Настоящий Древний Рим. Мифы и правда о Вечном городе: читать начало книги онлайн

У каждого города-государства было свое божество-покровитель. К примеру, Афины находились под защитой богини Афины, Дельфы — Аполлона, Эфес — Артемиды. Сицилия считалась священным островом Деметры и ее дочери Коры (Персефоны). Эти божества защищали свои города, помогали им в битвах, дарили процветание.

Такое разнообразие породило гигантскую мифологию. Мифы объясняли связь государства с богами, значение культов и происхождение обрядов. Ликург, легендарный законодатель Спарты, получил свои законы напрямую от Аполлона. В Сиракузах почитали бога Аристея, сына Диониса, который, согласно преданию, первым научил людей выращивать маслину и передал эти знания Сицилийцам, Цицерон называет его «изобретателем оливкового масла»[141]. Но самый яркий пример на эту тему — конечно, Зевс. Когда-нибудь задумывались, почему у Зевса столько любовных похождений? А дело не в том, что он был самым похотливым богом. Ответ очень простой: он был главным богом, и во многих областях люди стремились связать его с правящей династией или основателем города кровными узами. Все пассии Зевса — сплошь царевны и нимфы, не одной простолюдинки. Потомки Зевса стоят у истоков власти по праву родства с божеством, они наделены сверхчеловеческими способностями и пользуются покровительством своего прародителя.

Критом правил царь Минос, сын Зевса и финикийской принцессы Европы. Зевс даровал своему сыну законы для стабильности и процветания его государства. Эгину, речную нимфу, Зевс похитил и унес на остров, который получил название по ее имени. От союза Зевса и Эгины родился Эак, ставший первым царем острова. Сыном Зевса был и знаменитый Тантал, наказанный за нечестивость нескончаемыми муками[142]. А вот сыном Тантала был Пелоп, царь Элиды, от имени которого получил свое название полуостров Пелопоннес. Сюжеты о рождении потомков Зевса множились, а поскольку речь идет о божестве с одним именем, они превратились в одну большую череду эротических сюжетов. Однако, как мы уже установили выше, Зевс не был константой. В каждом случае речь могла идти о чуточку другом Зевсе.

Наличие стольких версий и стольких божеств греков в религиозном смысле не смущала. Напротив, находя сходство с богами других стран, греки называли их привычными себе именами и даже утверждали, что это одни и те же боги. Греческий автор Диодор Сицилийский пишет о египтянах: «Ту же самую богиню одни называют Исидой, другие Деметрой, прочие Фесмофорой, Селеной, Герой, в то время как некоторые применяют к ней все эти имена. Некоторые Осирису дают имя Сарапис, другие — Дионис, Плутон, Аммон, Зевс, и многие считали Пана тем же самым богом; а некоторые говорят, что Сарапис — это бог, которого греки называют Плутон»[143]. Или вот, к примеру, Плутарх: «А в Саисе изображение Афины, которую они называют Исидой, имеет такую надпись: «Я есть все бывшее, и будущее, и сущее, и никто из смертных не приподнял моего покрова». Также многие полагают, что собственно египетское имя Зевса — Амун (или Аммон, как неправильно произносим мы)»[144]. Подытожим еще одной цитатой Диодора: «В общем, говорят, греки присвоили себе самых известных из египетских героев и богов, точно также и колонии, высланные ими»[145].

Средиземноморье было гигантским плавильным котлом, в котором на протяжении столетий кипели культы, легенды, мифы и ритуалы. Боги появлялись, эволюционировали и умирали. Они путешествовали по миру на кораблях торговцев, с отрядами изгоев, в телегах переселенцев и походных обозах завоевателей. Они сталкивались и смешивались. И Рим, конечно, был частью этого сложного процесса.

Племена латинов, основавшие Рим, жили в самом центре Апеннинского полуострова, состояли в тесном контакте со своими ближайшими соседями — вольсками, сабинами, умбрами и, конечно, этрусками. Лаций очень рано подвергся интенсивному воздействию этой удивительной культуры. В свою очередь, этруски активно взаимодействовали с греками и финикийцами[146]. Процветавшие греческие города, лежавшие к югу от Рима, также включались в процесс культурного обмена. К латинам финикийские и греческие веяния проникали и напрямую, и опосредованно — через этрусков.

