С чего начинается Деликатес: читать начало книги онлайн

«Дракон покончил с собой от позора». Служба исполнения наказаний попадёт под удар, а там за главного брат Большого человека. Не пойдёт такой вариант.

«Появилась Баба, которую дракон не сожрал, и отомстила ему, отравила». Так он сам думал, и поговаривали соглядатаи, что отиралась у клети какая-то баба. Но этого точно говорить нельзя: за такое влетит всем, сверху донизу. Как бы правительство в отставку в сердцах не отправил за такое объяснение! Самый Великий Правитель недоделок страсть до чего не любит!

Что-то не так идёт с этим драконом с самого начала. Доказательства пришлось шаманить к суду над ним, потом Баба эта, проклятущая, объявилась. Им план по драконам вне закона надо выполнять: в год не менее одного опального змия головы лишать. В лепёшку бьются, чтобы всё шло как надо и люди знали, что драконы — зло, и зло это будет непременно наказано. А зло это ведёт себя так примерно, что позавидовать их дисциплине можно: патенты вовремя получают, квоты блюдут, не пьют, не курят, грибы не жрут, скорость не превышают, не воруют, морды не бьют и не матерятся даже! Или не па?лятся просто. Мудрые к тому же, сказки такие рассказывают, что неделю потом голова кипит, пока поймёшь, о чём змий тебе говорил. Отвратительные кандидатуры для выполнения нормативов по Драконьему Беспределу!

Эдак, люди скоро начнут уважать драконов больше своих правителей. Не пойдёт! Срок подходил, а у них ни одного преступного дракона, и тут Сейл этот, рецидивист, вроде как на счастье, подвернулся. Сам на блокпост прилетел, про Бабу пропавшую с номером справлялся. Тут его и взяли тёпленьким. Он возмущался: «Я, — говорил, — не дурак, сам себя вам сдавать. Она целёхонькая, я её врачевал после того, как она по собственному недосмотру под коня угодила. Готов вам её вернуть теперь в целости и сохранности, разве что хроменькую!» Спецагенты быстро подсуетились, чтоб самим Бабу эту злосчастную до прилёта следственной группы отправить туда, куда для плана по преступным драконам надо. Убиенные все потом в хорошее место попадают, тем более те, кто стал жертвой во имя людского благополучия. На том свете им наверняка лучше лучшего: получают привилегии, и прегрешения земные прощаются всем скопом, за жертвенность. Это было бы для всех выходом: ей — рай, народу — зрелище, Большому человеку — премия и медалька. Да только в этот раз никакой Бабы у Дракона в берлоге не оказалось, и след её простыл. Когда уж следователи с Сейлом туда прибыли, пришлось фиксировать всё как есть, без предъявления убиенной Бабы. В животе у него никаких человечьих следов не нашли, в мусоре — тоже, подумали, что на самом деле сбежала она от него и сожрали её, как водится, звери лесные. Так нет же — объявилась, бродит сейчас где-то. И этот рецидивист драконий ещё издох не ко времени. Всё не по плану, всё не клеится, и на ковёр это нести надо именно ему, Большому чиновнику — должность у него такая, носящая на самый верх всё самое важное. «Правая рука» он Великого Правителя людей. Пошёл.

Сердце стучало у Большого человека где-то в горле, когда приблизился он к огромным дверям кабинета Правителя. Глубоко подышал минуту, одёрнул пиджак так, что швы треснули. Показал привратникам, что можно открывать, и шагнул внутрь, как в разинутую пасть самой преисподней.

— Ну что, Большой, не уберёг ценность? Сдох дракон-то наш? — с порога вместо приветствия бросил ему Самый.

Самый Великий Правитель был, как в насмешку, росточком мал, метр шестьдесят пять всего, потому говорил со всеми издалека, чтоб вверх глаза не задирать. Энергичный неимоверно. И у Са?мого была неприятная черта: он не кричал. Все нормальные люди кричат, а он — нет. Если бы сделать его кожу прозрачной, то наглядно было бы видно, что органы его внутри мечутся и перемешиваются, кипя в гневе, а наружу, словно, ничего не выходит. Гнев — отдельно, человек — отдельно. Лишь в раскосых монголоидных карих глазах отражается бурление, да бородка клинышком подрагивает. Самый страшный человек — тот, сути кого не видно, а самого видно при этом отовсюду, независимо от росточка, за то и Самый Великий.

