Васька живет совсем не в том районе, где я.
Я взял его за рукав.
— Ну чего тебе?
Васька остановился.
— Ты на меня сердишься?
— И не думаю.
— Я ж не рисовал стенгазету.
— Все вы одинаковые. Иди целуйся со своим очкастым.
— Дурак ты, — сказал я, — ты думаешь, он просто так? Он же…
— Что «он же»?
Я помнил, что директор не велел никому рассказывать про Леонида Витальевича, но тут нужно было сказать что-то особенное. Я был уверен, что стоит мне объяснить Ваське, в чем дело, и он сразу все поймет.
— Он же слепой. Понимаешь? Он почти ничего не видит. Думаешь, почему он сам на доске не хочет писать, а заставляет Светку? Он инвалид первой группы. Калека.
— Ну и пусть, — сказал Васька, краснея. — Так ему и надо. Пусти!
Саша к нам совсем перестала ходить. В последнее время у Кости появились какие-то новые друзья, и по вечерам он никогда не бывает дома. Мы с папой сидим вдвоем.
— Вы что, английским бросили заниматься?
— Пока нет. Я уже немного читаю. Почти без словаря. Но до тебя мне, конечно, не дотянуться. Ты сколько можешь прочитать за час?
— Чепуха, — говорит папа. — До меня дотянуться ничего не стоит. Вот мама твоя, она действительно была способна к языкам.
Он помолчал.
— Интересно, где теперь бородатый. Как ты думаешь, он женился?
— Не знаю.
— Да, жизнь, — папа вздохнул, — хорошо жениться не так просто, как думают некоторые. Пока пару раз не стукнешься мордой об стол… Вот где нужна была бы твоя машина.
— А ты стукался?
Папа посмотрел на меня, как бы взвешивая — отвечать или нет. А потом все-таки ответил:
— Еще как!
— А потом!
— А потом случайно женился. На твоей маме. Совершенно случайно.
— Как это?
— Так. Мне тогда нравились совсем другие женщины. Понимаешь?..
— Нет, ты погоди. Это что же? Значит, меня могло бы и не быть?
Меня почему-то ужасно поразила эта мысль.