О древнейших культах римлян известно очень мало, однако, кое-что мы все-таки знаем[147]. В позднейшие эпохи все еще бросалась в глаза многочисленность римских божеств. Она была поразительной даже в сравнении в густонаселенным греческим пантеоном. Божественностью наделялся любой элемент человеческой жизни, у всего было свое отдельное божество. Когда на свет появлялся ребенок, он издавал свой первый крик, за который нес ответственность Vaticanus. У грудного вскармливания тоже была богиня — Rumina. До момента, когда отец впервые поднимал его с земли в знак признания, младенца опекала Levana. Колыбель ребенка охраняла Cunina, а когда наставала пора переходить в детскую кроватку, на сон отвечала уже dea Cuba. Первые нечленораздельные звуки новорожденный издавал с помощью бога Farinus. Так можно продолжать очень долго[148]. Божества-покровители населяли и весь окружающий мир. И речь не только о матери-земле, небе, светилах и звездах, ветрах и морях, камнях, рощах, возвышенностях, источниках и деревьях. Даже у дверных петель была своя богиня — Карна, спутница Януса[149].

Постепенно, по мере развития общества и государства, мелкие боги сливались и принимали новый облик, менялись и их культы. При этом, они могли сохранять свои древние имена, и тогда эти имена обретали новые смыслы. Какие-то божества в силу тех или иных причин становились главнее. А какие-то божества отмирали. Шли естественные процессы формирования римского пантеона. Наряду с тем, у римлян продолжали существовать очень важные, но безличные божества. Это даже были не совсем божества, скорее, духи-покровители. Покровители были у каждой семьи, дома, перекрестка и общины, их называли «лары» («Lares»). С ними соседствовали обитатели и защитники домашних очагов — «пенаты» («Penates»)[150]. Изначально они не имели облика, и лишь гораздо позже римляне стали изготавливать их статуэтки. Обожествляли римляне и абстрактные понятия: существовали храмы Согласия («Concordia»), и даже святилище Лихорадки и алтарь Злой Судьбе.

Боги извне, боги пришлые появляются в истории Рима даже до его основания. Легендарный прародитель Эней, потомок троянских царей, привез в Лаций некие священные предметы, и древние авторы были уверены, что среди них была упавшая с неба деревянная статуя Афины, которую называли Палладий[151].

Ромул, основав город, принес жертвы богам по латинским обрядам, но Геркулесу — по греческому. Ливий пишет, что это был единственный иноземный обряд, которому Ромул выказал уважение[152]. Уже при Ромуле мы встречаем на страницах источников разных богов — Пана, Вулкана, Конса, уже знакомую нам Весту. И некоторые из этих богов уже начинают играть особую роль. Остановимся на самых важных из них.

Имя Ромула неотделимо от имени бога Марса, который, согласно легенде, и был его отцом. Марс — один из древнейших богов Центральной Италии, его имя выводят из «mas» или «maris» — корня, обозначающего мужскую силу (по всей видимости, как физическую, так и производящую)[153]. «Сфера деятельности» Марса была очень широкой. Это прежде всего божество земледелия и растительности. Но одновременно он и бог войны, его атрибуты — щиты и копья. И, если задуматься, логику можно увидеть: в те далекие времена за плодородные земли шла жесткая конкуренция, их нужно было защищать, отгонять врагов и не позволять им уничтожать посевы и вредить полям. Война и плодородие неотделимы. Считается, что с греческим Аресом Марс был отождествлен лишь в III в. до н. э.[154]

Неоднократно взывает Ромул и к Юпитеру. Юпитер — тоже древнее божество. Juppiter, Jovis Pater выводят от «iuvare», «помогать». Если перевести дословно, это имя означает просто «Отец, оказывающий помощь». Но более древней формой его имени было Diespiter или Dispater, происходящего от корня Dieu — свет, то есть «Отец света». От того же корня происходит и имя Зевса. Аналоги бога-громовержца, правителя неба известны в разных культурах — это и Перун, и Индра, и Тор, все они восходят к древнейшей и некогда единой индоевропейской культуре.

