С чего начинается Деликатес: читать начало книги онлайн

— Что же ты будешь делать с пчёлами? — спросил он.

— Пчёл я буду лечить. Но не это главное. Нужно убрать коровник, перенести на другое место, иначе пчёлы будут болеть без конца, и моё лечение будет без конца, а мёд станет плохим. Грязным, — ответил Пасечник.

— А почему убрать коровник? Коровник новый, а ульи — старые. Мы строили коровник несколько лет, по самому последнему слову техники! Давай лучше перенесём пасеку, построим пчёлам новые ульи на новом месте. Ульи-то перенести проще! — предложил Самый, терпеливо ожидая, когда же Пасечник заговорит о настоящем деле.

— «Decipimur specie recti». Так говорят на латыни, — ответил Пасечник.

— И что же это значит? — собрав в кулак всё своё терпение, спросил Самый, помня, что без спроса советник перевода не скажет.

— «Мы обольщаемся видимостью хорошего». Всего лишь это…

Оба замолчали. Пасечник потому и был главным советником Самого, что вёл себя не как нескладный долговязый болезненного вида мужик, он вёл себя как величественный седой дракон, проживший на свете не одну сотню лет. Говорил загадками, оставлял Самому множество вопросов и уходил к своим пчёлам, обрекая Правителя мучиться в поисках ответа. Это несказанно злило Самого, но и стало «его прелестью»: мучения разума приносили страдания и вместе с ними необъяснимое блаженство, которого ни в повелении, ни в восхищении, ни в одиночестве было не найти. Голова Правителя в такие моменты словно нагревалась изнутри. Он чувствовал драконий огонь, способный сорваться с его губ, и такую неведомую силу, что сам её опасался. А если ещё и разгадывал суть сказанного, то, как школьник-первогодок, готов был скакать до потолка от радости! Его разум хотел этой игры, любил эту игру и каждый раз, когда открывался тайный ход в стене, ждал её начала с нетерпением. Но сегодня стрелки часов бегут быстрее обычного, и отпустить Пасечника к его пчёлам без правильного ответа он не мог.

— И чем же плохо решение про коровник? — спросил он, показывая Пасечнику, что прямой ответ требуется здесь и сейчас.

— Вы спрашиваете, чем плох идеальный коровник «по последнему слову техники», в котором из-за одного дохлого дракона надо стягивать утихомирщиков, заботиться о международной напряжённости и запрещать себе поразмышлять даже денёк над простым ответом?

Самого кинуло в жар от его слов. Неужели и правда выстроенный им правильный мир так слаб, что зависит от какого-то…

— Скажи мне прямо, Пасечник, что бы ты делал, если бы тебе загадали вот такую загадку про мёртвого дракона? Только ответь сейчас, потому что если я в моём коровнике не могу себе позволить подумать денёк над ответом, то простому Пасечнику это тем паче не положено! — воскликнул он повелительно.

Пасечник задумался. Он никогда не давал Правителю советов: для этого предназначался целый Совет из чиновников, которые должны отвечать за свои слова и которых Самый гнал нещадно после каждого промаха. Плохое это дело — советовать, опасное. Но на прямой вопрос Правителя не ответить не менее опасно. Правитель — он на то и правитель, чтоб на него нельзя было плевать с высокой колокольни. Он выше любой колокольни будет!

— Если бы я мог думать, как вы, многоуважаемый Самый, — еле слышно, не глядя на Правителя, начал Пасечник, — то я бы извлёк из этого дела двойную выгоду. Пусть Дракон не просто сдохнет, пусть он сдохнет от драконьего ящура. Эпидемию ящура бы объявил. Посадил всех по домам ненадолго, чтобы избежать волнений толпы и ввода утихомирщиков. Я говорил с пчёлами: они тревожатся, очень боятся заболеть и стали послушны, как никогда. Так и люди: боятся непонятных болезней, присмиреют. Шоу отрубания головы заменил бы на праздник по случаю избавления от ящура: и монеты возвращать не надо, и вдвойне поднять ещё можно на народных гуляниях. На этом шоу Дракона сделал бы огромного картонного и головы ему отрубил, все, а на их месте вырастил бы цветы — пчёлы любят цветы. На воздушные шары бы подвесил и в небо запустил с красивой песней: «До свиданья, Дракон, до свиданья». Выходит, и монет бы собрал, и народ облагодетельствовал, и драконам санэпидемрепутацию подмочил. Люди бы ещё год довольны были, что просто выжили, в ноги бы кланялись. Никакие международные наблюдатели не полезли бы, чтобы не заразиться. Драконы по всему миру стали бы «опасны для здоровья», их рабочая сила подешевела бы в разы, а я их потихонечку от всех использовал бы, понимая, что никакие они не заразные. Ящерам деваться некуда: пахали бы за копейки. Я настроил бы себе всего: домов, мостов, башен на сильных драконьих шеях… И транспортом заодно себя летательным обеспечил, почти дармовым. И так далее, и тому подобное. Новый коровник — новые правила. Да, пришлось бы снова поработать, но пуганые пчёлы сговорчивее непуганых.

