Больше я с подобной беседой к нему не обращался.
— Пап, а меня точно ангелы принесли? — спросил я однажды вечером, когда мама и Рука улеглись спать, а отец сидел в своём кабинете и проверял отчёты.
Хикару удивлённо поднял голову.
— Почему ты вдруг решил поговорить об этом? Ладно, — он отложил заправленную чернилами ручку в сторону, — давай обсудим то, что тебя беспокоит.
— Я действительно обычный человек?
— Садись, — отец кивнул на стоявший рядом стул.
Я забрался на него с ногами. Сидеть на чём-то, кроме татами, было всё ещё непривычно, но я постарался устроиться поудобнее.
— Я много раз тебе это повторял, но, если хочешь, скажу снова. Да, ты обычный человек.
— Зачем тогда вы с мамой придумали историю про ангелов?
Отец от души рассмеялся:
— Сынок, ты был маленьким. Как мы могли тебе объяснить, откуда берутся дети? Теперь-то ты наверняка всё узнал?
— Угу, — смущённо буркнул я.
— Вот видишь! А как трёхлетнему малышу объяснить такое? Мы придумали для Руки сказку про аистов, для тебя — про ангелов. На самом деле вы оба родились точно так же, как все дети.
— Но, — я задумался, — мои ровесники никого не убивают огнём, и у них карие глаза. Почему со мной всё иначе?
Отец сцепил пальцы в замок.
— Природа непредсказуема, Асато. Одним людям она не даёт ни привлекательной внешности, ни выдающегося ума, ни физической силы, а других одаривает сверх меры. Ты ведь знаешь о таких великих личностях как Ода Нобунага, Иэясу Токугава и император Мэйдзи?
— Нам рассказывали о них в школе.
— Видишь! Эти люди получили от судьбы выдающиеся способности и много сделали для своего народа. Наверняка они с детства тоже были не такими, как все. Их тоже кто-нибудь дразнил и ненавидел, но они не сдались. Бери с них пример: совершай благие дела. Твоя сила не имеет знака — положительного или отрицательного, цвета — чёрного или белого. Она зависит от того, куда её направишь ты. Всё зависит только от тебя.
— Почему эта сила дана именно мне?
Отец пожал плечами.
— На всё воля богов, сынок. Те люди тоже наверняка спрашивали: зачем мне такая сила? Такой ум? Такие способности? Но в итоге они отыскали свой ответ. Я хочу, чтобы ты тоже нашёл. Подумай, какие возможности открываются перед тобой: ты можешь стать выдающимся силачом или спасать людей из пламени пожара. Всё в твоих руках. Твоя сестра тоже задаётся вопросом: зачем ей такой дар? Но она делает исцеляющие амулеты и помогает людям.
— У анэсан хоть глаза нормального цвета, — пробормотал я.
Отец печально покачал головой.
— Ты так сейчас говоришь, словно сам считаешь себя уродом. Но ты не прав! Знаешь, — он вдруг заулыбался, — в младенчестве ты был очень забавным. В шесть месяцев свои пелёнки в пепел превращал, но никогда сам не страдал от ожогов. Когда же сильно сердился или радовался, уничтожал всё в пределах видимости: татами, фусума, футоны… Мы замучились новые покупать. Зато у тебя здорово свечи зажигать получалось. Они вспыхивали одновременно, независимо от их количества. Потом ты научился ходить, и заполыхало всё, до чего ты дотягивался. Мы боялись, что ты поранишь себя или сестру. Но боги милосердны, ни разу такого не случилось. Руку ты с младенчества очень любил. Впрочем, и она тебя не меньше. Вечно возилась с тобой, хотя сама ещё неразумной крохой была. А глаза… Да, с глазами мы и сами не поняли, почему так вышло? Всё ждали, когда они у тебя потемнеют. Не дождались. Впрочем, какая разница, фиолетовые они, карие или чёрные? Если ты хороший человек, у тебя всегда будут друзья. Пусть ты и не сын ангелов, что с того? Стань ангелом и делай добрые дела!
Этот разговор согрел моё сердце. С другой стороны, я был достаточно взрослым, чтобы понимать: отец пытался любым способом меня успокоить и подбодрить, лишь бы я выбросил из головы мысли о самоубийстве.
Расставание с Йошико продолжало терзать меня. Ежедневно вспоминая свою подругу, я отлично представлял, что она сейчас думает обо мне и как, должно быть, боится. Я не решался написать ей, хотя мне этого до безумия хотелось. Я опасался получить в ответ что-нибудь вроде: «Ты чудовище, Асато!» или «Не желаю иметь ничего общего с убийцей!»
Судьба сжалилась надо мной, развеяв мои сомнения. Как-то раз отец вернулся из поездки и положил мне на стол конверт из плотной бумаги.
— Это от Обата-сан. Держи, — и вышел.
Я торопливо вскрыл конверт, развернул листок, вложенный внутрь, и похолодел: «Да защитит милосердный Будда твою душу, Асато. Прощай».
О разверзшейся внутри бездне я рассказал только Ру-тян.