— Издох по вине ветслужбы, накормили несвежими кроликами… — начал было Большой, сглотнув ком, но Самый резанул рукой по воздуху, будто саблей.

— Не до разборок сейчас, кто прав, а кто виноват. Ты в ответе — ты и ответишь потом, когда справимся с ситуацией. Совет собираю через пятнадцать минут. От тебя, как и от всех, пять вариантов решения.

Развернулся на каблуках и ушёл в окно смотреть. Убил бы лучше сразу, чем «потом ответишь» обещать. Худшая кара — отложенная неизвестная кара.

Большой человек вернулся в свой удобный, прохладный кабинет. Снова заметался. Оправдания всегда проще придумывать, чем решения. Что делать, что делать? Какие Самый хотел бы услышать предложения? Вывезти, схоронить самим можно. На свалку выбросить, и кончено дело! Или драконов уведомить, те утащат, бесплатно, но это вряд ли подойдёт: Самому живой дракон потребен и прилюдное наказание зла. Чучело до завтра сделать, вроде как живой? Можно, конечно, попробовать, но очень сомнительно — не успеют, а поручат делать Большому человеку. И это не выполнит, станет дважды опальным, но предлагать надо: не он, так кто-нибудь другой предложит, лучше самому. Три варианта, выходит, набрал… Поджог устроить, несчастный случай, форс-мажорные обстоятельства — стандартный четвёртый. Ещё один нужен, какой? Чем они обычно хорошо отмазываются? Украли дракона? Не пойдёт — великоват для этого зверюга. Вот был бы он обычный, трёхглавый, можно было бы его подменить другим, таким же обычным трёхглавым. Строителя какого-нибудь случайно на стройке бы придавило немножко, чтоб не вусмерть, до потери сознания, и его публике предъявить. А что? Можно попробовать. Голову ему при этом одну откромсать заранее, две оставить, и потом, на шоу, вторую отсечь, пока в себя не пришёл. Никто дракона вблизи не видел — подмены не заметят. А после шоу пусть помирает на здоровье!

Фу-ф, пять вариантов есть, ещё кофе успеет испить!

Глава 7

Драконы и пчёлы

Малый совет чиновников начался минута в минуту. Главные люди собрались и по Медицине, и по Войне, и по Международным отношениям, и по Финансам, и разные другие. Сели, как водится, за овальный стол. Самый Великий Правитель во главе, в строгом синем костюме, застёгнутый под горло. Поздоровался коротко и велел глашатаю заявить проблему. Глашатай откашлялся и начал громогласно читать свиток:

Самый кивнул. Указал глашатаю на его место глазами.

— Ну что, уважаемые Большие руководители. Проспали дракона? Мы уж вам и стулья с наклоном, чтоб сидеть неудобно, и гвоздей натыкали в столы, чтоб лежать неудобно, — всё для вас! А вы всё равно единственно сидеть сиднем и законы придумывать в полусне и умеете! Ничего серьёзного поручить вам нельзя. Так ведь и страну проспите!

Самый Великий не гневался, нет. Он говорил резко, отрывисто, словно методично кромсал собравшихся словами в капусту для засолки мелкими ровными кусочками. Если бы у Главных чиновников были большие уши, они бы их сейчас непременно прижали, как нашкодившие псы. Все так и смотрели на хозяина: преданными собачьими глазами в ожидании заслуженного наказания.

— У нас с вами не то, что два шага назад, теперь у нас — скачок назад во всю вашу сонную дурь, уважаемые! Все вы, надеюсь, это осознаёте ясно! Чем грозит нам сложившаяся ситуация, не хуже меня понимаете! У вас было время подумать, и я готов выслушать предложения. Конструктивные и продуманные предложения. Никакой «воды» и словоблудства! Что делать будем? — Самый пальцем провёл в воздухе по каждому, сделав акцент на точке где-то между глаз, словно пересчитав их дулом пистолета, и добавил: — С вами созданной идиотской ситуацией как справимся? Слушаю вас внимательно.

