Едва дождавшись прихода матери, я бросился к ней навстречу.
— Мам, а кто это? — спросил я, демонстрируя свою находку.
— О, — растерянно пробормотала Акеми, покачнувшись, и тяжело привалилась к стене. — Я думала, снимок давно потерялся … Где ты взял альбом?
— На полке у Ру-тян. Хотел позаимствовать учебник по истории Японии, а нашёл фотографии. Кто эта девочка, ты знаешь?
— Конечно, — севшим от волнения голосом отозвалась мама. — Это младшая сестра Хикару. А рядом с ней — Садако, мачеха твоего отца.
— Тебе плохо, мам?
Она бросила на меня быстрый взгляд, и мне показалось, будто в её глазах мелькнули непролитые слёзы.
— Всё в порядке.
Мы расположились в гостиной, и я водрузил тяжёлый альбом на стол перед собой.
— Странно, у меня есть тётя, а я ничего о ней не знаю! Где она сейчас? Почему никогда не навещала нас?
— Асато-кун, — голос мамы был печален, — твоей тёти давно нет в живых. Она умерла.
— Когда?! От чего?!
— Погибла в пожаре много лет назад. Ей тогда было девятнадцать. Хикару очень переживал, хоть в последние годы мы с Садако и Аюми почти не общались.
— Её звали Аюми? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от фотографии.
— Да.
— Но почему они уехали, а не остались жить с вами?
— У Садако-сан и твоего дедушки Садао сложились непростые отношения. Сначала они любили друг друга — страстно, даже с каким-то болезненным надрывом. Потом стали ревновать один другого, часто ссорились, и наконец… Произошло что-то непоправимое. Мы с Хикару так и не узнали. Возможно, дело было в том, что Садако-сан так и не сумела свыкнуться с особенностями нашего быта. И я её понимаю: трудно жить в чужой стране и даже называться не своим именем.
— Что ты имеешь в виду?
Мама вздохнула.
— Настоящее имя этой женщины — графиня Мария Рец-де Шанкло. Их семейство вело родословную от графов шотландского королевства. В XIII веке их потомки перебрались во Францию, а ещё несколькими столетиями позже дальний предок Марии переселился в Россию, где принял подданство и был приведен к присяге.
— Выходит, Аюми-тян была наследницей такого древнего рода?
— Даже нескольких древних родов, судя по всему.
— Но каким образом шотландская графиня оказалась в Японии?
— В 1871 году в предместье Суругудай из России прибыла православная миссия. В числе прочих с ними приехала молодая дама София Рец-де Шанкло с одиннадцатилетней дочерью Марией. Очутившись в Японии, София сменила себе и дочери имя, чтобы никто не узнал о её прошлом. Хикару рассказывал, что бабушка Аюми с 1860 года являлась фрейлиной великой княгини Марии Александровны. Впав в немилость, она была поставлена перед выбором: ссылка в захолустный сибирский уезд или пожизненное пребывание на территории Японии с религиозно-просветительскими целями. Унижению и ссылке графиня предпочла миссию в Японию. Она знала, что назад не вернётся. Весной 1884 года София-де Шанкло умерла в Токио от чахотки. Четырьмя годами раньше её дочь Садако, бывшая графиня Мария, вышла замуж за твоего деда, и у них родилась Аюми-тян. Спустя восемь лет Садако рассорилась с мужем, отказалась от прав на наследство, забрала дочь и уехала в Суццу, заняв там старый дом твоего прадеда. Насколько мне известно, они жили очень бедно. Хикару пытался помогать им, но Садако была горда. Она никогда не брала денег и категорически отказывалась делать первые шаги к примирению с мужем, хотя твой отец не раз просил её об этом. Лишь иногда Хикару удавалось убедить её взять рис и овощи для дочери. Твой отец очень любил свою сводную сестру. Он много раз уговаривал Садао простить Садако, но дед был необыкновенно упрям. Он сказал, что «эта женщина» ему теперь безразлична. Хикару так и не удалось выяснить, какая кошка пробежала между ними. В июле 1900 года твой дедушка скончался, и Хикару снова предложил Садако и Аюми переехать к нам, но они опять наотрез отказались. Сказали, что привыкли жить в посёлке. А через месяц случился тот пожар. Хикару постоянно винил себя, что не настоял на своём и не забрал их оттуда!
Я молчал, глядя на фото. Какая жестокая судьба… Аюми была старше меня всего на четыре года. Она не успела увидеть в своей жизни ничего, кроме рыбацкого посёлка. А ведь её предки были графами с такой впечатляющей родословной!
— Видишь, Асато, жизнь коротка, а смерть внезапна, — мама с неожиданной нежностью потрепала меня по руке, — поэтому благословляй небо за каждый подаренный день.
Если бы я мог… Если бы я не был убийцей… Но об этом сейчас лучше не думать!
Я отнёс альбом на место.
Когда сестра приехала спустя пару недель, я спросил, как давно она знала историю Аюми. Рука виновато потупилась:
— С тех пор, как отец умер, и я случайно нашла эту фотографию среди его вещей. Прости, я не хотела тебе говорить. Ты бы расстроился, ведь наша тётя…