Еще до основания Рима Юпитер почитался в дубовой роще на Альбанской горе и считался высшим небесным божеством. Поскольку Юпитер — это Отец, который помогает во всем, то и функции его были весьма разнообразны. Например, Ромул взывает к нему, когда ему надо остановить бегущее перед неприятелем войско, и обращается к нему как к Юпитеру Статору (Остановителю). А после крупной военной победы Ромул благодарит Юпитера и учреждает храм Юпитера Феретриуса (Поражающий, Сокрушающий).

Когда же Ромул умер, он, по легенде, превратился в бога Квирина — таинственное божество явно сабинского происхождения, о котором очень мало что известно. Но того, что мы знаем, достаточно, чтобы увидеть сходство с Марсом. В этом смысле Ромул выступил фигурой, объединивший бога латинов Марса и бога сабинов Квирина, символизируя объединение представителей двух этих племен в Риме. Однако, нельзя не вспомнить, что римляне называли себя «квириты», явно производя это самоназвание от имени бога Квирина, но не «марсиаты».

Мощная волна греческо-этрусского влияния захлестнула Рим при трех последних царях. Тарквиний Древний — сын коринфянина, осевшего в Этрурии, Сервий Туллий, выросший в его доме, и Тарквиний Гордый, внук Древнего. Все они привнесли на римскую почву много нового, даже если сделать скидку на известную мифологизацию их образов.

Именно Тарквиний Древний дал обет построить храм Юпитеру, Юноне и Минерве — будущий великий Капитолийский храм, главное святилище Рима. Отныне Юпитер становится верховным покровителем Рима, тогда как исследователи подозревают, что до него эту функцию выполнял Янус[155]. Главный бог-громовержец, очень похожий на латинского Юпитера и греческого Зевса, у этрусков назывался Тиниа (Tinia). Особенность этрусского Тиния состояла в том, что его всегда сопровождают два женских божества, этрусские имена которых — Уни (Uni) и Менвра (Menvra). Происхождение этих богинь и мифология вокруг них у этрусков нам неизвестны — информации просто нет. Однако, не трудно заметить, что «Уни» очень похоже на «Юнона», а «Менвра» легко трансформируется в «Минерва». Эти богини также были отлично известны латинам: Юнона как божественная спутница Юпитера и воплощение женских производительных сил, Минерва — как покровительница ремесел. Новостью стало объединение этих божеств в неразделимую триаду на базе этрусского культа. Все трое получили новые роли и новое место в римской религии. И хотя храм назывался храмом Юпитера Капитолийского, это был дом на троих.

Есть соблазн усмотреть здесь прямое насаждение новых богов со стороны этрусских царей, как опоры их власти. Отчасти так и было. Но есть интересный момент. Согласно традиции, Капитолийский храм был построен Тарквинием Гордым, но освящен в первый год Республики, уже после изгнания царей. Новые римские элиты приняли культ и развили его, избавившись от тех, кто принес его в Рим.

Еще более важным религиозным событием эпохи этрусских царей стало появление так называемых Книг Сивиллы. Сивиллами люди античности называли пророчиц. Одна из самых известных сивилл жила в городе Кумы — одном из крупнейших греческих городов в Италии, основанном в VIII в. до н. э. Есть красивая легенда, повествующая о том, как эти священные книги оказались в Риме.

Однажды какая-то женщина явилась к Тарквинию Гордому и заявила, что владеет девятью книгами с записанными пророчествами Кумской сивиллы. Она предложила царю купить их и запросила высокую цену. Тарквиний посмеялся над ней и отказал. Женщина сожгла три книги и предложила царю купить уже шесть книг, но по той же самой цене. Царь снова ответил отказом. И женщина сожгла еще три книги, предложив царю купить оставшиеся три по исходной цене. Не устояв перед такими железными аргументами, Тарквиний купил книги Сивиллы. Женщина после этого просто исчезла без следа. А книги, содержавшие ценные пророчества, поместили на хранение в храм Юпитера Капитолийского, и доступ к ним имели лишь специальные жрецы. К этим книгам римляне обращались по специальному велению сената, когда над государством нависала серьезная угроза, или являлись очень плохие знамения[156].