Один за другим чиновники оглашали свои похожие инициативы: создать специальную комиссию, разъяснить народу причины, выявить и наказать виновных, и прочий никчёмный бюрократический бред, ни на шаг не приближающий к достойному выходу из неудобной ситуации. Мрачнее и мрачнее, слушая их, делался Самый Великий и смотрел уже куда-то вдаль, словно силился там будущее разглядеть.

— С предложением создать комиссию для детального изучения ситуации согласны все. По вопросу: «Как быть с дохлым драконом?» на первом месте предложение о передаче погребения самим драконам, готовым осуществить самовывоз, что сэкономит бюджет. На втором… — начала было тощая секретарша в соответствии с протоколом, но Самый не дал ей закончить, прервал:

— Не глухие все, слышали!

Он тяжело поднялся и посмотрел на собравшихся жгучим взглядом Моны Лизы, умеющей направлять свои глаза на каждого, кто на неё смотрит, одновременно. Смотрел долго, с минуту, в полной тишине, так, что было слышно дребезжание стекла в оконной раме и дрожание коленок чиновников под столом.

— В отставку всех разом! Отупели напрочь, казнокрады-сомнамбулы! Экономия бюджета да комиссии у них в голове! Ни на что больше места там не осталось, всё жиром заплыло. Идите-ка вы в лес, уважаемые, поработайте на воздухе: ручками помашете, может, мозги у вас хвойным духом и первобытным трудом прочистятся! — сказал Правитель и подписал тут же бумагу об отправке всех Главных чиновников в ссылку на лесопосадки.

Стройной вереницей, чинно, неуверенной походкой, с удручёнными лицами вышли Главные чиновники из зала. Когда огромные двери за ними закрыли, из потайного хода в стене выбрался, низко пригнув голову, долговязый неприметный лысенький мужичок в тихих ботинках на войлочной подошве и присел на неудобный жёсткий стул рядом с Самым Великим.

— Что скажешь, Пасечник? — не глядя на него спросил Самый сдавленным голосом. — Ты-то хоть знаешь, что с этим делать? Только всех правильно построили: кто надо, работает, сколько надо, покупают, кто надо, ворует, кто надо, жирует, кто надо, пирует, и все хотят много всяких ненужных блестящих вещей иметь и долго жить. И главное — все готовы за это платить, и им есть чем за это платить! Соседей к ногтю прибрали, драконов в узде держали. Я создал почти идеальную страну, ведь так? Столько лет труда какой-то дохлой змеюке под хвост! Начнутся теперь разборки по понятиям, санкции-фиганции!

Лысый человек не отвечал. Сейчас не надо было отвечать, сейчас надо было выслушать, и он слушал не перебивая. Самый Великий подошёл к окну, заложил руки за спину и застыл, глядя свысока на клеть с мёртвым драконом посреди площади. Толпа за ограждением была такая, словно там бесплатно кур раздавали, и люди шли, шли, шли туда, даже без надежды что-то увидеть, но чтобы быть со всеми в едином порыве негодования и изумления. Когда кто-то пытался расталкивать впередистоящих, начиналась потасовка и в толпе ненадолго образовывался бурлящий кратер, который сам по себе и утихал: патрулю туда не пробраться. Саморегулирование!

— И что у людей за страсть на мёртвых смотреть? Если они так к какому-то дракону идут, представляешь, какая толпа будет, когда я…

Он не договорил, осёкся: не понравилась ему эта мысль, решил её дальше не думать. Повернулся к молчаливому собеседнику, взял его глазами, и тот понял, что пришла пора говорить.

— У меня пчёлы в одном из ульев заболели. У них «ко?ли», болезнь такая, от которой они пузом пухнут и летать перестают. А всё потому, что рядом с нашей пасекой построили коровник. Это плохое для пчёл соседство. Мясо — хорошо, и мёд — хорошо, а вот мёд рядом с мясом — нехорошо, — сказал Пасечник и умолк.

Самый знал, что ждать от Пасечника прямого ответа всё равно, что у моря погоды.