Помолчали. Самый снова долго смотрел на столпотворение за окном. Уже три кратера драк с разных краёв толпы качали её волнами.

— Непуганые, — повторил Самый. — Если бы ты мог думать, как я, ты бы всё это придумал… Жалко, что ты так не умеешь, правда?

— Нет, многоуважаемый Самый, мне не жалко совсем! Зачем Пасечнику такое умение? Мне бы с пчёлами управиться, вылечить их от «коли», да и хватит с меня, — притворно скромно ответил Пасечник.

Самый снял пиджак, ослабил ворот, принялся медленно бродить по кабинету, изучая рисунок досок на полу.

— Всё сначала. Придётся начинать всё сначала с этим ящуром… — он ещё немного побродил в раздумьях. — Но это лучше, чем всё потерять. И проект нового покорного коровника нравится мне много больше строптивого старого!

Пасечник развёл непропорционально длинные худые руки с узловатыми локтями, мол, ты придумал — тебе и делать.

— Значит, решено: ящур. Дохлого дракона сжечь прилюдно, чтобы все видели наши старания. На шоу «Сжигание» билеты, как раз те, что были на казнь распроданы, и пойдут. Дракон издох, опередив свою казнь, чем ещё раз подтвердил справедливость нашего над ним суда. Сама судьба решила так же, как и мы, значит, мы умеем принимать судьбоносные решения! Завезём с моих плантаций провизию: народу, чтобы эпидемию пересидеть, запасаться нужно. Пусть закупаются. Всех оденем в паранджу от заразы, пусть развлекаются. Только вот драконы сто лет в обед ящура у себя вывели…

Правитель пытливо посмотрел на советника, как бы и не задавая ему вопрос, а просто размышляя вслух.

— Я слышал, эта проклятая «коли» где-то у нас хранится в пробирках. Мы ж запасливые! Если залить содержимое пробирки в любую мёртвую пчелу, получится, что она от «коли» умерла. Ни один профессор-ветеринар не догадается, не то, что дракон! — тоже поразмышлял вслух советник.

— А то, что ящур людям не передаётся… — продолжил говорить сам с собой вслух Самый Великий.

— Так его ж сто лет в обед как нет. Кто упомнит-то? Из живых разве что де?ды от де?дов своих о нём слышали, и то без подробностей, — продолжил размышления долговязый. — И ещё вот что я бы сделал сейчас: старых «строителей коровника» воротил пока из лесу, потому как негоже такие дела с новыми людьми начинать!

— Так они ж идиоты! Я их с таким удовольствием на лесопосадках представляю… Самое им подходящее занятие — поклоны земные бить! — возмутился Самый.

— А что, из ваших бывают не идиоты? Они хотя бы понятные идиоты. Ставить на их место сейчас новых непонятных идиотов — не время. Новые придут — работать толком не начнут, пока не наворуются, пока родственников не переженят да не переругаются, кто кого круче, а сейчас быстрота нужна. Пусть будут старые, изученные, зажратые и дружка к дружке притёртые. Разве что власть им подрезать да надзора за ними побольше.

— Опасные речи ведёшь, — сказал Самый и посмотрел на советника с прищуром, — за такие и головой можно поплатиться…

— Кому голова ценность, тот речей не ведёт. Коровник повелите перенести, покуда мы мёда не лишились. Мира и жизни, уважаемый Правитель, — спокойно и с достоинством ответил Пасечник и удалился в свою потайную дверцу.

Как же приятно было Самому общаться с этим ненавязчивым человеком! Одно расстраивало: Пасечник в холщовой робе и войлочных башмаках совершенно не любил монеты и вовсе не хотел властвовать. Семьи у него не было, привязанностей особых, кроме пчёл, тоже. Ни за что не уцепишь такого человека: хочет быть рядом, потому рядом. Захочет уйти — встанет и уйдёт, словно кот, который сам по себе. И тогда придётся его просто убить. Но пока он здесь — это хорошо. Пусть будет!

Указ про отставку Самый порвал, но всех Главных чиновников отправил эшелоном в лес, деревья сажать, на денёк. Для острастки, чтоб знали…