Книги Сивиллы были важным источником пополнения состава римских богов и сыграли большую роль в эллинизациии уже существовавших культов божеств. Греческие культы и боги приглашались в Рим по указанию этих книг. В моменты самых трудных испытаний книги Сивиллы рекомендовали почтить того или иного бога, принести жертвы по-новому, ввести празднества или новые обряды, построить храм. Такого рода рекомендации книги пророчицы выдавали очень дозированно и постепенно, что неудивительно, учитывая, что они находились в безраздельной власти сената и жреческой коллегии, хранившей их. Так римские элиты контролировали культовые изменения на государственном уровне.

В начале V в. до н. э. старинные италийские божества Либер, Церера и Либера были отождествлены с греческими Дионисом, Деметрой и Персефоной (Корой), и отныне их почитали греческими обрядами, заимствованными с Сицилии[157]. По советам Сивиллиных книг в Риме был введен культ Аполлона (в 431 г. до н. э.) и Асклепия (в 293 г. до н. э.), существенно обновлен культ Геракла (который получил храм Геркулеса Победителя в 218 г. до н. э.). Венера, которая изначально была, вероятно, покровительницей садов и плодов, была отождествлена с греческой Афродитой, и ее культ был привезен в Рим из знаменитого святилища горы Эрикс в Западной Сицилии (217 г. до н. э.)[158]. В Риме Венера превратилась в Победительницу (Viсtrix) и получила особое отношение к себе как мать прародителя Энея. Постепенно в ходе постоянных контактов с греческим миром, стало очевидным, что Юпитер в своих главных чертах очень напоминает греческого Зевса, главу Олимпа. Юнону отожествили с Герой, Минерву — с Афиной. Культ этих божеств в Риме сильно отличался от того, что происходило в других городах Греции, но имена богов «срослись». Боги не стояли на месте, они развивались, менялись, приспосабливались к потребностям быстро и агрессивно растущего Рима.

Пожалуй, самым известным повелением Сивиллы было то, благодаря которому в Риме в 204 г. до н. э. появилась Великая Мать Кибела — древняя малоазийская богиня. Эта богиня считалась покровительницей Трои, прародины римлян, и несла с собой весьма экзотические для римлян обряды, в которых участвовали жрецы-скопцы. Богиня получила храм прямо в сердце Рима — на холме Палатин, а римским гражданам было запрещено становиться жрецами Великой Матери. Хотя, римлян той эпохи эта богиня скорее пугала, чем привлекала, ее звездный час настал уже в императорскую эпоху.

Во II в. до н. э. Рим уже не только господствовал в Италии, но и стал крупнейшей державой Средиземноморья. Сицилия, Сардиния, Корсика и бóльшая часть Испании превратились в римские провинции. Это расширение римского мира сопровождалось неудержимым потоком новых знаний, новых традиций и обычаев, новых богатств и роскоши, хлынувшим в Рим. Греческие искусство, философия, образ жизни вызывали восхищение, но одновременно и пугали консервативно настроенные элементы, говорившие о том, что дурные веяния с Востока (это греческий мир по отношению к Риму) разлагают римское общество и ломают устои предков.

Греческие мифы и легенды хлынули в Рим вместе с греческой поэзией, драмы, комедии, бравшими за основу мифологические сюжеты. И Греческие боги приходили в Рим, но они не вымещали старых. Порой они сливались с ними, давая им новую жизнь. А порой старые боги просто продолжали жить рядом с новыми. В Риме всем богам хватало места. Эта римская открытость и восприимчивость ко всему новому приветствовала божеств, но очень избирательно относилась к культам. То, что плохо сочеталось с римскими понятиями о нравственности или каким-то образом угрожало стабильности и порядку в государстве, пресекалось. За этим зорко следил римский сенат. Кибеле пришлось смириться с некоторыми ограничениями, наложенными на ее традиционные обряды. Вакханалии и вовсе были в Риме запрещены[159]. В конечном итоге, римляне стремились «заимствовать только то, что было им нужно, и только в той степени, в какой они хотели»[160].

