— Не знаю…
— А чего тут знать? Сказал, да и все.
— Вы бы сами сказали. Мне как-то неловко.
— Неловко, говоришь! Да, неловко, неловко… Ну ладно, это я так… к слову. Ты забудь этот разговор. Эй, кто там на машине? Я те покажу, я те дам ворота ломать!.. Ишь ты, горячка! Все им не терпится.
Дядя Федя побежал проверять машину, а я пошел на завод.
Честно говоря, я тогда действительно забыл об этом разговоре. У меня и без того хлопот было достаточно. А теперь решил все-таки поговорить с папой.
— Можно к тебе по делу?
— Куда «ко мне»?
— Ну вообще, побеседовать?
— Только в служебное время и только в кабинете.
— Ты бюрократ, да?
— Вообще-то да. Но для тебя могу сделать исключение. Что такое? Может быть, за тебя похлопотать нужно?
Было воскресенье. Мы обедали.
— Нет, — сказал я, — ты уж лучше поешь. А то с тобой, голодным, говорить невозможно. Ну как стулья? Ты уже привык?
— Не очень. А ты?
— Не знаю. А ты хочешь кресло синее купить или какое?
— Я уже поел, — сказал папа. — Сыт, пьян и нос в табаке. Можешь приступать к делу.
Он смешно развалился на стуле и стал разыгрывать из себя начальство.
— Ну-с. Что там у тебя? Только быстрее, быстрее, в двух словах. У меня каждая секунда на счету.
— Я хотел поговорить с тобой о дяде Феде.
— Не пойдет. Все, что ты можешь сказать, я уже знаю.
— Откуда?
— То есть как откуда? Я же председатель завкома. У меня в столе вот такая кипа его просьб, жалоб и заявлений. Он жаждет денег, да?
— Ну и что? А почему ты смеешься?
— Потому, что дядя Федя чудак. У него такое ощущение, что он работает у частника. Можно больше платить, можно меньше. Сколько я его знаю, столько он и торгуется.
— Он такой грустный. И жену в дом привести не может. Он мне говорил. Неужели ничего нельзя сделать?
— Можешь приплачивать ему из своего кармана.
Мы помолчали.
— Ты плохо к нему относишься?
— Наоборот. Но что я могу сделать? Если бы он хотел работать, я бы ему с удовольствием помог. Но ведь ему хочется работать вахтером, а ставку получать директора. Даже не так. Большие деньги его тоже не удовлетворят. Если поглубже копнуть, он жаждет вовсе не денег.