— В разрешении не было написано, что сено с собой нельзя. Они сказали: «Это наши стулья, мы на них сидеть будем», их и пропустили, — снова щёлкнул ответчик, ставя каблуками очередную точку.
— Драконы? На сене? Сидеть?
— Так точно! — и снова щелчок.
Смех за стеной превратился в истеричные всхлипы.
— Вы когда-нибудь видели дракона, сидящего на тюке сена? — уточнил Самый на всякий случай.
— Никак нет! — щёлкнул вояка.
— И как тогда вы это себе представляете?
— Никак не представляю. Нам представлять не положено, нам приказы исполнять положено и предписания. В предписании запрета сидеть драконам на сене не было, — почти выкрикнул докладчик.
Самый спрашивал его уже скорее не ради истины, а чтобы «нащёлкать» самому себе и советнику за стеной много-много подтверждений того, что власть пора брать в одни руки и разогнать этих идиотов по лагерям. Хотя такие бракоделы и лес попортить могут!
— Как вы только заметили, что там сено? В предписании же не было указания проверять?
— Заметил новобранец, когда коты на покрывало спать полезли. Драконы, даже дохлые, и коты — вещи несовместимые. У них антагонизм наблюдается.
— Это вы откуда знаете? — удивился правитель.
— Новобранец сказал! — щёлкнул вояка в ответ.
— А откуда вы знаете, что улетающих было двенадцать? Может, они его закопали где-то рядом?
— Это мне жена сказала. Детки считали, когда они улетали. Раз, два… двенадцать… Детки считать учатся и…
За стеной раздавались тихие стоны. Великий тяжело опустился в кресло, махнул вояке в сторону двери и, когда тот удалился, закрыл лицо руками, стянул маску правителя и освободил человечье измученное морщинистое лицо. Ему на миг захотелось, чтобы всё это закончилось здесь и сейчас, закончилось совсем, без продолжения. Но миг этот мигнул и отлетел. Когда к нему вышел заплаканный от смеха Пасечник, Самый Великий был снова в своей неприступной маске.
— Видимо, пора работать не с чинушами, а с детьми. Те хоть считают «на улёте»! — сказал серьёзно Самый Великий, а потом кому-то невидимому приказал громко: — Новобранца этого смекалистого, что котов приметил, найти и ко мне доставить! Пора ему, похоже, полком командовать!
Баба не хотела оборачиваться, но невольно притормозила украденного коня. Столб дыма, взметнувшийся позади неё над городом, она почуяла позвоночником. От такого не убежать. Остановилась, посмотрела долгим взглядом, прикрыв веки, чтобы не во все глаза, мысленно попрощалась с Сейлом и пришпорила коня снова в сторону гор. Злоба прошла, и она скакала туда даже не за правдой, не за обидой своей, а потому, что ей, мёртвой Бабе, совсем больше некуда было податься. Разве что скитаться в Драконьих Горах или пристроиться у драконов официанткой. Она жёсткая, старая, не сожрут её точно — теперь она это доподлинно знает. К гному неохота в гарем отправляться, не её это. Прибьёт ещё кого-нибудь и у гномов станет вне закона.
Недалеко от блокпоста её неожиданно окрикнул знакомый голос:
— Уважаемая, вам кого?
Гоша-таксист явно не признал Бабу, но она ничуть этим не огорчилась.
— А любого гада летучего, который слово своё держит, — ответила она дерзко.
— Ну, наконец-то! — обрадовался её голосу Гоша. — Я уж заждался.
— Кого? — удивилась Баба.
— Тебя. Кого ж ещё?
— А я должна была прийти?
— Конечно, — ответил Гоша, расплывшись улыбкой во всю желтозубую пасть.
— Почему вдруг? — недоумевала Баба.
— Потому что ты — Дракон, куда ж ты ещё денешься? Летать-то пока не умеешь, значит, прискачешь, — спокойно объяснил Гоша.
— А то, что Сейла сожгли… — начала было Баба с наездом, но Гоша не дал ей закончить.
Конец ознакомительного фрагмента.