Диверсанты быстро сели в машину.
Преклонский взглянул на часы.
Вся операция заняла двадцать восемь минут.
Подъезжая к Благовещенску, Петр Лопухин напомнил Преклонскому:
— Женя, ты обещал меня отпустить в город…
— Раз обещал, — без особого воодушевления ответил Преклонский, — то иди. Но умоляю тебя, не лезь на рожон!
— Не полезу, — улыбнулся Лопухин и вышел из машины.
Не поворачивая головы, Преклонский сказал сидевшему на заднем сидении парню:
— Посмотри за ним!
Тот кивнул и вылез из машины.
Глава XII
После ограбления ломбарда прошло несколько дней. Во избежание неожиданностей все это время диверсанты провели на заимке.
На улице, где уже спускался вечерний мрак, где-то в густых кустах бодроствовал часовой.
Все спали, и только понимавший толк в драгоценностях Преклонский любовался похищенными из комиссионного магазина ценностями.
Преклонского отвлек шум открывшейся двери, и в следующее мгновение он увидел вошедшего в комнату Лопухина.
— Ну, как? — спросил он. — Все нормально?
— Да, — без особого энтузиазма ответил тот и прошел к столу. — А ты все любуешься?
— Да! — улыбнулся Преклонский. — Люблю я это дело! Причем с детства! Я помню, у матери была шкатулка, в которой они хранила свое золото, и я часами мог любоваться им. Да и было, надо заметить, чем! Ведь некоторые материны вещи приписывались самому Фоберже! И говоря откровенно, мне жалко отдавать азиатам все это!
— А мне, — резко ответил Лопухин, — ничего не жалко с тех пор, когда мы отдали страну этим ублюдкам!
— Ну, это само собой! — покачал головой Преклонский. — Ничего, скоро рассчитаемся!
— Дай Бог! — ответил Лопухин. — Что у нас в планах?
— Послезавтра я получу информацию о том, когда с одного из местных приисков повезут золото, возьмем его, а на прощание разнесем какое-нибудь отделение милиции…
Лопухин понимающе покачал головой.
— Эх, — воскликнул Преклонский, — нам бы здесь недели три пожить!
— Мало? — кивнув на тускло блестевшее золото, спросил Лопухин.
— Денег, Петя, — рассмеялся Преклонский, — всегда мало! А эти чертовы макаки только обещают!
На следующий день Преклонский ушел с двумя диверсантами, как он сказал, по делам, а Лопухин пребывал в угнетенном состоянии духа.
Его томило какое-то неясное предчувствие беды.
Все дело было в том, что сразу после исчезновения отца он рассказал Преклонскому о том, что произошло с его родителем холодным декабрьским вечером тысяча девятьсот двадцать четвертого года.
И с огромным интересом слушавший приятеля Евгений узнал, что в тот вечер патриарх всея Руси Тихон получил от чудом спасшегося соловецкого монаха от изымавших церковные ценности чекистов три бесценныцх иконы: Донскую богоматерь Андрея Рублева, которому было поручено сделать копию со знаменитой на всю Россию иконы Феофана Грека, и иконы знаменитых мастеров псковской школы — Якушке и Семену Высокому Глаголю.