Положение было дурацкое. Зачем я залез под эту штору? И выходить теперь уже глупо. Но делать было нечего, я вышел.
Папа появился в дверях.
— Ты?.. — сказал он. — Откуда?
— Да вот… приехал.
— Я понимаю, что не пешком пришел. Но почему так рано? Что-нибудь случилось? Погоди, погоди, а у тебя ведь, кажется, температура!
— Да нет, дело не в этом. — Господи, как давно я его не видел! Как давно! — Я здоров. Просто я… В общем, если ты не возражаешь, я буду жить здесь, у тебя. С тобой.
Папа смотрел на меня во все глаза.
— Так… — сказал он. — Со мной. И что же, это причина того, что ты…
— Да, — сказал я. — Причина. Но ты не поймешь. Сейчас не поймешь.
— Знаешь, вполне возможно, что я не пойму и потом. Но ты не огорчайся. В конце концов, так ли уж это обязательно? А, черт! — И он стал стаскивать свои болотные сапоги.
— Ты что, на рыбалку теперь ходишь?
— Надо, надо! — Папа надел тапочки. — Вот решил немного восстановиться. Даже отпуск для этого взял. Воздух.
Сесть бы, расслабиться. Но я не мог. Он, наверное, тоже.
— Воздух! — опять сказал он и зачем-то стал переставлять пузырьки на окне. — Без воздуха витамины совершенно не усваиваются. Впрочем, ты это знаешь лучше меня, ты же специалист по витаминам.
— Да. Но ты ведь их все равно не принимаешь. Вон — все пузырьки полные.
— Забываю. Впрочем, все это чепуха, самовнушение. Чувствую я себя прекрасно. А если уж что-нибудь, на крайний случай у меня есть другой витамин.
— Три звездочки?
— Что?
— Это шутка такая: витамин «Три звездочки». — Тут я взял себя в руки и все-таки сел на диван.
— Ну что ж, как тебе будет угодно. — Папа тоже сел. Потом встал. И опять сел. — Я лично имел в виду другое. Но раз уж мы заговорили… Одним словом, я человек одинокий. Может, по обстоятельствам, а может, и по натуре. Так или иначе, тебе придется принимать это в расчет. У меня есть какие-то свои привычки. Не обязательно считать, что они хорошие. Но, если помнишь, я уже тебя просил однажды…
— Не надо, — сказал я, — все будет хорошо. Ты не беспокойся, я там, в Болгарии…
— Нет уж, позволь обеспокоиться. Твои характер мы оба с тобой хорошо знаем. И если ты прямо так, с порога…
— Но посмотри, посмотри на себя! — не удержался я. — Ты только взгляни на свое желтое лицо. Это же печень опять пошла.
— Хватит! — Папа резко встал. — Пусть моя печень у тебя не болит. Желтое, синее… Все лица на свой вкус не перекрасишь. Короче говоря, так. Вот жилплощадь — она наша общая. Если угодно, по воскресеньям общие обеды. И все, на этом точка. У тебя своя жизнь, у меня своя. Кстати, где твой чемодан? Тебя что, обокрали в дороге?
— Нет, почему. Сейчас привезу. Он там, у Стаса.
Наверное, на коньяк у папы уже не хватало.
Вечером, когда я вернулся с чемоданом, я застал его в знакомой позе. В очках, раскрыв перед собой какую-то книгу, он сидел у телевизора. Рядом стояла ополовиненная бутылка водки. На блюдце — несколько кусков сахара и три таблетки: по цвету аллохол. Ничего не скажешь, весело. Пьет и закусывает аллохолом…
— Могу предложить, — сказал он. — Бросил? Молодец. Я тоже бросил. А это так…
Он налил себе и выпил. Рука у него сильно дрожала. По телевизору почти без звука шел какой-то концерт. Певица сильно разевала рот.
— Почему так тихо? — Я кивнул на экран.