Наконец-то, можно выдохнуть и расслабиться.
— А почему вы нервничаете?
— Всё так ясно представилось! Надеюсь, твоя кузина в порядке? Я бы после такого сна не скоро в себя пришёл.
— Её уже лучше, спасибо, но странно другое: в квартире Асахины наутро обнаружились настоящие следы крови. Откуда, как вы считаете?
— Даже не догадываюсь, — я пожал плечами.
— Кровь обнаружилась именно в том месте, где Асахину ударил Вада-сан. Во сне, — выразительно прибавил Хисока.
— Но если бы это случилось на самом деле, на лице твоей кузины остались бы следы побоев, разве нет?
Лучше бы я помолчал.
— Откуда вам известно, что Вада ударил её по лицу? — подозрительно спросил Хисока.
Поняв, что прокололся, я стал лихорадочно соображать, как вывернуться.
— Я сразу почему-то представил это! Сам удивляюсь. Неужели угадал?
— Как ни странно, да. Возможно, вы видели тот же сон, что и Асахина?
Точно меня подозревает. Ему бы в полиции работать…
А я? Неужели за столько лет не выучился убедительно лгать? Правда, надо отметить, будь кто другой на его месте, мне было бы проще притворяться.
«А, собственно, почему? — спросил я сам у себя. — Ведь это не тот юноша, которого я знал. Я ничем с ним не связан! Какая мне разница, лгу я ему или нет?»
— Сам посуди, как я мог видеть тот же сон? — уверенно заговорил я. — Это совершенно невозможно. Я не ясновидящий. Да и всему происходящему можно найти разумное объяснение. Надо просто подумать.
— Я подумал, — хмуро проговорил Хисока, — и вспомнил, что вы недавно интересовались отношениями Асахины и Вады-сан. Почему?
— Обычное любопытство. Да и лишний предлог позвонить тебе.
— Вы … серьёзно?!
Он так обрадовался, что я почувствовал себя законченным подлецом. Парню явно не хватает отцовской любви. Господин Нагарэ, вы эгоист!
«А я лжец и покойник. Прекрасная компания для юного мальчика!»
— Дайте руку, — внезапно попросил Хисока.
Я вздрогнул. Отказ был бы равнозначен признанию вины. Волнуясь, я выполнил его просьбу, представив себе чистый лист бумаги и молясь, чтобы это сработало.
Хисока поспешно схватил мои пальцы и сразу впился в меня встревоженным взглядом.
— Вам сейчас очень больно. Вы сильно страдаете. Почему?
«Потому что вынужден лгать тебе, малыш…»
— Неприятности на работе.
— Неправда.
— Это очень личное.
Его хватка стала крепче.