— Погоди, погоди, — сказал человек, — вот выйдешь, я тебе так толкну, что ты своих не узнаешь.
С этими словами человек опять куда-то отсел. Я попытался сообразить, что ему от меня нужно, но потом увлекся фильмом и совсем про него забыл.
Фильм мне понравился, и я решил, что, во-первых, нужно просмотреть начало, а во-вторых, прочитать, наконец, книжку, про которую все так много говорят.
Так, задумавшись, я прошел по коридору и не спеша стал подниматься по лестнице на второй этаж, где была бильярдная и откуда доносился стук шаров и голоса.
— Ну-ка постой, постой!
Кто-то сзади потащил меня за пальто.
Я оглянулся.
— Не узнаешь?
— Узнаю.
В телогрейке, в ватных брюках и в валенках передо мной стоял тот самый парень, который летом на Амуре приставал к Лигии и которого я ударил.
— Пойдем! Пойдем поговорим!
Он потянул меня за пальто.
— Ты не тяни, — сказал я, — я сам пойду.
Мы вышли на улицу, и парень повел меня по снегу куда-то в глубину двора, посреди которого стояла заснеженная копна сена и который со всех сторон был огорожен высоким забором.
— Ну, давай поговорим, — сказал он и легонько толкнул меня в грудь. — Ты за что меня тогда, гад, ударил?
— А зачем ты к ней приставал?
— А какое твое дело?
— Такое!
— Ну ударь еще, ударь!
— Зачем?
— Боишься? Дрожишь?
Я пожал плечами. В ботинки мне набилось снегу. Было очень холодно.
— Тебе хорошо, — сказал я, — ты в валенках. А у меня ноги мерзнут. Давай поговорим летом.
Я действительно начинал дрожать.
— Эх ты, мерзляк!
Парень посмотрел на меня с презрением и сплюнул.
— Ну ладно, — сказал он, — возьми мне кружку пива и будем в расчете. Знай мою доброту.
— У меня нет денег.
Парень опять посмотрел с презрением и опять сплюнул.
— Известное дело — школяр. Откуда у тебя деньги? А у меня вот. — Он вынул из кармана штанов толстую пачку трехрублевок. — Пойдем, что ли, я тебя угощу. Ради премии. Пойдем, пойдем.