Операция «Престол»: читать начало книги онлайн

Петр любил и уважал отца, человека чести.

Петр перебрал в памяти тот разговор, который состоялся у него с отцом всего сутки назад.

— Я, — сказал он, — отказался от борьбы не потому, что боюсь! В трусости меня, ходившего три раза подряд в штыковую атаку в четырнадцатом году в Восточной Пруссии, никто не упрекнет! Просто сейчас наша борьба бесполезна. Народ не с нами, и это решает все…

— Значит, Россия обречена? — спросил Петр.

— Нет, — покачал головой отец, — Россию ждет великое будущее, и, поверь мне, большевики недолго будут править бал. Я понимаю, что сто лет много для человека, но для истории это одно мгновенье. Тем более для такой огромной страны. В каком году была Великая французская революция?

— В тысяча семьсот восемьдесят девятом! — усмехнулся столь внезапному вопросу Петр.

— А Парижская коммуна?

— В тысяча восемьсот семьдесят первом…

— Вот видишь, — развел руками отцец, — небольшая по сравнению с Россией Франция с моногамным населением не могла придти в себя после революции почти сто лет. То же самое будет и с Россией. Много лет тому назад патриарх Тихон сказал мне пророческие слова о том, что наступившая на Руси ночь будет долгой. У будущего есть несколько имен, говорил Виктор Гюго, для слабого человека имя будущего — невозможность. Для малодушного — неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного — идеал. А это означает только то, что рано или поздно, но обязательно наступит день, когда большевики не смогут больше находиться у власти, и только тогда открвоется та самая дорога к нормальному будущему, которую те же самые большевики перекрыли в январе восемнадцатого года, расстреляв Учредительное собрание. Я не доживу до того времени, да и ты, наверное, тоже, но это вовсе не означает того, что мы должны ненавидеть Россию страну и желать ей поражения в той войне, которая начнется уже очень скоро. И уж тем более служить ее врагам. Иначе, какие же мы русские…

Петр даже не заикнулся об иконах, поскольку прекрасно знал, что отец не отдаст их ему.

Более того, именно теперь, когда жизнь поставила перед ним столь серьезную задачу, Петр в какой уже раз спрашивал себя: русский ли он?

Вернее, такой ли он русский, каким является его отец, который всегда являлся для него олицетворением чести.

Он вспомнил окружавших его людей.

Атаман Семенов, руководители фашистской партии, Преклонский и его подручные…

Любили ли они Россию?

Теперь Петр пока еще неясно, но все-таки начинал понимать, что главной движущей силой всех эти родзаевских была обида на страну и ненависть к тем, кто сейчас в ней правил бал.

Но причем здесь Россия?

Стоял же во главе ее кровавый Иван Грозный!

И ничего, пережили и забыли!

Как это ни печально, но его отец понимал эти, в общем-то, простые вещи лучше его. А потому и не отдал ему иконы, завещанные ему Тихоном.

И только теперь Лопухин понял, что его угнетало.

Более того, он даже не сомневался в том, что Преклонский направился к его отцу за иконами.

Он поморщился.

Надо же так проколоться!

Наверняка Преклонский послал за ним одного из своих людей.

Петр скрипнул зубами.

Это до чего же надо докатиться, чтобы продать русские святыни и пустить вырученные за них деньги на борьбу с той самой Россией, которую эти иконы спасали столько раз!

Петр глянул на часы.

Было около семи часов вечера.

Он быстро собрался и отправился в Благовещенск.