— Ну, что сегодня по телевизору? Футбол! Что же ты мне сразу не сказал? Ты любишь подмосковные рощи? Я ужасно люблю! Кусты, тишина… Слушай, а как там Нюра? Она здорова? А ты, ты здоров?
Оказывается, можно впиться и в эту липкую, приторную дрянь. Сначала ликер давался с трудом. Не лез. Я его туда, он обратно. А потом ничего, пошел, как миленький. Чуть не целая бутылка. А потом еще. А потом — еще. А потом…
— Слушай! — Наконец папа дал сильную течь. Это было уже на восьмой день. — Слушай, я тебя очень прошу, — сказал он, — давай договоримся так… — Я видел, что он хочет серьезно поговорить со мной.
— А зачем? — Язык у меня не ворочался.
— Прекрати! — сказал папа. — Возьми себя в руки. Ты не настолько пьян, чтобы…
— А зачем?
Он что-то ввинчивал мне, орал. А мне было море по колено.
— А зачем? Во — смотри, смотри! — По немому экрану телевизора опять бродили какие-то люди. — Вот это Шамиль. — Я ткнул пальцем. — Усы. Я тебе потом расскажу. А это кто? По-моему, это Люсьена. Видишь, гладит. Вышивает. Варит что-то. Да, да, это Стеша. Скорей! Иди сюда скорей! Посмотри — это же Иванка! — закричал я. — Ива-а-а-нка! — И еще что было сил: — Ива-а-а-нка!
— Ты что? Прекрати! Замолчи немедленно! — Папа метнулся к телевизору, зачем-то на полную катушку врубил звук.
— Для чего? Ну для чего ты так? — тихо сказал я. — Ведь это Иванка. Неужели ты не видишь? Господи, какая она старенькая! Ива-а-нка!..
В этот раз папа возиться со мной не стал. Проснулся я одетый, в том же кресле, в которое сел с вечера. Еще только чуть рассвело, было часа четыре, не больше.
А где же он? Ах, вот оно что — переехал. Из маленькой комнаты он вынес мою постель, свою затащил туда.
Я тихонько приоткрыл дверь. Как всегда, сбросив с себя одеяло, папа спал на моей кровати.
— Спокойной ночи… — сказал я чуть слышным шепотом.
— Спокойной ночи! — вдруг послышался его голос. — И имей в виду, у меня лопнуло терпение. Еще раз это повторится — и пеняй на себя.
— Папа…
— Пошел вон!
На следующий вечер я выпил всю бутылку. Полдороги от автобуса прошел еще более-менее нормально, а дальше все уже было, как в тумане.
— Лопнуло терпение! Ха! У него лопнуло терпение! Слушай, у тебя лопнуло терпение? А зачем?
Как сквозь пелену какую-то вижу его лицо. Какой он огромный! И какой… трезвый!
— Пришел?
— Частично.
— Ну вот и прекрасно. Уж сегодня-то мы с тобой поговорим.
Телевизор не работал. Бутылки нигде не было.
— Садись, садись! Тебе так удобно? — Папа усадил меня в кресло.
— Премного доволен. Дай я тебя облобызаю. Только почему так качаются стены? Нельзя их немного закрепить? Проявить, а потом закрепить!
— Сейчас. Сейчас все проявим.
С этими словами он ушел в ванную и долго было слышно, как там льется вода. «Купаться хочет! — догадался я. — А может, стирает».
Хватаясь за стены, кое-как я добрался до ванной. Скрестив руки на груди, папа стоял вполоборота ко мне и смотрел, как льется вода.
— Течет? — сказал я. — А вот интересно, почему от горячей воды иногда идет пар, а иногда нет?