Под стать иконам был и их оклады, с инкрустированными в золото бриллиантами и другими драгоценными камнями.
В тот же вечер келью патриарха в Донском монастыре посетил отец Лопухина, бывший полковник Генерального штаба Сергей Николаевич Лопухин.
По дороге в Харбин он специально заехал в Москву, чтобы рассказать Тихону о последних часах жизни киевского митрополита Владимира, зверски убитого большевиками 23 января 1918 года.
Не придти к нему он не мог, так как считал своим святым долгом рассказать святителю о последних часах и смерти митрополита Владимира.
Он бы мог ему еще много рассказать о себе.
О том, как пытался защитить митрополита и отстреливался от напавших на монастырь варваров до последнего патрона, о том, как каким-то чудом сумел уйти от погони.
Мог он поведать патриарху и о том, как сражался с большевиками под знаменами Корнилова, дрался в Крыму, влачил полуголодное существование в Стамбуле и работал таксистом в Париже.
Как в начале двадцать четвертого года он вступил в Русский Общевоинский Союз и стал одним из самых доверенных лиц генерала Кутепова.
Как надеялся на Савинкова и как разочаровался в нем после его ареста. Как после крушения всех надежд всерьез задумывался о самоубийстве.
Но он ничего не сказал патриарху.
У того и без него хватало забот, и узнай чекисты, что к патриарху приходил человек, направленный Кутеповым в Харбин для организации борьбы против советской власти на дальнем Востоке, патриарху не поздоровилось бы.
Впрочем, ничего этого и не надо было говорить.
Тихон бы проницательным человеком и прекрасно понимал, что такой человек, как Лопухин, будет биться до последнего вздоха.
Когда Лопухин собирался уходить, в коридоре послышались чьи-то голоса и раздались выстрелы.
Лопухин бросился к двери. В следующее мгновение та открылась, и в келью ворвались двое рослых мужчин с пистолетами в руках.
Один из них направил оружие на Тихона, однако Лопухин ударом в горло уложил несостоявшегося убийцу.
Затем он кинулся на второго растерявшегося громилу, вырвал у него пистолет и изо всех сил ударил его по голове.
Тот, как подкошенный, улегся рядом со своим подельником.
Лопухин выглянул в коридор.
В трех метрах от двери в келью лежал истекавший кровью секретарь патриарха Полозов, который пытался помешать налетчикам войти к патриарху.
Именно ему и достались те самые пули, которые предназначались патриарху.
Во дворе послышались тревожные крики и шаги: это встревоженная выстрелами братия спешила в келье патриарха.
В тот самый момент, когда Лопухин выходил из кельи, патриарх протянул ему сверток.
— Здесь иконы из Соловецкого монастыря, — пояснил он, — у меня их все равно заберут. И помните, полковник: этим иконам нет цены! Когда Россия снова станет свободной, вы вернете их ей!
Лопухин поклонился и вышел в коридор, по которому спешили к келье патриарха перепуганные стрельбой монахи.
Смешавшись с толпой, он через несколько минут покинул монастырь…
Год назад отец пропал, и Лопухин, не зная, что и думать, рассказал Преклонскому о полученных от патриарха иконах и о том, что его исчезновение может быть связано именно с ними.
Затем он за большую взятку узнал от Цветаева, что отец живет в Благовещенск по заданию Родзаевского, которому были нужны свои люди на советской территории.
Более того, он поведал Петру и о том, что Родзаевский не очень доволен его работой.
Затем он намекнул Преклонскому, что Лопухин имеет свое собственное задание и за отдельную плату сказал Петру адрес отца.