Вечер был неожиданно теплый. Домой идти не хотелось, и я пошел слоняться ло берегу Амура, по улице Ленина и вообще по городу. Когда на меня находит бродячее настроение, я не люблю разговаривать. Но в то же время хочется, чтобы кто-то знакомый шел рядом. Лучше всего, конечно, девушка. Но девушки, как правило, не умеют молчать. Они любят, чтобы им что-то рассказывали, смешили их и вообще развлекали. Единственный человек, с которым можно было ходить молча, это Васька Плотников. Но у него другая беда. Он не любит ходить по улицам. Если у него есть свободное время, он сядет себе где-нибудь и будет думать, думать о своей математике. А вот интересно, приходят ему в голову мысли о смерти? Наверное, не приходят. У него в мозгу просто нету ни для чего места, кроме задачек и теорем.
Уже было здорово темно, когда я подошел к «Гастроному». Вот это да! У «Гастронома» стоял, как мне показалось, пьяный Леонид Витальевич и громко с кем-то разговаривал, жестикулируя вытянутыми руками. Я подошел ближе и вдруг услышал:
— Простите, пожалуйста, вы не могли бы перевести меня через дорогу? — Несколько секунд он помолчал и опять сказал: — Простите, пожалуйста, вы не могли бы перевести меня через дорогу?
Рядом никого не было.
— Леонид Витальевич!
Он не услышал. Тогда я подошел к нему и тронул его за рукав.
— Вот спасибо. Вот спасибо, — сказал он. — Понимаете, куриная слепота вдруг напала.
Он взял с тротуара черную хозяйственную сумку, и мы пошли.
Я перевел его через улицу.
— Ну, дальше я сам доберусь. Спасибо. Или, может быть, нам по пути?..
— По пути, — сказал я.
— Знакомый голос. — Леонид Витальевич остановился и вдруг спросил: — Вы кто?
— Я?.. Муромцев.
— Ах да, Муромцев? — сказал Леонид Витальевич. — Ну если уж так, доведи меня до дому. Дурацкие нервы. Как поволнуюсь, так куриная слепота нападает… Ты знаешь, что такое куриная слепота? Или ты не специалист по курам?
Он вдруг как-то странно засмеялся, и мне стало неловко.
— Леонид Витальевич, — сказал я, — вы извините, но я все знаю.
С минуту мы шли молча.
— Тебе, правда, по дороге?
— Нет, не совсем.
— Ну ничего, доведи меня, тут уже недалеко.
Когда мы дошли до его дома, он вдруг взял меня за руку.
— Ты вот что, — сказал он, — если не очень торопишься, зайди ко мне на часок.
— Зачем?
— А без вопросов не можешь? Если тебе некогда, ты так и скажи.
Мы вошли в подъезд нового дома и поднялись на второй этаж.
Наверное, все новые дома одинаковые. Это была точно такая же квартира, как у нас, только без второй комнаты.
В коридоре Леонид Витальевич зажег свет и сразу повеселел.
Он взял мое пальто и сам его повесил.
— Мама! Мама! — закричал он. — Иди сюда. У нас гости.
Из кухни вышла небольшого роста аккуратная седая старушка в халате и в домашних тапочках. Руки у нее были в муке.