Он опять потащил меня за пальто.
— Да ты не тащи, я я так иду.
Мы пошли в «Гастроном». По дороге парень разговорился.
Оказалось, что никакой он не читинский футболист, а только похож на него.
— Понимаешь, как две капли воды. Прямо вылитый. Но мне это ни к чему, — сказал парень, — я и сам, может, не хуже футболиста. Подумаешь, невидаль, ногами дрыгать.
— А ты работаешь где-нибудь!
— Известное дело. Кто не работает, тот не ест. Еще и учусь. В вечерней, конечно, в шестом классе.
— Почему в шестом?
— Пропустил я. По семейным обстоятельствам. Мать у меня болела. Ну, становись в очередь. Становись, не бойся!
Больше всего мне хотелось выпить молочный коктейль, но неудобно было сказать.
— Пивка. Пару бутылочек, — сказал парень, когда подошла наша очередь.
— Пиво только на вынос, — сказала продавщица. — Ну что вам? Не задерживайте! Шампанского налить?
Мы взяли свои стаканы и отошли к окну.
Парень пил маленькими глотками. Я тоже стал пить.
— Хорошо, что ты мне тогда нос расквасил, — сказал он, — а то я бы из тебя фарш сделал. Не могу драться, когда из носа течет. Вся сила пропадает.
— А я думал, что ты удрал потому, что увидел милиционера.
— Милиционера? Не видел я никакого милиционера. Ух ты! — Он достал из внутреннего кармана часы на длинной белой цепочке и заторопился. — Ну, будь здоров, школяр. Еще увидимся.
Хотя я выпил совсем немного, мне вдруг стало тепло и весело.
«Хороший какой парень, — подумал я, — и д’Артаньян хороший, и Касьяныч, и дядя Федя хороший. Надо отдать ему табак».
Я был уверен, что папы уже нет в бильярдной. Но оказалось, что он еще там.
Когда я пришел, он как раз забил шар и пошел считать очки.
— Партия, — сказал он.
Его партнер, лысоватый человек в очках и в гимнастерке без погон, тоже пошел, подсчитал очки и тоже сказал:
— Партия.
Они хотели еще играть, но тут папа увидел меня и стал прощаться.
— Спасибо за компанию, — сказал он.
— И вам спасибо. Давненько вы не заходили. Все некогда? Семья заела?
— Да нет, так что-то. Как-нибудь сыграем еще?
— Сыграем.
Светка Мокрина, наш комсорг, собрала классное собрание, на котором я неожиданно для всех признал свою ошибку и покаялся.