Энма-Дай-О-сама недавно сказал, что Мураки натворил достаточно для того, чтобы претендовать на роль синигами. Если бы души пострадавших были связаны чёрной магией, то достаточно было бы забрать доктора сюда чуть раньше отпущенного ему срока. В таком случае наложенное им заклятье бы мигом развеялось. Но, во-первых, по многим причинам забрать сюда Мураки абсолютно невозможно, во-вторых, это всё равно не поможет, ибо тела похищенных им людей отравлены на физическом уровне.
Хисока нервно дёрнулся.
— Мураки заслужил седьмой круг ада, а не стать одним из нас, — произнёс мой напарник достаточно громко для того, чтобы его услышали.
— Спокойно, мальчик, — осадил его шеф. — Ты не знаешь всех причин, движущих доктором.
— И какие они? Хорошо бы услышать хоть одну!
— Я нисколько не оправдываю его, не горячись. И он однажды отправится в ад. Однако у всех мыслящих существ есть причины для поступков, и у него, безусловно, тоже, — вымолвил Коноэ-сан, и я вдруг сообразил, что шеф знает про досье.
Судя по виноватому выражению лица Тацуми, он тоже в курсе. Вот и всё. Получается, только мы с Хисокой не заслуживаем доверия?
— Ладно, я подумаю о том, можете ли вы снова на свой страх и риск попытаться проникнуть в лабораторию. А сейчас — ступайте. Впрочем, нет. Куросаки-кун свободен, а вы двое задержитесь.
Хисока вышел. У меня и так клокотало внутри от случившегося, и когда шеф спросил в присутствии Тацуми, зачем я несколько дней назад проник в информационную базу Мэйфу, меня прорвало. Не помню, что именно я кричал, но, кажется, пытался доказать, будто если бы мы изначально владели всеми данными, то могли бы каким-то образом остановить Мураки и не допустить такого количества убийств.
Само собой, шеф и Тацуми в корне не согласились со мной. В итоге, я вылетел пулей в коридор, хлопнув дверью. Оказавшись в одиночестве, прислонился спиной к стене коридора и закрыл глаза.
Зачем я пытаюсь убедить кого-то в том, что всё могло быть иначе? Или мне самому хочется в это верить?
На губах по-прежнему ощущается едва уловимый аромат свежести. От него кружится голова и слабеют колени. Я уже вдыхал этот аромат прежде на «Королеве Камелии» в каюте для VIP-персон и на палубе, когда Мураки почти поцеловал меня. Тогда я нашёл в себе силы оттолкнуть его.
В Киото не смог. Моё тело было полностью в его власти, а я практически не осознавал, что происходит. Потом он сделал длинный надрез на моей груди. Интересно, зачем? Неужели не понимал, что всё равно не сумел бы вложить мне в грудь чужое сердце? У меня слишком высокая скорость регенерации тканей вкупе с такой же скоростью отторжения чужих. Никакой операции по пересадке органов не получилось бы. Мураки не мог не знать этого. Хотя, возможно, он просто собирался взять мою кровь? Его дед часто забирал у меня и много. Кажется, он говорил, будто она исцеляет любые раны, и очень жаль, что её нельзя выкачивать бесконечно. А однажды признался в своём намерении создать какое-то сильнодействующее лекарство… Но эти его слова я уже припоминаю смутно.