— Дурак — она пустая.
— Ничего. Полные пойдут туда же!
Очень хотелось побыть одному. Но у Лены, видно, не было работы, и она все утро крутилась у моего станка.
— Что тебе надо от него, слушай? Видишь, человек работает! — Шамиль не подошел, а прямо-таки подлетел к ней. Лицо в масляных пятнах, в одной руке тряпка, в другой гаечный ключ.
— Не трогай меня! — сказала Лена. — Я хочу с ним поговорить.
— О чем тебе говорить? И так все знают, что у тебя нет совести. Такая молодая, слушай, и такая бесстыжая! Последний раз говорю — ты уйдешь?!
— Нет!
— Уу! А-аа! — Шамиль швырнул на пол тряпку и окатил меня за плечо. — Поговори, поговори с ней! Нет, ты поговори! Ха-ха-ха! — Он угрожающе засмеялся. — А вечером я тебе все расскажу, и ты поймешь. Ты увидишь, ты умный.
Мы пошли с Леной в курилку, и она сразу же стала открывать мне глаза. Оказывается, Шамиль человек страшный. Мы его совсем не знаем. На людях одно, а дома совсем другое.
— Вот! — Она закатала рукав своего платья, показала синяк и заревела. Вот как он хватает ее за руку. Ни на танцы с девчонками пойти, ни в компанию. Сам не хочет и ее привязал. Сроду она не видела такой ревности — ни в кино, ни даже в театре. Разве это виданное дело, чтобы вот так, ни за здорово живешь, взять да и спрятать ее лучшее платье под замок? Есть у нее одно такое. Правда, сильное мини.
— Не модно же, — сказал я. — Чего тебе сохнуть на эту тему?
— Ну и пусть не модно. А ты видел, какие у меня ноги? Лицо так себе, а фигура классная, особенно нижняя половина. Это все говорят… Ни с парнем каким остановиться, ни с мужиком даже! Он и зарезать может. Вот так ночью возьмет…
Короче, Лена не хотела быть восточной женщиной. Паранджи еще только не хватало! И это сейчас так, когда они даже не расписаны. А дальше что? Вот ты подумал, что будет дальше?
— Слушай, а ты его отрави, — сказал я. — Лучше всего мышьяком. Подсыпь ему вечерком в харчо. Ты ему харчо варишь?
— Да ну! — Она махнула рукой. — Я с тобой как с человеком…
Я пошел к своему станку, и она пошла за мной:
— Я ведь о чем говорю…
— И я о том же. Будешь вдовой. Прекрасно. Гуляй — не хочу! — Лена заплакала. — Странная ты девка, — сказал я. — Тебе разве можно волю давать? Ну подумай своей головой. Ты ж ему в два счета рога наставишь.
— Так уж в два… И все равно не пойду я за него.
— Правильно, не ходи.
— Да?
— Да!
— Легко тебе говорить. А за кого? За киряльщика какого-нибудь? Вон Тонька — моложе меня. А что с ней стало за один только год? Старуха. А Шамиль в этом смысле хороший. И любит меня…
— А что, разве это важно?
— Да ну тебя совсем!
— Вот и договорились. А что касается твоей нижней красоты, так это ты только ему показывай. Ты ж теперь уже не девица на выданье, а женщина. Понимаешь — будущая мать. Ладно, иди. Надоела.
— Вообще-то я, конечно, понимаю. — Лена закручинилась. — Но ты все-таки поговори с ним. А?
— Поговорю.
Шамиль поймал меня после смены. Уже за проходной.
— Я на ней не женюсь, слушай!