К тому моменту, когда Римская империя охватывала все Средиземноморье, все изменилось. Любой образованный римлянин читал, говорил и писал по-гречески. Отпрыски знатных семей учились у греческих философов и риторов, ездили в Афины, свободно цитировали Гомера, Эсхила и Аристофана. Сулла и Адриан принимали посвящение в знаменитые Элевсинские мистерии. Римская мифология жадно черпала из греческой, создавая свои ответвления сюжетов и свои концовки.

И, говоря устами великого Горация:

Миф X

Римляне обожали Вакханалии

На самом деле: вакханалии были запрещены законом

Слово «Вакханалия» ассоциируется с разнузданными оргиями, где громкая музыка, реки вина и обнаженные женщины-вакханки пускаются во все тяжкие. Бог вина и виноградной лозы, бог творческого экстаза, бог радости и победы над смертью, Дионис (Вакх) действительно любил веселье. Праздники в его честь отличались некоторой непристойностью, фривольностью и сопровождались обильными возлияниями. Это был культ плодородия, но и экстатический культ, и его последовательницы, называя себя вакханками, спутницами Диониса, доводили себя до исступления дарами Диониса, добиваясь полного ощущения слияния с богом.

Либер был древним италийским богом плодородия, а позднее почитался как покровитель виноградарства и виноделия[162] и в этом качестве в какой-то мере был отожествлен с Вакхом (Дионисом), богом виноградной лозы. С той существенной разницей, что в Италии выращивание винограда никогда не имело такого огромного значения, как в материковой Греции, а потому и Либер не был богом, если можно так выразиться, высшего эшелона. Праздники в честь Либера, почитавшегося в составе троицы Либер-Церера-Либера как одно из божеств плодородия, никогда не запрещались. Однако, иную сторону культа Вакха, экстатическую, мистическую и таинственную, римляне посчитали опасной и постарались искоренить.

[141] Цицерон. Против Верреса, IV, 57, 128.

[142] С Танталом связано выражение «Танталовы муки»: Тантал выдал людям тайны богов, и за это был наказан Зевсом — в царстве мертвых он постоянно испытывает жажду и голод, которые не может утолить.

[143] Диодор Сицилийский. Историческая библиотека, I—25.

[144] Плутарх. «Об Исиде и Осирисе», 9.

[145] Диодор Сицилийский. Историческая библиотека, I—23.

[146] Финикия — область в Восточном Средиземноморье, примерно там, где сейчас находится государство Ливан.

[147] См. Штаерман. Социальные основы религии Древнего Рима, М.: «Наука», 1987, где во введении дается обзор научных концепций по древнейшей религии Рима.

[148] Большой список см.: Зелинский Ф. Ф. История античных религий, т. V, с. 141 и далее.

[149] Овидий, Фасты, VI, 115–130.

[150] Отсюда выражение «родные пенаты».

[151] Дионисий Галикарнасский. Римские древности, II, 66.

[152] Тит Ливий. История Рима от основания города, I, 7.

[153] Немировский А. И. Идеология и культура раннего Рима, Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1964, стр. 88.

[154] Там же.

[155] Коптев А. Царская власть в раннем Риме сквозь призму античной историографии, 2.1. Saarbrücken: Lap Lambert Academic Publishing, 2013.

[156] При императоре Августе книги Сивиллы были перенесены в храм Аполлона на Палатине. Они были уничтожены в начале V в. н. э.

[157] Зелинский Ф. Ф. История античных религий, т. V, стр. 292.

[158] Зелинский Ф. Ф. История античных религий, т. V, стр. 307.

[159] Вакханалиям посвящена отдельная статья.

[160] Кембриджская история Древнего мира, том VIII, с. 616. М.: Научно-издательский центр «Ладомир».

[162] Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима, стр. 86. М.: издательство «Наука», 1987.